Девственница
Но и она потихоньку загибалась. Лечила, чтобы что-то делать, а уже не ради денег, которыми перестала интересоваться.
Появился, правда, недавно один больной мальчонка. Светлана узнавала: очень влиятельный у него папашка. Вот это была дейс - твительно единствнная надежда.
* * *
Рано утром в дверь к Марине сильно позвонили. Она проснулась и прежде чем спросить, - кто? - разозлилась.
И так, злая, рывком открыла дверь. Перед ней стоял Санек, в полной солдатской форме, чистенькой и красивой, с какими-то значками и медалькой на груди. Он поздоровел, будто даже ещё вы - рос, рожа раздалась - поперек себя шире, и улыбался во всю ширь.
Привет, сеструха! Вот, в деревню залетел на часок, и к тебе!
Чего мне там делать!
Марина как-то не сильно обрадовалась братцу: будет теперь тас - каться сюда, нужен он ей, как собаке пятая нога! Но, конечно, тоже улыбалась и ответила по-доброму:
Приветик, братишка, заходи. Чего с такого ранья?
Думал, как лучше, а то на работу тебе, наверно, надо.
Марина как раз сегодня могла бы и не идти на работу, но надо поглядеть, с чем Санек явился, может, поселиться хочет, с чемо - даном вон. Ну, этот номер у него не пройдет. Бабку еле выселила, теперь что, Санька на голову?
Она промолчала насчет работы, а пригласила Саньку в комнату, сказав, что вчера поздно пришла и не прибралась.
Санек оглядел комнату и удивился, как много у неё появилось новых вещей.
Живешь не хило, - сказал он с завистью, - деньги, что ль, ог-роменные на телеке своем стала получать?
Да нет, что ты, - отмахнулась Марина, - мужик у меня богатый, муж почти, то есть не расписаны мы, но вот... - И она показала обручальное кольцо, которое достала ей с боем подруга, покупая для себя.
Санек потянулся, зевнул и сказал, что ему писали, что Маринка замужем и такая гордая стала, что даже никогда не приедет.
Санек ещё раз оглядел комнату.
Что-то мужиком тут не пахнет. Врешь, поди?
Он в командировке, дурила! Что, он прямо должен тебе дома си-деть? Он, кстати, должен не сегодня-завтра приехать.
Ладно, и мы не лыком шиты. Небось, в ГДР служил! Знаю этикеты.
Обиделся Санек.
В ГДР? - удивилась Марина.... Надо же, такой лапоть, а туда же, в ГДР. За границей уже побывал, а она здесь сиднем сидит. Марина стала собирать на стол. Санек полез в чемодан.
Я тоже не пустой. Подарунки тебе привез. - Санек достал люрек-совый платок, яркий, разноцветный, развязал какой-то узелок, вы-валил на стол кучу колечек, цепочек, сережек и объявил: - золо-тые, там их навалом, с полковником, которого я возил, выбирали. Я попросил, сказал, любимой сестре. Ты ведь цацки любишь.
Марина посмотрела на приношения, - так, ничего, но не золото, ему бы её "цацки" показать... Да что ему показывать! Что он по - нимает, деревенщина!
Санек все ещё рылся в чемодане, доставая какие-то красивые банки, бутылку литровую виски. Марина все это с удовольствием отметила, но и насторожилась: с чем-то он явился, не просто так.
Хочет, чтоб она его прописала? Так если бы она даже сошла с ума и захотела этого, то никто его не прописал бы, хоть стреляйся!
Надо это ему на пальцах разъяснить. Чтобы никаких надежд не ос талось.
Они выпили, закусили. В общем-то Марина даже стала рада отто - го, что приехал Санек, и они сидят за хорошим столом, и на рабо - ту она не пойдет...
Ну, чего, молодец, не весел? - спросила весело Марина после третьей рюмки. - Чего-нибудь рассказал бы про службу, как там, в ГДР? Заграница же!
Да, чего там. Сидим в казармах, да дежурим ещё у стенки.
У какой стенки? - удивилась Марина (она и забыть забыла про эту берлинскую стену).
Здрасьте-фигасти, ты что, совсем серая? Берлинская. Я ведь награду вот эту (он показал на медаль) за неё получил, хмыря, который удирать собирался, подстрелил...
До смерти? - испугалась Марина.
Хорошо, нет, а то бы страшно было. У нас ребят, кто до смерти убивал, рвало, знаешь как? И во сне кричали и всякое с ними бы-ло. Служба - дело несладкое. Хорошо, я потом на шофера выучился и сначала майора нашего возил, потом меня полковник взял, я его уже возил. Он меня полюбил, сам москвич, здесь он, сказал, если что, поможет с работой.
А чего тебе здесь работу искать? - Спросила Марина, чувствуя, что вот сейчас он ей скажет что-то важное и, казалось ей, нехо-рошее для нее. Сердце - вещун, правильно оно ей подсказывало. Санек выпил еще, налил ей и как-то подтянувшись, сказал.
Знаешь, Маринка, я к тебе, конечно, и за так приехал, хотел повидать, но и с делом...
И вдруг вздохнул, - вот что, Маринка. Я жениться надумал.
Ну и что? - сказала она. - Надумал - женись. Чего тут такого особенного?
Санек как-то странно посмотрел на неё и спросил: Маринка, а
Наташка твоя как?
Марина не поняла.
Что "как"? Никак. Живет. Я её редко вижу. Она парикмахеркой стала знаменитой. Крепкая она оказалась, Наташка, не думала я...
Санек приосанился и торжественно произнес: я на ней женюсь!
Марина сначала слова вымолвить не могла. Да он что? Крыша поехала от пьянства? С чего его понесло? Она положила руку ему на плечо, сказала тихо, будто ребенку:
Санек, ты что? С какой стати ты на ней женишься? Да вы и виде-лись-то один раз. И ей другой нравился. Шурик. Ты что, крыша по-ехала?
Не поехала, - угрюмо сказал Санек. - Я тебе сейчас все, до капли, расскажу... Думаешь, я по пьяни? Я тебе тайну сооб-щу!.. Я её девственности лишил и, как честный человек, должен на ней жениться, тем более, что она мне нравится и я её люблю.
Марина залилась хохотом, а сама думала, во, что водка делает!
Са-ань, - сказала она урезонивающе, - ну ладно, предложение ты ей сделаешь, если уж так хочешь. Но она тебя пошлет. Кстати, ес-ли уж пошел такой разговор, то девственности её лишил Шурик прекрасный, я это знаю. Так что, Санечек, замолкни и на чужой каравай рот не разевай. Ничего не получится.
Санек вытащил из-за ворота крестик, поцеловал его.
Вот-те крест, что это я. Ты куда-то с Шуриком убралась, а я её в ванную отволок, блевала она сильно и в беспамятстве была... Ну, и там я её испортил.
Марина молча смотрела на него и думала, что кажется, все-таки похоже на правду. Не такой Санек, чтобы так складно соврать.
Значит, тогда...