Клуб космонавтики (СИ)
— Не хочу, — ответил я.
— Если умрем с голоду, лучше никому не станет.
— Поедим, а дальше что?
— Не знаю. Надо думать. Так просто камень не уничтожить. Пауки хоть и спят днем, но могут проснуться.
— Я зн-наю, — вдруг сообщил Глеб.
— Что ты знаешь? — недоверчиво спросил Артем.
— Как п-победить инопланетян, — сказал Глеб. — У нас же есть ключи от Клуба?
— Есть, — сказал я, — а зачем они?
— П-пойдем обедать. По дороге расскажу.
Глава 33 Битва
1
Глеб, конечно, голова. Причем голова, которая соображает. Внутри нее миллион умных мыслей. Но сейчас эта голова трескает бабушкин рассольник и ни о чем не думает. Вычислительная машина ушла на перерыв и временно недоступна.
Артем тоже лопает от души. Маленький, а сколько в него вмещается! Хотя чему удивляться, его непоседливость требует энергии. А в рассольнике ее много. И она вкусная. В молочном супе энергии, вероятно, еще больше, но проверить это наука не может — еще не родился человек, который смог одолеть его даже чуть-чуть. Изобретение молочного супа — яркий пример оторванности научных исследований от реальной жизни.
Но мне есть хочется не особо. По прошествии долгих двенадцати лет пребывания на земле жизнь сделала из меня человека впечатлительного, наделенного яркой фантазией и склонного драматизировать, что бы это слово не означало. А вскоре нас ждет то, что драматизировать и не стоит. Оно само по себе драматично. Глеб действительно придумал великолепный план. Гениальный, будем говорить мы, вспоминая события спустя много лет, хотя для воспоминаний необходимо одно условие. Без его выполнения вспоминать не получится. Какое? Неужели непонятно — сегодня ночью надо выжить.
2
…Дядя Саша в Клуб, похоже, давно заходил. Вот и отлично. Сейчас он нам тут ни к чему.
— Не так уж и тяжело, — заявил Артем, ставя пылесос на пол.
— Носить можно, — сказал я, вытаскивая второй из сумки, в которую я его положил, чтобы не привлекать внимание.
— С-сойдет, — заключил Глеб.
Первая часть мероприятия прошла удачно — все три пылесоса доставлены. Один из них немного поломан (наш древний пылесос, который мои родители оставили на балконе, когда тот начал сам внезапно выключаться; отнести его на мусорку, как сказал папа, "не поднялась рука").
Остальные два — работающие. Первый из них — старый Артемов, его заменили на другой только потому, что новая модель выглядела престижнее, да и просто появилась возможность купить дефицитную вещь, когда-то она возникнет в следующий раз. В общем, Артем притащил оба пылесоса, за что ему, если он уцелеет в битве за спасение мира, от предков не поздоровится.
Мы чуть-чуть отдохнули и перешли к дальнейшему претворению в жизнь нашего замысла — полезли в шкаф и вытащили три скафандра.
Разумеется, детских, которые нам впору. От настоящих они почти не отличаются, хотя и не уберегают от космической радиации и прочих звездных неприятностей. Воздушные баллоны к ним присоединить невозможно, но воздух для дыхания проходит специальный фильтр, а налобные фонари светят шикарно. И эти скафандры гораздо легче, весят, как обычная одежда. Не жарко в них, и комары ткань не прокусят. Хотя инопланетные пауки смогут. Клыки у них больше аллигаторовых.
А потом мы притащили весь наш временно украденный стиральный порошок.
3
План, значит, такой. Мы переделываем пылесосы, чтобы они работали не от розетки и не засасывали пыль, а выдували обратно, и сыпем внутрь стиральный порошок, превращая их в распылители-огнеметы. Как стемнеет, надеваем скафандры, идем в цех и уничтожаем всю подземную нечисть во главе с разъевшимся метеоритом. Скафандры защитят нас от порошковой пыли. Людей в цеху в это время не будет, и когда камень сгорит, они очнутся ото сна.
Выглядит все легко и просто.
Но, боюсь, в реальной жизни бороться с инопланетянами сложнее.
Как жаль, что с нами нет моего деда.
4
К вечеру работа была закончена. Не зря мы занимались в Клубе, умеем кое-что делать руками. Вставили в пылесосы аккумуляторы, которые использовались в моделях космических кораблей, подсоединили обратным способом шланги, ну и тот, нерабочий, вернули к жизни.
Темень еще не наступила, но мы улучили момент, и, когда прохожие разошлись, экспериментально высунули наконечники шлангов в окно и нажали кнопки. Результат порадовал! Облако порошка полетело метров на пять. Трепещите, космические захватчики! Вас атакуют пылесосные войска.
Оставшийся порошок мы засыпали в пакеты, чтоб перезаряжать оружие, и газетных бомб на всякий случай смастерили еще пару десятков.
Теперь — по домам. Говорим родителям, что опять идем смотреть на звезды, и встречаемся в двенадцать у Клуба.
5
…Уже на лестничной площадке я почувствовал непонятный запах. Неплохой, вкусный, но что это пахнет, не догадывался. Однако непонятность длилась недолго и исчезла в секунду после того, как я открыл дверь.
Мама с папой сегодня были не на работе, а на капустной базе.
Дед ехидно говорил, что советский инженер не только инженер, но и сотрудник овощебазы, и тут он почти не шутил. Всех научных сотрудников родительского завода частенько отправляют на капустный, морковный, картофельный или еще какой-то съедобный склад помогать складским ненаучным сотрудникам и ржавым двуногим роботам-сортировщикам перебирать урожай, потому что те сами не справляются, стонут, истерят, взывают о помощи и в тоске совсем бросают работать.
Но инженеры не против, ведь после рейда на базу кое-что в виде трофея можно бесплатно захватить с собой. Вот и сегодня на кухонном столе вместо нарисованной головы вождя лежал огромный, уже частично покромсанный ножом кочан капусты, а второй, еще огромнее, ждал своего часа в коридоре, потому что в кухонную дверь не пролезал. Ума не приложу, как его родители несли. Катили, не иначе.
А еще, как оказалось, они собираются сегодня вечером в гости, и придут поздно. Вот и хорошо. Теперь точно никто не будет запрещать снова уйти смотреть на небо. Сами пошли развлекаться, значит, и мне можно.
В гости родители уходили в недалекие, в соседний дом. Мама уже достала синее нарядное платье, а папа костюм, который надевал только на ответственные мероприятия, вроде приезда министра на завод, или для гостей. Но сейчас мама еще резала капусту, а папа приклеивал оторвавшуюся подошву ботинка (не парадного, ежедневного, парадные туфли у него в идеальном состоянии, за пять лет со дня покупки он не прошел в них и полукилометра, берег). Клей "момент" — штука сильная, но заторможенная, сохнет не спеша, и склеенные части необходимо прижимать чем-то увесистым, поэтому папа сунул башмак под ножку стола, а для тяжести принес из шкафа полное собрание сочинений Достоевского.
Хороший выбор. Достоевский писал тяжело, и очень. Сравнивал тяжесть его книг с гоголевскими, и получилось, что при одинаковости толщины и вклада в мировую литературу достоевские вдвое тяжелее. Для приклеивания подошв он как писатель гораздо серьезнее.
Потом папа зарядил под одеялом фотоаппарат "Зенит" и отправился на кухню помогать маме управиться с капустой. Вдвоем они быстро одолели один кочан. Построгав его на мелкие кусочки, запихнули их в трехлитровые банки и посыпали солью. Но засолили не всю капусту, часть оставили для борща, винегрета, и просто пожевать. Кочерыжку отложили специально мне — знают, что я ее обожаю.
Затем мама убежала к тете Маше, чтоб та ей сделала прическу (тетя Маша причесывает половину женской половины подъезда), и отец попросил меня зайти к нему в комнату.
6
…Он сидел в кресле. В костюмных брюках и светлой рубашке. Пиджак не надел, будто желая казаться солидным, но не слишком.
Слева, рядом с его головой, из стены торчал светильник "лилия" — тошнотворный бело-стеклянный цветок на черной подставке. И выглядит ужасно, и дотрагиваться до него нельзя — лепестки крошатся от малейшего прикосновения. Зачем его родители купили, не знаю. Наверное, потому, что все покупают. Говорят, он светит до того отвратительно, что залетевшие в комнату комары впадают в депрессию и теряют аппетит. Глупости, конечно, хотя родителей они и вправду по ночам не кусают, а меня с удовольствием, аж пищат от восторга.