Клуб космонавтики (СИ)
6
— Глеб, а ты хорошо подумал, когда говорил про базу?! — спросил я. Зло спросил. Давно так ни с кем не разговаривал.
— Н-нет, — ответил Глеб и сел на свою кровать. — Н-не думал. Сымпровизировал. Зря сказал, да?
— Нам хана, — заверил Артем. — Полная. Такого тут никто никогда не обещал. Теперь над нами будет смеяться весь лагерь. Спрашивать, когда же мы наконец сходим в подземелья.
— Можем с-сегодня, — предложил Глеб. — Возьмем на пляже лодку и переплывем на другой б-берег.
— Ты всерьез? — в один голос закричали мы с Артемом.
— Д-да.
— А если нас там съедят?!
— Может, н-не съедят. Пока не сходим, не узнаем.
— Глеб, ты нормальный?! — взвился Артем.
Глеб посмотрел на него долгим взглядом и ответил:
— Нет.
И нам стало очень стыдно. Так стыдно, что захотелось куда-нибудь деться.
— Когда пойдем, — грустно спросил я.
— Сегодня, — вздохнул Артем. А потом взял себя в руки и бодро выпрямился. — Чем быстрее, тем лучше.
Он глянул на часы.
— Где-то в половину двенадцатого. Лагерь уже будет спать. Вернемся через пару часов. Если вернемся.
Глава 23 Приключения на заброшенной военной базе
1
И мы начали готовиться к путешествию. Достали рюкзаки, положили в них свитера — в подземельях сыро и холодно, мы же не хотим умереть от простуды. Сапоги решили не брать — в них тяжело убегать от мутантов. Проверили наши фонарики и перочинные ножи.
Безжалостная стрелка дошла до половины двенадцатого. За окном — темень. Тихо, будто ночь проглотила все звуки. Разве что сверчки стрекочут, да ветер шелестит за приоткрытым окном.
— Идем? — спросил я, сам не веря, что мы это затеяли взаправду. Даже если большая часть рассказов — выдумка, то еще останется с лихвой. Сердце колотится, аж выпрыгивает.
Артем и Глеб молча кивнули.
Я посмотрел на кактус.
— Пока, — сказал я ему.
Кактус не ответил.
Мы вышли в коридор и закрыли дверь.
Соседи спят. Как странно — только что были с ними друзьями, и тут на тебе — они посмеялись над Геннадием Семеновичем. "Надо было прятаться". Ну и прячьтесь всю жизнь. Не вылезайте из своей норки. Там вас не найдут и не тронут.
А футболисты… Казались хамами, но выяснилось, что это не хамство, а философия. Неправильная, но лучше неправильная философия, чем никакая, потому что никакая — тоже философия, и очень неправильная. Философии можно быть неправильной, если она красивая. Эта, к сожалению, некрасивая. Простая, как футбол. Но удобная! Оправдаться ей — раз плюнуть. Мол, мы не виноваты, что жизнь такая. Предъявляйте претензии тем, кто ее такой сделал.
2
— Вот чего, — сказал я. — Мы — люди современные и понимаем, что никакой мистики не существует. Военные с базы тоже были современные, но в мистику верили, поэтому испугались и убежали. Мы их ошибок не повторим. Если в подземельях что-то померещиться, твердо говорим себе, что этого нет и подыскиваем всему рациональное объяснение. Согласны?
Несогласных не было.
3
…Мы шли к пляжу не прячась, по дорожке. Никого нет. Чувствуется, что никого. Пустота в воздухе. Все спят. Все далеко отсюда, в своих снах. Ночь над пионерским лагерем. И огромная луна. Ее свет призрачный, ненастоящий, прячет вещи белым покрывалом, и они просыпаются, не опасаясь, что это заметят.
Когда миновали аллею с гипсовыми пионерами, почувствовали спиной чей-то взгляд. Повернулись — и точно, одна гипсовая девица наклонила голову и смотрит на нас.
Мы не испугались. Не нам бояться оживших памятников. Не с того мы района. Помахали ей и отправились дальше. Навстречу подлинным опасностям.
Вот и пляж. Тоже пустой. Закрыт, но коробка с ключом лежит на своем месте. Металлический щелчок — и мы за воротами.
Слева три лодки, привязанные цепями к колышкам. У одной нет весел, зато внутри полно воды. Ей давно никто не пользуется, и мы тоже не будем. Но та, что справа от нее, вполне подойдет.
Глеб с Артемом перебрались через борт и сели за весла, а я столкнул лодку в воду. Боялся, что не справлюсь, но она заскользила легко. Еле успел запрыгнуть и не замочить ноги.
И мы поплыли.
База, по словам дяди Гриши, совсем близко.
…Ребята гребли, а я поднял голову к небу. Оно черное, космическое, бездонное. Как на других планетах. Луна — громадная, смотрит вниз и думает о чем-то неизвестном тебе, ведь ты всего лишь маленький человечек. Исчезнешь, и ничего не изменится в ее взгляде.
Как далеко слышно! Где-то плеснула рыба — и кажется, что рядом. А может, то не рыба?
Миновали середину реки, стали плыть вдоль другого берега. Там тоже пляж, но дикий, необжитой, с крутыми холмами в дюжине метров от воды и темной стеной леса поодаль.
Все очень мрачно. Нас явно не ждут.
Еще немного — и мы на месте.
Река уходит вправо, образуя большую заводь. Когда-то здесь была пристань. Причал с автомобильными шинами до сих пор стоит, а дальше на поднимающемся берегу несколько заброшенных домиков и солдатская казарма. Ни огонька, хотя стекла в окнах целы.
Нет, вру. И окна побиты, и лозунг на казарме увядающе тлеет. "Болтун — находка для врага".
Значит, ищем подземный вход.
Лодка ткнулась носом в песок, мы поднялись на склон и принялись осматриваться.
Ничего заслуживающего внимания. Зашли в домики — их двери незаперты — и тоже ничего. Кое-где мертвая старая мебель, и все. В казарме три ряда безматрасных железных кроватей. Жутковато выглядят при луне, а на одной еще и памятник Ленину лежит. Простенький, неживой, рукой в потолок указывает. Додумался же кто-то сюда его. Но где ворота на базу?
— Мы не проверили вон т-там, — Глеб указал на маленькое деревянное строение недалеко от казармы.
— Это туалет, — ответил я. — Классической туалетной формы. Хоть в кино его показывай. Туалет типа "сортир".
— Поэтому и п-подозрительно, — сказал Глеб.
Он дошел до туалета, распахнул дверь, посветил фонариком и замахал нам обеими руками.
Мы подбежали и увидели, что пол в туалете необычный. Не пол, а металлическая дверь из двух половинок лежит на земле.
Втроем мы аккуратно взялись за ручки, открыли сначала одну половинку, затем другую и вздохнули. От радости и страха. Вот он, секретный проход на секретную базу. Лестница с бетонными ступеньками глубоко уходит в землю. Как хитро замаскировано, шпионы ни за что не догадаются. Мало ли зачем человек сюда пошел. Даже генерал — что тут такого? Разве ему нельзя? Хотя если рота солдат строем промаршировала, то да, непонятно.
Шутки шутками, но когда ты рядом с подземным ходом, из которого могильным холодом веет, чувствуешь себя не по себе.
— Вперед? — спросил я.
— Отступать поздно! — произнес Артем, и мы начали спускаться, ненадолго задержавшись, чтобы надеть свитера.
Первым шел Артем, за ним Глеб, а я последним. Но не из-за того, что я несмелый, это произошло само собой.
Шли долго. Светили фонариками, надеясь увидеть конец лестницы, но он что-то никак не появлялся. Ступать старались осторожно, хотя получалось не всегда, камешки то и дело хрумкали под ногами. За перила не держались — боязно. Когда руки на перилах, идешь будто по-хозяйски… а если подземелье обидится на нас? Вот такие мысли!
Через минуту лестница все-таки кончилась. За последней ступенькой лежал ровный каменно-серый тоннель. Не особо широкий, вроде школьного коридора, а дальше — ворота.
И какие! Стальные, больше метра толщиной, и выпукло-полукруглые, словно два кусочка разрезанного мячика. Покрашены черно-желтыми полосками. Такие ворота ставят для защиты от ядерной бомбы. Первая половинка ворот закрыта, а вторая отъехала вперед, и за нее можно пройти.
— Идем? — снова спросил я.
Из-за ворот лязг послышался, будто что-то проехало. Показалось?
Еще несколько минут назад, когда только нашли лестницу, я подумал, что мне страшно. Нет. Страшно теперь. По-настоящему страшно. Какую глупость мы затеяли.