Клуб космонавтики (СИ)

Пожали все плечами и решили на всякий случай глянуть в шкафу. Вытащили его на улицу, разломали и обнаружили только обглоданные человеческие кости. Чьи они — неизвестно. То есть куда делся Коля — непонятно.
5
А вот рассказ Паши.
…Пионер Митя был хулиганом. Никакого сладу с ним. Убегал по ночам, мазал спящих зубной пастой, не посещал кружки, не ел молочный суп, дразнил водных роботов-головосчитателей. А как то раз нарушил дневной сон! Это уже совсем не лезло ни в какие ворота.
И вот однажды на вечерней линейке, перед опусканием государственного флага, к микрофону подошла полненькая тетя-замдиректор, и, обиженно надув губы, сказала:
— Пионер Митя ведет себя очень плохо. Не ходит на кружки и не спит после обеда. Его неоднократно предупреждали, но он не прислушался к голосу разума. Поэтому на педагогическом совете для поддержания дисциплины единогласно постановили: съесть пионера Митю.
Сразу прибежали роботы, схватили Митю и потащили на кухню, а тетя попросила не опаздывать на завтрак, к чаю будут аппетитные мясные пирожки.
6
Дальше был Дима.
…Когда пионер Ваня, приехав на лето в лагерь, пошел записываться на кружки, ему сказали — записывайся на любой, только не на биологический. Но Ваня не послушался и записался. Один-единственный пионер на весь поток.
Занятия вели вожатые-близнецы. Молодые, рыжие, веселые и странные. Похожие друг на друга настолько, что сами запутывались, кто из них кто. Глаза у них огромные, потому что увеличены толстыми стеклами очков. И еще эти вожатые много шутили, хотя даже не шутили, а просто смеялись ни с того, ни с сего. Сидят себе, сидят, о чем-то думают. Солидные такие, нахмуренные. И вдруг — "хахаха"! Вдвоем, одновременно. Громко и заразительно. Без причины. Посмеются минуту, за животы держась, и, как по команде, прекращают смех, снова делают серьезнонаучные лица. Ну что ж! Все близнецы странные, стоит ли обращать на это внимание.
Зато на занятиях скучать не приходилось. Капнешь жидкостью из пробирки на жучка, и у того — рраз, еще одна пара ножек за секунду появилась. Смешная наука биология!
Однажды близнецы Ване синхронно подмигнули и спросили — не хочет ли он спуститься в подземную лабораторию, там еще интереснее!
— Конечно, хочу! — воскликнул Ваня и пошел за быстро переглянувшимися близнецами.
А внизу — красота неописуемая! Колбочки, реторты, змеевики, все кипит, клокочет, булькает!
…Короче, вкололи исподтишка близнецы Ване усыпляющий препарат, и пока он спал, из его крови клона-двойника в огромной колбе вырастили. Теперь двойник вместо Вани в московскую школу ходит, учится на одни пятерки, учителя и родители счастливы. А сам Ваня остался в лаборатории на веки вечные, лежит невеселый, цепями к железной кушетке прикованный, и кровь для научных опытов из него через резиновые трубочки добывается.
7
Следующим выступил Артем.
Один вожатый носил длинные волосы. Даже удивительно — мужчина, вожатый, и с такими волосами. Сзади — почти до плеч. А в остальном — обычный, как все. Добрый, веселый, хотя и прикрикнуть может для поддержания дисциплины.
Пионеры гадали — почему у него такие длинные волосы? Но спросить стеснялись. А потом пионер Юра все-таки спросил:
— Владимир Васильевич, а почему у вас такие длинные волосы?
Тот улыбнулся, подмигнул:
— Заходи ко мне в комнату в двенадцать часов ночи, я все расскажу. Не бойся, ничего запрещенного мы с тобой не сделаем.
…Явился, значит, Юра в полночь к вожатому, а тот смотрит на него недоуменно, видать забыл, зачем звал.
— Владимир Васильевич, вы же обещали рассказать, почему у вас странная прическа.
— Да-да-да, — хлопнул себя по лбу Владимир Васильевич. — Какой я рассеянный! Иди ко мне, маленький пионер.
Подошел Юра, и вожатый спиной к нему повернулся, приподнял свои волосы, а под ними — батюшки! — второе лицо на затылке! Злое и клыкастое. Глаза — щелочки, кровью налитые, очень неприятные. Да, такое лицо лучше под волосами носить, никому не показывать.
 
— Ничего себе! — удивился Юра. — Прикольно!
Но второе лицо Владимира Васильевича не ответило и вцепилось зубами пионеру в горло.
8
После Темы — Алеша.
В одно прекрасное утро Денис нашел в темном чулане заброшенного лагерного домика большого паука. Он неподвижно висел в своей паутине и не обратил на Дениса никакого внимания. Туловище у паука было с грецкий орех.
Денис постоял, посмотрел, затем поймал муху и кинул ее пауку. Смешно перебирая ножками, тот подобрался к мухе, обернул ее в кокон и слопал.
— Интересно, — подумал вслух пионер, — а если он съест много мух, то, наверное, еще вырастет?
Наловил их Денис, бросил пауку и отправился на пляж. А когда через несколько дней опять пришел в чулан, то увидел, что, да, паук крепко вырос. Теперь он не с грецкий орех, а с апельсин!
— Ишь ты! — сказал Денис и снова наловил целую кучу мух.
Стал паук уже с дыню! Толстый такой, жирный. Мух как семечки лопает, на Дениса посматривает, еще, мол, давай.
— Однако, — удивился пионер и насобирал в саду всяких жучков и червячков.
…Никто не знает, сколько раз Денис кормил паука, потому что он пропал. И Денис пропал, и паук. Дениса, правда, вскоре нашли, но не очень его, а его мумию, замотанную в паутину и с высосанными внутренностями, паука же не было нигде. Приехавшие ученые сильно расстроились, поскольку никогда не встречали пауков-пионеропоедателей, но выражали надежду, что сей уникальный вид будет размножаться и не исчезнет от недостатка пищи.
9
А следующая история — уже моя. Я встал, откашлялся, налил в стакан воды из графина, выпил и рассказал о пионере Пете, который к концу третьей недели пребывания в лагере обнаружил, что в столовой очень хорошо кормят. Первое, второе, третье и компот. Особенно потрясающими были мясные блюда. И повара добрые-добрые, улыбаются, подмигивают, облизываются.
Все замечательно, если не обращать внимания на частые пропажи пионеров. Спрашивал Петя, куда его товарищи деваются, а в ответ неизменное — поехали домой. Ну ладно, разводил Петя руками и шел в столовую на четвертый за день ужин.
Но однажды вечером в пирожке с мясом Пете попался человеческий зуб с куском брекета. Удивился Петя. Вспомнил, что такие брекеты носил его лучший друг Толя, который вчера ночью якобы уехал домой, почему-то бросив все свои вещи.
Смутное подозрение мелькнуло в голове у Пети. Странно Толя поступил — сам уехал, а зубы оставил. Раньше он так не делал. Разве сложно взять зубы с собой?
Решил Петя узнать, что произошло. Зашел через служебный вход в столовую и к главному повару обратился:
— Скажите пожалуйста, а Толя уехал или из него вкусных пирожков с мясом понаделали?
Главный повар пожал плечами и сказал:
— Я не в курсе. Не слежу за этим, дел по горло. Зайди вон в ту дверь, там точно знают.
И указал на грязную дверь с номером шестьсот шестьдесят шесть.
Открыл дверь Петя, а за ней лестница вниз, в огромное закопченное помещение. Мрачноватое слегка. Электрического света нет, свечи да факелы зажжены, и залито оно кровью настолько, что поскользнуться элементарно, а в центре — огромная мясорубка, на манер обычной, но в тысячу раз больше.
Ручку ее повар трехметрового роста с усилием крутит. Странный такой, неулыбчивый, лицо черной шерстью заросло. Другие повара роста вроде человеческого, но халаты и у них окровавленные. Книга на столе валяется, зачитанная-замусоленная, своим названием немного настораживает — "Как вкусно приготовить советского пионера".
Спросил у них Петя — не известно им, что с Толей случилось? А ему ответили — мы всех по именам не знаем, нам некогда, мы целыми днями пирожки с мясом лепим. Если хочешь, залезь в мясорубку, посмотри, нет ли его там. Кивнул Петя, залез в мясорубку, и больше его не видели.