Ордо Юниус

– Как это пророчество могло бы изменить что-то? Сомневаюсь, что ребенок, который выбрал чудовище, в итоге решит переметнуться на сторону людей. Поверьте на слово, – ворчливо осадил его Грейден.
– При всей моей нелюбви к Грехам, пожалуй, соглашусь. Людей я люблю еще меньше, – кивнул Монтгомери.
– Это связано, – внезапно тихо проговорила Мейбл.
– В смысле? – удивился Альбрехт.
– Только подумайте. В Фордене появляются женщины, способные выносить проклятое дитя. Женщины с отметкой, рождающиеся раз в сотню лет, которых убивали и изгоняли все время, только чтобы не было апокалипсиса. А тут пророчество! – Мейбл всплеснула руками. – О ребенке, который может выбрать чудовище и обречь Крестейр. Я думаю, это связано. И думаю, что это правда.
– Но кому может быть выгодно то, что стало с Крестейром, чтобы это прятать? – задумчиво обхватил острый подбородок Йохим. – Мир разрушен настолько сильно, что нам приходится буквально тащить его на себе.
– Ордо Юниус, – фыркнул Йель.
– И Мирзе, – дополнил Кейран, вспоминая увиденное в Теневале и Фонкордисе.
– Думаете? – Альбрехт нахмурился.
– Думаем. Особенно после того, что они сотворили с кристаллом, я уверен, – ответил Кейран.
– А что с кристаллом? – Грей напрягся и не смог сдержать тревожное чувство, охватившее его. Сердце неожиданно подскочило к горлу и застряло там, мешая дышать.
– Не знаю, что именно они сделали, но целый кусок на кристалле сияет красным. Он буквально поменял цвет на одном участке. Это ненормально, – выдохнул Кейран, обеспокоенно зачесав волосы назад. – И ощущения от него иные. Они осквернили Фонкордис, Грей.
– Джиан нас защити, – пораженно выдохнул Грейден.
– А еще там были Мастера, чьи кристаллы на груди горели красным, – добавил Михаэль. В шелковом темном халате и с босыми ногами он смотрелся комично при всей серьезности обсуждений, но никто не обращал на это внимания.
– Красные кристаллы? – Неожиданно Грею захотелось подскочить на месте от внезапного осознания. Он стиснул трость и прикусил костяшки пальцев, чтобы собрать мысли в кучу.
– Что такое, Мастер? – Фергус соскользнул с подлокотника и обеспокоенно уставился на него, а затем в его лице Грей заметил нечто вроде понимания, и от этого внутри он почувствовал некий восторг. Этот Грех снова понял его без лишних слов.
– Тогда, на поезде, мы столкнулись с тем, кто управлял Бесами, помните? – Грейден обратился к Кейрану и Михаэлю. – У него на груди болтался алый кристалл. Я думал, что это артефакт, через который он заключил контракт с Демоном. Я и подумать не мог, что этот кристалл наш. Но сейчас, когда я вспоминаю об этом…
– А еще он был Мастером, – поддержал его Фергус. – Тогда не было времени, чтобы сказать это, а после уже и забыл, было не до того. Но теперь все сходится.
– О Создатель. – Монтгомери пораженно опустился в кресло.
– Что происходит на самом деле? – Йохим обменялся непонимающим взглядом с Вальтаром, но у того тоже не было ответов.
– Что-то настолько плохое, что Инкурсия может оказаться только началом? – с горечью произнесла Мейбл.
– Пророчество, кристалл, Инкурсия… Все это вращается вокруг Ордо Юниус. – Грейден кивнул.
– Мы должны избавиться от них, – сказал Вальтар обыденным тоном, но в его словах читалась угроза.
– И спасти Алоизаса, – добавил Грей.
  
Глава 19
 
Первое, что почувствовал Алоизас, придя в сознание, – дикую боль в голове. Что-то обволакивало его лицо, стягивало шею, мешало дышать и видеть. Мужчина хотел освободить голову, но руки оказались связаны. Судя по ощущениям, он сидел на стуле и был привязан к нему. Алоизас дернулся несколько раз, забился пойманным в силки зверем.
– Сиди смирно. – Грубый мужской голос заставил северянина остановиться.
Алоизас начал вспоминать последнее, что видел: вышедший из-под контроля Фергус, беснующийся на улицах города, перепуганная Мейбл и прибывшие на место происшествия люди Ордо Юниус.
Хальвард.
Там был его брат. Это точно был он.
Алоизас тяжело задышал, пытаясь хватать воздух ртом. Грудь словно сдавило тисками, а в животе будто поселился клубок змей, киша и стягивая внутренности. Мужчину бросило в пот, рубашка в области подмышек намокла, ладони стали влажными и ледяными.
 
– Сними с него мешок, – сказал тот же грубый голос кому-то третьему.
К нему подошли, развязали шнурок на шее и дернули мешок вверх. Волосы взъерошились и упали на лицо, щекоча нос. Рука в грубой перчатке убрала волосы назад. Алоизас прищурился от внезапного яркого света и вспышки боли, пронзившей голову острой иглой. Когда зрение наконец пришло в норму, северянин столкнулся взглядом с мужчиной в сером костюме, напоминавшем ту одежду, что носили в Теневале и надевал он сам, работая куратором. Суровое лицо с двухдневной щетиной пересекал глубокий шрам, придавая мужчине устрашающий вид. Черные короткие волосы были зализаны назад и слиплись так сильно, как будто он использовал всю банку воска для укладки за раз. Маленькие, близко посаженные светлые глаза смотрели на Алоизаса с нескрываемой ненавистью и отвращением.
Северянин перевел взгляд на того, кто снял с него мешок, и прикусил язык, чтобы не закричать. Тело бросило в жар и холод одновременно, глаза защипало от подступивших слез. На мгновение Алоизас стал тем самым мальчишкой, которого отец колотил за непозволительные чувства для сурового мужчины Гелид-Монте.
Они не виделись долгих семь лет, и за эти годы Хальвард здорово изменился: стал шире в плечах, выше, мужественнее. От того простого деревенского парня с лучезарной улыбкой осталась лишь тень в знакомых чертах. Светлые, такие же, как у самого Алоизаса, волосы были стянуты в низкий хвост за спиной, более короткие пряди спадали на усталое бледное лицо с черной повязкой на правом глазу. Второй глаз, голубой и ясный, смотрел на Алоизаса без тени узнавания.
Хальвард был облачен в серую униформу Ордо Юниус, облегающую плечи до скрипа, на груди болтался символ их веры, как у высокопоставленных лиц в Теневале, а за спиной торчала необычного вида рукоять меча.
– Можешь идти, Халле. – Мужчина с зализанными волосами коротко махнул рукой.
Хальвард кинул мешок на стол и покинул комнату, ничего не сказав. Проморгавшись, Алоизас быстро оглядел помещение, где находился. Это был небольшой кабинет с книжными полками, письменным столом и окном. Довольно аскетичная обстановка, типичная для последователей Ордо Юниус.
– Он обладал всеми свойствами собаки, за исключением верности [1], – выплюнул мужчина одну из крылатых фраз.
– Если держишь собаку на привязи, не ожидай от нее привязанности [2], – парировал Алоизас.
Серый Костюм вскочил с места, оказался рядом с северянином, одной рукой сжал волосы на затылке Алоизаса, другой больно стиснул нижнюю челюсть, заставляя смотреть себе в глаза.
– Ты будешь говорить, только когда я тебя спрошу, предатель. Здесь тебя ничто не спасет, даже сам Мэр. Если будешь послушным, это облегчит твою участь.
Алоизас коротко кивнул в его хватке, но тот не спешил отпускать руки, сжимая пальцы все сильнее.
– Предавший свет звезд познает лишь обжигающее пламя Инферно. Приятный холод серебра сменит жар преисподней. – Серый Костюм упивался своим положением и нес любимый Ордо Юниус бред, красиво обрамленный умными словами. – Ты расскажешь все о том, что сделал, и это очистит твою душу.
Наконец отпустив северянина, Серый Костюм достал из внутреннего кармана склянку со святой водой и чистый платок. Откупорил крышку, смочил ткань и начисто вытер руки, словно касался чего-то грязного.
Дальнейшее смешалось у Алоизаса в голове. Серый Костюм мучил его вопросами о том, кто он на самом деле такой, зачем пришел в Орден Единого и предал его, что он знает о Мастере Грейдене, о пророчестве, о планах принца и Вальтара. Не получая ответы, которые ожидал услышать, мужчина бил северянина, душил, лил святую воду в рот, пытаясь изгнать из него неведомых демонов.