Ордо Юниус

– У вас уютно, – неожиданно сказал Фергус, вырывая Грея из потока мыслей.
Мастер напряженно застыл в коридоре, выходящем на кухню, смежную с гостиной. По правую сторону была дверь его комнаты и кабинета.
Фергус разулся, аккуратно поставил саквояж на пол и прошел вперед, а Грей остался стоять в проходе, как будто чужой. Сердце бешено билось в горле. Хотелось выдрать его и вышвырнуть вон из квартиры, чтобы не путало мысли.
Грей тоже снял обувь, сделал шаг и остановился. Он бережно провел ладонью по стене в коридоре, обклеенной старенькими обоями. Цвет выбирал специально светлый, нейтральный, чтобы избежать визуального шума, но в итоге все равно повесил на свободную стену парочку небольших картин.
Чувствовалось, что в квартире долго никого не было: пахло древесиной и какой-то пустотой. Раньше даже в коридоре витал запах трав, но Грей отсутствовал здесь год, и он тут не готовил ни еду, ни эликсиры, поэтому все выветрилось.
Мастер незаметно подошел к двери в комнату, пока Фергус осматривался в гостиной, приоткрыл ее и заглянул внутрь, чтобы убедиться, что всё в порядке и всё на своих местах.
Кровать стояла у окна с задернутыми шторами так же, как он ее оставил в то утро: аккуратно заправленная, накрытая сверху зеленым пледом. На столе стопка книг, пустой графин со стаканом, сундук со стеклянными флакончиками, стопка бумаги, придавленная пресс-папье в виде пирамиды из лазурита. Тот же самый шкаф с шляпными коробками наверху, комод из крепкого дуба на бронзовых ножках. И сотни книг на полках.
Было приятно вернуться домой, в тишину, в свой собственный порядок, где все только так, как удобно тебе самому. Грей закрыл дверь, мечтая дождаться вечера и поспать в собственной постели впервые за долгое время.
Мастер потер ладонями лицо и прошел следом за Грехом, беря себя в руки.
– Спать будешь на диване, здесь, – прочистив горло, сказал Грей. Он прохромал в сторону стола, окинул взглядом книжные шкафы и забитые растениями подоконники и напольные подставки. – Книги ставь на те же места, если берешь. С растениями аккуратнее, не урони.
– Я же не кот, – добродушно усмехнулся Фергус.
– Кто тебя знает. – Грей дал себе волю криво улыбнуться.
Внутренне его немного отпустило. Фергус с интересом читал названия на корешках книг, осматривал полки и цветочные горшки и вопросов задавать не стал.
– Как странно, – внезапно сказал Фергус.
– Что именно?
– Вы вроде говорили, что вас тут не было год. А растения политы. – Грех подцепил длинными бледными пальцами глянцевый листок толстянки.
Грей уперся руками в стол, чуть царапнув ногтями деревянную поверхность. Что-то внутри дернуло от вопроса, от тона голоса Фергуса, но Мастер не стал заострять на этом внимание. Вместо этого он неожиданно для себя отметил, что кожа Фергуса стала менее бледной и весь он словно… очеловечился после Теневаля.
Грей осознал это только сейчас, и собственная невнимательность вызвала в нем глухое раздражение: так и сноровку недолго потерять.
– И пыли нигде нет, – снова заговорил Фергус, продолжая играть своими длинными пальцами в цветах. Он стоял в импровизированной оранжерее в углу гостиной, окруженный солнечным светом, и улыбался тонко, без оскала, и весь казался таким естественным и настоящим, что Грей растерял все слова, что хотел сказать.
Словно он видел эту же сцену много лет назад, но только не мог вспомнить подробностей.
– Мастер?
– Ричард следил за квартирой, пока меня не было. Я просил его поливать растения, – спокойно ответил Грей.
– Ричард?
– Да.
– Кто это?
Голос Фергуса прозвучал спокойно, но Грей заметил, как хищно блеснули его глаза. Он перестал трогать растения, сцепил руки замком за спиной и наклонил голову набок, точно любопытная птица. У Мастера мелькнула мысль, что этот жест он неосознанно скопировал у бывшего учителя, но озвучивать не стал. Бешеная собака и хозяина кусает. Рубашка натянулась на его угловатых плечах. Грей вдруг понял, что научился читать его малейшие изменения в настроении будто по щелчку пальцев. Грех ощутимо напрягся.
 
Грей раздраженно выдохнул, набрал воды в чайник и поставил на плиту, чиркая спичкой:
– Мой друг.
– Хороший друг?
Грей услышал, как Фергус подошел к нему сзади, и обернулся, упираясь бедрами в столешницу. Фергус выглядел спокойным, и это был красный флаг.
– Ричард хороший человек. Я давно его знаю, – ответил Мастер.
– Такой же, как Мастер Монтгомери? – Фергус больше не приближался, но смотрел пытливо, жгуче.
Грей утомленно закатил глаза, скрестив руки на груди:
– Фергус. Не обязательно кидаться на каждого моего знакомого.
– Но Кейран тот еще говнюк, хотя и ваш знакомый.
– Это другое.
Фергус задумчиво замолчал, стиснув челюсти. Наступила тишина, разбавляемая только шумом с улицы и шипением чайника на плите. Грей чувствовал, как больно впивается ребро стола в бедра, как взмокла спина под рубашкой от духоты в квартире. Он смотрел прямо в лицо Греха, находясь с ним на расстоянии вытянутой руки, и ни капли не боялся. Он знал, что Фергус ничего ему не сделает, но не был уверен, что тот не тронет остальных.
– Ричард – мой хороший знакомый. Он работает в аптеке недалеко отсюда. Смешивает лекарства и нередко делал их для меня, так мы и познакомились много лет назад. Даже не думай трогать его, – как можно спокойнее и тверже сказал Мастер.
– Я и не собирался. – Лицо Фергуса прорезал оскал.
– Не ври мне.
– Простите.
– Доиграешься – начерчу в углу пентаграмму, будешь стоять как фикус, – проворчал Грей, отталкиваясь от стола. Он подхватил трость, тыльной стороной ладони уперся в плечо Греха, чуть отталкивая с пути. – Пойду разберу вещи. Раз уж пришел на кухню, то доставай чашки, в верхнем ящике.
Он не стал оглядываться на то, как Фергус засуетился и зашуршал по ящикам – слишком по-хозяйски.
Не спеша они выпили чай, распаковали вещи, сходили в ближайшую продуктовую лавку и закупились в пекарне.
Грею было дико странно делить такие бытовые заботы с кем-то. Он привык всегда справляться один. Разве что просил помощи у Ричарда в поливе растений, но это было не то же самое.
Грею очень хотелось сказать Фергусу, чтобы тот знал, что он пригласил его к себе только потому, что чувствует ответственность и должен следить за ним. Он не хотел признаваться самому себе, что ему было комфортно с Грехом, гораздо комфортнее, чем без. Он вспоминал Теневаль, как оказался впервые один, и ему совершенно не хотелось испытывать это дурацкое тоскливое чувство в своей собственной квартире.
Грейден не хотел никому открываться, но так уж вышло, что этот Грех вцепился в его ребра своими костлявыми пальцами и сам развернул его, точно подарок. И страшнее было столкнуться с его реакцией на то, что он увидит, поэтому Грею так хотелось предусмотреть все неловкости, чтобы поставить хоть какую-то хлипкую стену между ними.
Но Фергус ничего не спрашивал, свои едкие комментарии кидал только в прохожих и тащил бумажные пакеты с таким видом, как будто он жил тут уже лет двадцать.
«Хотя чего я удивляюсь. Мы жили вместе больше двух лет, по его словам. Для него все это привычно. Это я как уж на сковородке».
До глубокой ночи они проговорили обо всем, что случилось, и выпили не одну кружку чая. После Теневаля у них не было возможности остаться вдвоем в их внезапной компании, поэтому поговорить и обсудить все так и не смогли.
Фергус не хотел рассказывать подробности того, что было в тюрьме, но Грей настаивал, и пришлось все выложить. Он не стал озвучивать свои мысли по этому поводу, да Фергус и не спрашивал, понял по одному только взгляду. Мастер в ответ рассказал все, что было в Теневале за тот месяц, потому что так было честно.
Ты – мне, я – тебе.
Тем было так много, что они совершенно потерялись во времени. Грей с удивлением обнаружил на часах три ночи, когда Фергус внезапно зевнул, прикрываясь рукой.
– Наверно, надо поспать. Думаю, мы успеем еще обсудить остальное, – улыбнулся Грех. В полумраке кухни его улыбка выглядела несколько зловещей, но Грея она не пугала.