Мисс Никто (СИ)
Лин положил интер в гнездо на приборной панели, словно это была неразорвавшаяся бомба.
— Сейчас снова рванет, Ник…
Она, быстро опережая возможный звонок, спросила:
— Анна и Мигель… Они…?
Лин посмурнел:
— Они разные виды, Ник. Это еще недавно было запрещено. Когда они познакомились, об отношениях между вампирами и оборотнями даже речи идти не могло.
–…иначе бы пришел ловец…
— И это тоже.
— Поэтому Мигель так печется о тебе?
Лин взъерошил себе волосы:
— Он… Он воспитывал меня, как воспитывал бы собственного ребенка, учил всему, он отдал мне свой отряд, он опекает мою мать…
–…он смотрел, как она выходит замуж, как рожает детей не от него… Как живет с ненужным тигром… Потому ты и держался от меня подальше, да?
Лин вздохнул:
— Ник, это не так. Это немного не так. И… У Мигеля своя голова на плечах. Он сам все решит — стоит ли рисковать. У него свой взгляд на эволюцию и отношения между видами. А Ма очень хотела еще детей, только и всего. Это сложно, Ник. Это очень сложно.
Ник сжала губы, а потом процедила:
— И после этого именно Мигель мне читал лекции о милосердии, человечности и уважении окружающих.
Лин лишь повторился:
— Это очень сложно, Ники…
— Ничего, я ему тоже найду что сказать, когда вернусь.
Интер коротко тренькнул, и Лин пояснил для Ник:
— Ма перевела подарочные деньги на свадьбу. У нас так принято, когда не знаешь, что подарить. Или не можешь лично подарить, как в нашем случае.
Интер снова зазвонил…
Лин принял звонок — от всего седьмого отряда, а потом от Брендона, от Энни, от незнакомых Ник техников и еще кого-то — магов, стюардов, медиков, следователей… И интер тренькал, тренькал и тренькал, сообщая о новых переводах. А потом позвонил Мигель, довольно сухо поздравляя Линдро. Ник старательно молчала — она до сих пор не могла поверить, что кто-то в алоглазом бешенном существе мог рассмотреть Мигелито… Хотя, когда он освобождал Анну и Линдро, ему было около двадцати лет, а Анне и того меньше. Тогда кого только не полюбишь. Или… Ник прикусила губу — она же смогла влюбиться в Брендона. Пусть ненадолго, но влюбилась же. Почему тогда Мигеля нельзя любить? Ник скисла — любить долго и преданно. Мигеля. В которого она однажды по рукоять загнала свой кинжал с перепугу. А Мигель теперь почти семья, оказывается…
— Что-то я не слышу Ник, Лин, — сказал Мигель — интер Лина весь день был включен на громкую связь. — Вы что-то там опять не поделили? Утес рассказывал, как она выплясывала на клеверном поле — драть Ник некому было! Я же просил её не плясать на твоих оголенных нервах…
— Мигель, пожалуйста, — не выдержал Лин. — Не надо её специально задевать — она знает, что делает.
— Чаще всего — да. Но ведь бывает и иначе, Лин.
Ник с трудом разлепила губы:
— Ты меня до колик пугаешь, Мигель.
— Ник, ты меня тоже пугаешь до колик, которые вампиру вообще не свойственны. Береги себя, Ник. Ты же теперь не одна.
Лин вежливо закашлял, и Мигель фыркнул:
— Прекрати, Лин. У неё теперь я есть, Анна, Мия, Лина… Мне остальных перечислять, тех, кто волнуется за эту девчонку? Это же не человек, это хаос какой-то ходячий. Десятый округ тут очнулся — потребовал компенсацию за цунами. Прикинь, тормоза⁈
Лин отмахнулся:
— Найдешь где-нибудь деньги…
— Найду… Я лучше вам эти деньги перечислю в качестве свадебного подарка. И, Ник, это действительно только свадебный подарок — не смей его тратить на всякую ерунду в виде вампиров. Хорошо?
— Хорошо, — согласилась Ник.
— Тогда удачи и возвращайтесь быстрее! — Мигель положил трубку, а потом интер вывел на экран очередное сообщение о переводе. Лину только присвистнуть оставалось при виде суммы:
— На Брендона хватит. Хоть сейчас.
— Или, — отключая интер Лина, сказала Ник, — на твою учебу в университете.
— Ясно, — улыбнулся Лин.
А дорога все летела и летела, ложилась по колеса автодома выбоинами и трещинами — погибший Двадцатый округ был ближе и ближе. Дороги становились все хуже.
Праздничный ужин приготовили в четыре руки Лин и Айк, пока Ник и Утес вели машины. Вечер прошел весело — парни специально не разговаривали о делах, шутили и травили байки из своего прошлого — хорошего прошлого, времена войны никто не затрагивал. Ник даже рассказать было нечего — ни приют, ни школа ловцов на хорошее не претендовали, а работа ловцом тем более. А потом опять была дорога. Темные холмы, глубокие распадки, плотные, хмурые леса — сплошь сосны да ели в синих и зеленых пятнах лишайников. Ник дремала в кресле, пытаясь понять своих родителей. Её сестры означали одно — кто-то из родителей специально выращивал её клонов. На продажу. И от этого понимания было больно. Оказывается, все, что помнила она о доме — вкус черной лапши, аромат пигоди, веселый голос: «Так ты любишь блинчики!», вкус этих резных блинчиков, больше напоминавших по виду неудавшиеся кляксы, а не ровные блинчики в исполнении Брендона, — все это ложь. Правда в том, что кто-то из родителей выращивал подобных Ник клонов и… Продавал их. В бескорыстную раздачу девочек вампирам Ник верила еще меньше.
— Ники? Все хорошо? — тихо спросил Лин — время перевалило за полночь.
— Хорошо, что у тебя замечательная семья, Лин… Вот это точно хорошо, потому что моя семья подкачала…
Его ладонь пронеслась по её волосам, утешая:
— Не бери в голову — мы еще почти ничего не знаем. И иди спи…
— Я лучше тут, с тобой… — сонно сказала Ник.
— Ясно…
Проснулась она глубоко за полдень — солнце сияло во всю, а автодом чуть потряхивало на выбоинах. Они опять ехали.
Ник резко села в кровати и, быстро причесав волосы, понеслась в кабину с воплем:
— Лииииин!!! Лин, прости!
Автодом дернулся на дороге и резко вильнул в сторону, паркуясь на обочине. Лин выскочил из кабины:
— Ники⁈ — он рванул к ней, прижимая к себе и принюхиваясь: — что случилось? Тебе плохо?
Она хлюпнула ему носом в грудь:
— Я проспала нашу первую брачную ночь! И ты не разбудил меня!
Лин облегченно выдохнул:
— Ники…
Она подняла глаза на него:
— Почему ты меня не разбудил?
Лин наклонился и поцеловал её в кончик носа, возвращаясь в кабину:
— Потому что ты слишком хорошо спала. Потом будет не до сна.
Он взял разрывающийся от звонка интер:
— Прости, Утес, все хорошо — это Ники проснулась… Да-да-да, я сумасшедший новобрачный, мне положено срываться к жене… Пока.
Ник же встала в дверях кабины, прикусывая губу. Потом будет не до сна. Потом будет ребенок. Потом, действительно, будет не до сна. И… Не до дорог. Сперва её работа и работа Лина, потом его учеба, потом ребенку придется идти в школу… Ник обняла себя руками за плечи — что-то она не продумала. Что-то с её жизнью пошло не так. Она мечтала путешествовать с Лином, а вместо этого дом придется поставить на прикол на два десятка лет.
Лин повернулся к ней с водительского кресла:
— Все хорошо?
Она лишь кивнула — он-то ждал дитя, он радовался ему, а Ник? А сама Ник? Ей-то всю… Ей планы на два десятка лет испортили… Она не человек, ей надо привыкать мыслить другими категориями. Двадцать лет — когда-то пропасть, теперь же… Это много, но не катастрофично, хоть дико неприятно. Только планы на эти два десятка лет все равно были другие.
Дом затих — что-то он тоже не предусмотрел в своих планах. Что-то пошло не так.
Глава 40. Хаос по жизни
Только через четыре дня спустя они приехали на пост в деревне Арс-ан-Пэ. Первое, что спросила Ник, просыпаясь утром от прикосновения Лина:
— Принц не объявлялся?
Всю ночь в дикой круговерти сна ей виделись то лица сестер, то прутья решетки, то чье-то лицо — чуть улыбчивое, настороженно произносящее снова и снова: «Так ты любишь блинчики…», то наглые зеленые глаза под рыжей челкой.
— Нет, — улыбнулся Лин, подавая Ник поднос с завтраком. Он уже умылся, побрился и, кажется, провел пару часов за рулем. — Он крайне необязательный принц.