Мисс Никто (СИ)

— Называй меня Осень.
Ник улыбнулась, чувствуя победу:
— Соглашайся, Осень. Обещаю, я буду ласково тебя убивать, если что.
— Хорошо. Я принимаю твою клятву, ловец Доу. А можно еще клятву?
Она обиделась, сильнее подгибая пальцы на ногах:
— Не наглей, Осень.
— Я не наглею. Обещай, когда перенесешь мою привязку на себя…
— Я тут же тебя отпущу. — кивком подтвердила Ник.
Джонс отмахнулся:
— Не это. Обещай, что не будешь пытаться меня выкупить, выкрасть или выиграть у Переса. Обещай, что ты не полезешь в борьбу с кланом Переса из-за меня.
— Обещаю. Я не буду вмешиваться в твою дальнейшую судьбу…
Джонс купился на её послушный вид примерной девочки — она умела, когда хотела:
— Спасибо, я согласен на снятие привязки. — И Ник тут же добавила — не зря же она леди Холма:
–…при условии отсутствия непосредственной угрозы для твоей жизни.
Джонс скривился, словно решая: а не закусить ли самостоятельно слишком наглой девицей?
— Мисс Доу, просил же быть человеком, а не леди Холма!
— Так я и поступаю, как человек. Люди не бросают друзей в беде, ты этого не знал, Осень? И зови меня пока можно Ник. Можно даже Ники.
— Забавно, ты так обращаться к себе никому не разрешаешь.
— Я сегодня необыкновенно добрая и щедрая.
— И мудрая, и прекрасная, и…
В кончик носа Джонса уперся кинжал. Его она обнаружила первым делом у кровати. Его и амулет с собственной магией. Хорошо, что Джонс ей в этот раз ничего выговаривать не стал.
Он с насмешкой продолжил, глядя на неё, а не на кинжал:
–…и смертоносная, и обидчивая, как все фейри.
— Рогатые орки, вот за что мне это…
— А я уходил — добровольно уходил и уговаривал не связываться со мной, Ник. Ты сама не послушалась.
Ник встала с сиденья:
— Пошли, упрямец. Снимем с тебя привязку, пока ты опять не передумал.
— А когда я передумывал?
— Да постоянно! — отмахнулась Ник. Она поймала его за узкую ладонь и потянула за собой в гостиную. — Хочу уже познакомиться с настоящим тобой, а не тем, кого создал Перес и его кровь. Что-то мне подсказывает, что ты мне понравишься.
— Ник…
— Не ломай мои хрупкие девичьи мечты, а?
— Не буду. Только я не твой принц.
— Аааа, ты не видел… Я убрала список. Мне хватило принцев в виде лорда Холма. Хватит.
Она остановилась в гостиной и замерла. Уговорить Джонса удалось легко. Еще бы саму уговорить, а то сердце екало уже где-то в горле. Страшно все же. Не пришибить бы Джонса в процессе…
Он долго стоял перед ней, не решаясь. Забавно, ей всегда нравились парни повыше, а сейчас она впервые понимала прелесть парней одного с ней роста. Не надо вставать на цыпочки, вытягиваясь в струнку. Не надо тащить его за шею вниз, заставляя склоняться. Можно спокойно смотреть прямо в глаза, почти теряясь в них. Можно податься вперед, прижимаясь к неуверенному, неподатливому, желающему убежать телу, обнаруживая, что идеально подходите друг другу. Его плечи чуть-чуть выше твоих, его сердце почти рядом — бьется, подстраиваясь под твой ритм. Его губы так близко, что можно податься вперед и… Она наткнулась на выставленный вперед палец:
— Кинжал, Ник.
— Уже в руке. — почему-то хрипло прошептала она. — Не бойся.
— Ник… — его голос тоже сел. Рука легла на её талию, чтобы поддержать, если будет слишком больно. Ну, Ник надеялась именно на это.
— Я не буду рисковать, Осень. Не бойся.
Он вздохнул и, зараза такая, не удержался. Позволил себе то, что запретил Ник. Наклонился, щекоча дыханием. Замер на миг, а потом его губы прошлись по её шее. То ли целуя. То ли ища более вкусную… Чистую? Точку. Ник судорожно вспоминала, когда же она последний раз мыла шею. Неудачно получилось…
Зубы впились в шею, и рука Ник дернулась, чуть не втыкая кинжал в спину Джонсу. Вовремя вспомнила, что сама предложила. Хуже того — настояла.
Боль нарастала толчками. Зубы сильнее вгрызались в шею. Стало нестерпимо больно. По телу поплыла подозрительная слабость. Решаться надо было сейчас. Скоро может оказаться поздно. И Ник вздохнула — её левая рука скользнула под рубашку Осени, проходясь по плоскому животу от ребер до пояса джинсов. Животное, которым стал Джонс, заколебалось. Даже пить перестало. Ник опустила пальцы ниже, заводя под грубую ткань джинсов и находя резинку белья. Элитного — подсказала насмешливая память.
 
Зубы медленно выскользнули из ранок.
Ник провела пальцами дальше, находя магнитную застежку джинсов. Ну же, Джонс, приди в себя! Опомнись! А то потом будешь всю жизнь жалеть, что был да не запомнил…
Зверь выпрямился, заглядывая Ник в глаза. Сыто облизнулся. Разума по-прежнему не было.
Ник прошептала:
— Осень…
Он прильнул к её губам, мешая говорить. Поцелуй был грубым, она такие не любила и не позволяла. Она приподняла кинжал, меняя хват — ударить можно и рукоятью… Только потом его придется тащить в спальню — не бросать же его тут… Говорили ей в школе ловцов — всегда продумывай отступление…
Тем временем Джонс чуть отстранился, с треском срывая с себя рубашку.
— Рогатые орки, ты ж меня прибьешь за надругание над бедным телом… Я же еще и буду виновата…
Тело признавать себя бедным не собиралось. Оно снова прильнуло к губам, в этот раз осторожно и нежно. Только зря Ник надеялась, что мозги включились. В этот раз от его рук, медленно, но верно нащупавших резинку чулок, мозги отключились и у Ник:
— Спальня… Там…
Тело легко послушалось, подхватывая её на руки и неся в нужном направлении. Только потом, когда Джонс последовательно избавил её от платья и чулок, кинжалом все же пришлось воспользоваться — Осень не простил бы ни себе, ни ей такого.
* * *
Утро, как всегда, пришло неожиданно. Подушка под головой Ник пошевелилась, чуть сменила положение. Рука Ник рефлекторно дернулась, хватаясь кинжал. В последний миг все же мелькнуло огненной вспышкой осознание — это проснулся Осень. Только и всего. Ничего страшного, со временем можно привыкнуть к вампиру в собственной постели. Ник отпустила кинжал, снова погружаясь в приятную полудрему. Это просто Осень.
Подушка, кажется, оценила Ник на своем плече, свою неодетость под теплым одеялом, и хрипло, даже покаянно прошептала:
— Кажется, я дожил до того дня, когда по утру приходится спрашивать: и как, тебе хотя бы понравилось?
Ник приоткрыла один глаз, рассматривая щетинистый подбородок, поджатые губы и повинные алые глаза:
— Не понравилось.
Губы тут же шепнули, а подушка даже дернулась в попытке побега, но Ник лежала на ней прочно, прижимая к кровати ногой:
— Прости. Я виноват.
Ник привстала на локтях, опираясь ими в грудь Осени:
— Ты слишком много шевелишься.
— Такой упрек мне еще не предъявляли.
Ник села, кутаясь в свою часть одеяла:
— Все когда-нибудь бывает впервые. Я тебя раз шесть, не меньше, чуть не пришибла чисто на рефлексах — ловец же.
Особенно, когда он среди ночи подтянул её к себе, крепко прижимая к груди, еще и ногу закидывая для верности — что б уж точно не сбежала. Он тогда реально был на волосок от гибели, Ник в последний момент остановила кинжал — Осень, блаженно уткнувшись носом в её ухо, спал…
— Нииик? — выглядел Осень при этом так потешно-недоумевающе, что она все же уточнила:
— Так. Мы же об одном и том же говорим или о разном?
Осень сел, заправил длинные пряди, налезшие на лицо, за ухо:
— Кажется, о разном. Я имел в виду… Не допустил ли я ночью… Что-то…
Ник рассмеялась и встала, поднимая с пола свой свитер, чтобы отправить его в корзину с грязным бельем:
— Нет, до этого не дошло. Совсем-совсем. Я же ловец. — Она прошла до гардероба и открыла его двери, чтобы выбрать свежую одежду. Она знала, что Осень провожает её задумчивым взглядом — на это и был весь расчет.
— А тогда… — Осень задумчиво приподнял порванный чулок, валявшийся на кровати возле него. -… почему ты в эээ…