Меченый. Том 3. Жребий брошен (СИ)
— Какие перспективы на урожай в этом году, Юрий Владимирович? — скорее чтобы поддержать разговор, чем реально интересуясь, спросил я. Все же генсеку «сверху» было гораздо проще наблюдать общую статистику, чем отсюда, от земли.
Мы с директором колхоза-миллионера «Зеленый луч» Осиповым бодро катили по проселочной дороге в подпрыгивающем на кочках «козлике». За нами — в этих местах, поди, такой концентрации автомобилей никогда и не видели — в облаке мелкой, хрустящей на зубах пыли катила охрана и съемочная группа Первого канала, которая должна была сделать классический «протокольный» репортаж о достижениях советского сельского хозяйства и участии генсека во всем этом деле.
А как же. Без пригляда Партии у нас в стране даже коровы не телятся, понимать надо всю глубину наших глубин!
— Нормальный будет урожай. Лучше, чем в прошлом году! — несмотря на жару, пыль и стекающие по вискам капли пота, мой собеседник выглядел вполне довольным. Его, кажется, такие мелкие неудобства совсем не печалили, а вот я об оставленном рядом с усадьбой колхоза лимузине, чью подвеску было решено не насиловать отечественными грунтовками, вспоминал с определенным сожалением.
СССР в эти годы производил порядка 170 миллионов тонн зерна в год. Естественно, год от года показатели разнились: в 1985-м собрали почти 170 миллионов, за год до этого — 152, а в 1983-м — 173 миллиона. В первую очередь тут очевидна зависимость от погодных условий. Пока регулировать климат вручную мы не научились и в ближайшее время не научимся, так что абсолютной стабильности в агропроме нам не видать. Но в целом именно число в 170 миллионов тонн зерновых и зернобобовых можно считать неким средним показателем — с тенденцией к росту, пусть и не слишком значительному.
Еще 30–40 миллионов тонн зерна СССР закупал за границей ежегодно. В первую очередь фуражного, для прокорма огромного поголовья скота, но это уже не так важно. Важно то, что при 280 миллионах населения и 210 миллионах гектаров обрабатываемой площади Союз производил 170 миллионов тонн и еще закупал около 40. Запомним эти цифры. Ведь считается, что «совок» на излете существования был слаб в аграрной сфере, стал постоянным импортером хлеба и вообще не мог накормить своими силами население, из-за чего и развалился.
Давайте сравним эти данные с Российской Федерацией образца условного 2020 года. Только ленивый тогда не говорил о «возрождении отрасли», о превращении страны в важного игрока на рынке зерна. В «аграрную сверхдержаву»… Впрочем, это немного из другой сферы…
Какие же мы видим цифры в 2020 году? Население — примерно 150 миллионов человек, площадь пашни сократилась до 80 миллионов гектаров, а производство зерна — 130 миллионов тонн. Из них порядка 60 пошло на экспорт.
То есть при логичном росте урожайности — новые методы обработки, продвинутые машины, удобрения, климат в конце концов улучшается постоянно — потребление зерна в РФ упало. С 0,75 тонны на человека в позднем СССР до 0,47 тонны зерна на человека в год. Упало оно за счет сокращения поголовья скота в первую очередь, ну и за счет сокращения потребления хлеба на душу населения.
Вот и весь секрет аграрного чуда России — забить на мясо всех буренок, вместо своего мяса завести аргентинское, накормить им людей, сократить потребление молока в полтора раза, необработанное зерно продать. Можно ли такой подход назвать шагом вперед? Ну, по сравнению с 1990-ми, когда показатели по сравнению с советскими рухнули в два раза — можно. Но глобально, если вдуматься чуть глубже… Сомнительное выходит достижение.
Торговля зерном — это в некотором смысле как торговля сырой нефтью. Можно гордиться, что продаешь миллионы тонн «черного золота», но ведь фактически это делает тебя сырьевым придатком. Может, лучше нефть не продавать, а перерабатывать? Делать масла, пластики, химию всякую, потреблять это все внутри страны…
Так и с зерном. В том, что мы закупали дополнительные объемы ежегодно, никакой проблемы не было. Японцы вон 150 лет сидят на привозном продовольствии и что-то не сильно рефлексируют по этому поводу. Вопрос не в закупках, а в правильном их использовании. Самой большой проблемой тут были потери продукции при транспортировке и хранении. По некоторым данным — официальная статистика этого, конечно же, не подтверждала, однако имеющий глаза, как говорится, увидит — страна теряла до 30% всего выращенного из-за некачественного хранения, срыва сроков уборки и прочих технологических нарушений.
Честно говоря, даже страшно было считать, сколько мы теряли в денежном выражении. Особенно если экстраполировать все это безобразие на предыдущие годы. Миллиарды долларов. Десятки. А скорее даже на сотни уже пойдет счет. Катастрофа.
— Как продвигается строительство заготовительного цеха?
— Медленно, товарищ генеральный секретарь, — откликнулся председатель колхоза. Осипов помолчал немного и пояснил подробнее: — подготовительные работы мы в целом закончили, фундамент, там, стены, крыша — это несложно, благо свои строители есть. А вот оборудование… Обещали оборудование завести в начале месяца, но пока тянут. Перебросил людей на сбор морозильных камер, а вот самих агрегатов нет. Тоже неизвестно, когда приедут.
— Бардак, — я поморщился. Плановое хозяйство такое плановое. — Сделаю внушение министру, пускай погоняет своих подчиненных, а то совсем расслабились. А что сами думаете? Пойдет дело?
— Если бы думал, что не пойдет, не стал бы предлагать наш колхоз под площадку для эксперимента, — председатель как-то особенно залихватски пригладил свои пышные, аж немного завивающиеся вверх усы.
— Будем надеяться…
Кроме большой программы строительства элеваторов, внедрения новейшей техники климат-контроля и прочих очевидных решений, необходимых для сохранения урожая от порчи, мною было предложено еще одно достаточно простое и очевидное для жителя XXI века средство сохранения фруктов и овощей от порчи. Заморозка.
Не просто заморозка, а подготовка в виде полуфабриката и заморозка в пластиковых — в идеале вакуумных, но пока подобный хайтек нам был недоступен — пакетах, с тем чтобы потом все это богатство можно было вывалить на сковородку и приготовить за несколько минут.
Преимущества такого сохранения овощей очевидны: долгое хранение, сохранение вкуса и всяких полезных витаминов при шоковой заморозке, просто удобство. Вместо того чтобы выкопать морковь и положить ее в подвал, где она тупо сгниет — запах советского овощного магазина сложно с чем-то спутать — пустить корнеплод в переработку. Почистить, порезать, быстро обварить, заморозить и запаковать.
— Прорабатывали уже экономическую часть? Насколько вырастает стоимость той же морковки относительно сырого необработанного продукта, например? Будут люди покупать и скажут, что в правительстве крышей поехали? Ох! — Мы влетели колесом в какую-то промоину, отчего меня аж подкинуло на сиденье. Расположившиеся сзади бойцы «девятки» только сдавленно выматерились. Тоже показатель в некотором смысле, как в колхозах эксплуатируют поставляемую технику. Без пощады.
— Пока очень вчерне. Без понимания реальной производительности машин разве подсчитаешь. Но смотрите, товарищ Горбачев. В магазине морковка лежит по пятнадцать копеек, например, так?
— Так, — я кивнул, не то чтобы часто ходил по магазинам, но с ценами был более-менее знаком.
— На рынках эта же самая морковка идет по двадцать, а то и двадцать пять копеек. Потому что не гнилая, не ломаная и без комьев земли. — Юрий Владимирович принялся оттопыривать лежащие на руле пальцы, перечисляя пункты: — Помыть, почистить, порезать, отбланшировать, упаковать. Электричество, зарплата, амортизация, упаковка. Думаю, ближе к шестидесяти копейкам за килограмм будет килограммовая упаковка стоить. Пятьдесят–шестьдесят.
Очень много в будущем встречал мнений, что СССР не хватало возможности выбрать товар более высокого качества, пусть даже со значительной переплатой. Вот замороженные овощи обещали стать именно таким товаром. Ради справедливости: характерный запах советского овощного магазина — смесь ароматов земли, гнили и квашеных овощей из бочки, которые там же продавались — я пронес в своем сознании через всю жизнь. Так что тут действительно работать было куда.