Очарованный, околдованный, или Темная Фея для дракона (СИ)

‒ Откуда ты знаешь про поместье? ‒ Валентайн нахмурился.
‒ Так час назад все об этом знали, ‒ сделала удивлённые глаза Сакара, ‒ Я надеялась, что мою карету починят, кузены Наулий и Тассий согласились меня сопровождать, сам знаешь, что сейчас на дорогах довольно опасно, но дед послал их в другое место. Тай, милый, прошу тебя, помоги мне.
Валентайн сдался, я видела это по его лицу, и эта гадость Сакара тоже видела, вон, как блеснули торжеством ее глаза.
‒ Хорошо, ‒ сказал Валентайн, ‒ даю тебе полчаса на погрузку, в синей карете есть место, но только самое необходимое Сакара.
‒ Конечно, дорогой, ‒ девушка подпрыгнула и вцепившись в Валентайна, полезла с поцелуями, ну совсем вверх наглости при живой-то жене. Нардейл успел отвернуться, и она не попала в губы своим чмоком, но щеку ему знатно обслюнявила. Я скривилась, фея внутри требовала вцепиться в волосы наглючей девке и показать, что трогать чужое нельзя, мне стоило большого труда не поддаться на ее призыв. И когда Сакара понеслась назад в дом, повернулась к добросердечному Валентайну.
‒ Я не хочу с ней ехать, ‒ я понимала, что своего решения дракон не изменит, и он скривился от моих слов.
‒ Она едет к больной матери, ‒ хмуро сказал муж, ‒ ты предлагаешь отказать ей?
‒ Если она будет мне надоедать, я не смогу сдержать свою фею, ‒ серьезно сказала дракону, пусть знает, что не только у него внутри зверь сидит. Фея довольно жмурилась внутри, ей нравилось сравнение с драконом, да она лучше дракона, она фея!
‒ Постараюсь сдерживать кузину, ‒ на меня взглянул дракон, мерцая узким зрачком и моя сущность не отказалась подразнить хищника и тоже выглянула наружу, сверкая острыми клыками.
  
Глава 8
 
В карете было прохладно. Узкое длинное пространство. Два диванчика довольно удобных, обитые синим бархатом. Посередине небольшой столик. Если бы окно было побольше впечатление, что вошла в купе поезда. Мы расселись с Валентайном на диваны, я осмотрелась. Дракон достал кипу документов и быстро их просматривал, хмуря черные брови. Я попыталась увидеть хоть что-то в том, что читает Валентайн и не потому, что было интересно, что там написано, а хотелось понять, я вообще читать смогу по-здешнему, память-то у меня Ассамар есть. Пару слов удалось различить, пока Валентайн не заметил мой взгляд и посмотрел с удивлением, чуть приподняв одну бровь:
‒ Это отчеты за этот месяц по доходам моих земель, ‒ холодно сказал он мне, ‒ если тебе интересно, дам почитать.
Я покачала головой, отнекиваясь от такой радости:
‒ Я просто пожалела, что не взяла с собой какую-нибудь книгу, ‒ пожала плечами, ‒ехать далеко, а заняться нечем.
‒ Не беспокойся мы будем останавливаться в трактирах, чтобы отдохнуть, ‒ успокоил меня дракон. Если бы не его слова, по виду не скажешь, что он обо мне так заботится, словно маска на лице.
Дверь открыл слуга, с поклоном закинул внутрь пару небольших чемоданов, засунул их под диваны, наверно, вещи Сакары.
‒ Почему нас отсылают в то поместье, я думала, что туда поеду я одна, ‒ решила по доставать его разговором, пока нет этой прилипалы.
‒ А как у нас появятся дети, если ты будешь там, а я в другом месте? ‒ спросил меня Нардейл, ‒ мне хотелось бы быть уверенным, что ребенок точно будет моим.
Я фыркнула, уверенным он хочет быть, интересно дед ему сказал, что будут одни девчонки. Я с интересом рассматривала своего мужа. У него между бровей тонкая линия это потому, что он все время хмурится. У меня руки зачесали провести пальцем по ней и разгладить, но я сдержалась. Не думаю, что он поймет мои порывы. Странно видеть его таким холодным, после огненной ночи, словно совершенно другой мужчина. А может, так происходит из-за того, что я его прокляла…
Все может быть, что я знаю о феях? Пока мало и лезть в дебри памяти мне сейчас отчаянно не хочется. Каждое такое соприкосновение делает меня другой, меняет мое мировоззрение, характер и поведение. А я не хочу становиться той темной феей, которую звала Ассамар, хочу побыть еще немного Тамарой, порадоваться жизни, узнать этот мир через призму своих взглядов, а не перенимать страдальческое от Ассамар или злобное от феи.
 
Второй слуга принес корзинку с едой. Пахло колбасами и свежеиспечённым хлебом. Я пожалела, что не взяла с собой какую-нибудь книгу, хотя, если начнется тряска, а она будет даже с рессорами, не почитаешь.
Странно, что у меня не было страха пред неизвестностью, любопытство, нетерпение, желание не сидеть тут в карете, а ехать там, наверху с кучером, чтобы ничего не пропустить. Но думаю, никто не поймет, если аристократка пусть и лишенная титула, будет вести себя столь вольно. Ассамар наверно умерла бы только от одной такой мысли. Я вздохнула, Валентайн отвлекся от своих бумаг и пристально посмотрел на меня:
‒ Ты что-то хочешь?
‒ С чего ты взял? ‒ удивилась я.
‒ Я знаю, как ведут себя женщины, если чего-то хотят Ассамар, я не вчера родился. Повторяю вопрос, ты чего-то хочешь?
‒ Я хотела бы ехать верхом, ‒ вдруг вырвалось из меня, ‒ хотя бы иногда, чтобы размяться.
Валентайн внимательно смотрел на меня ничего не выражающим взглядом, потом хмыкнул:
‒ Хорошо, ‒ ответил он мне, ‒ Я подумаю, что можно сделать на первой остановке.
Что?! Вот так просто согласился?! Я задумалась, хотя вполне понятно, он хочет, чтобы я не трепала ему нервы, и была подальше от Сакары пока мы едем. Надеюсь, дом этой драконихи недалеко, иначе у меня сдадут нервы в первый же день.
Наконец-то дверь открылась и залезла в карету Сакара. Тут я поняла, что неправильно села, нужно было пересесть к Валентайну, потому что эта паразитка торжествующе посмотрела на меня и прилипла к моему мужу.
‒ Дорогой, я приказала принести нам еду в дорогу, твои любимы колбасы и немного старого вина, ‒ прощебетала она.
‒ Спасибо Сакара, ‒ спокойно ответил ей дракон, не отвлекаясь от своих бумаг. Потом словно вспомнил, что пора ехать, ловко обошел драконицу и вылез из кареты. Через некоторое мгновение раздались зычные понукания возничих и кареты с вещами и слугами одна за одной проехали мимо нас.
‒ Ты зря надеешься, что он останется с тобой навсегда нищенка, ‒ прошипела Сакара, так и знала, что не сможет сдержать свой яд при себе.
‒ Уж не к тебе ли полетит на крыльях любви? ‒ хмыкнула я.
‒ Поверь, нам с Валентайном есть что вспомнить. Мы всегда принадлежали друг другу, и ты не можешь этого изменить.
‒ Да ради богини, я не собираюсь вставать на твоем пути, ‒ я чуть нагнулась и доверительно шепнула, ‒ но не кажется ли тебе, что Валентайну ты давно не нужна.
Дракон как раз открыл дверь и воззрился на наши склонённые головы. Мы повернули лица к нему, а потом отпрянули на свои места и сделали вид, что все нормально, как дети честное слово, я хотела посмеяться. Ревновала ли я Нардейла к этой драконице, прислушалась к себе, есть немного, и это скорей всего отголоски феи, они не любили делиться. А я не понимала, чего делить шкуру неубитого медведя. Валентайн официально мой муж, но в любви мне не клялся, хотя верность обещал. В любом случае я не могу ревновать мужчину, которого не люблю, или могу…
Сакара была невыносима. Она щебетала без продыху ни о чем. Я поражалась пофигизму дракона, который изредка ей что-то отвечал, а все остальное время просто занимался своими бумагами, которых оказалось у него целый саквояж. Одни он убирал, другие доставал, вчитывался, писал, зачеркивал, макая обыкновенное доисторическое перо в черный бутылек. Мне нравилось за ним наблюдать, отточенные скупые движения, задумчивый вид, иногда он ловил мои взгляды, всматривался в меня, словно не понимал, кто я и что тут делаю, потом опять углублялся в свои бумаги.
Какой мне муж достался занятой. Только драконица этого не понимала. Трещала о своих соседях, которые нагло захватывают ее земли, переставляя межевые камни, жаловалась на слуг, которые воруют ее драгоценности, и слезно умоляла не обделять ее помощью.