Снежный поцелуй (ЛП)

Натали не хотела, чтобы у нее дрожали пальцы, когда она протянула к нему руку, но они дрожали. Они дрожали не от страха или дурных предчувствий. Это было чистое возбуждение, которое заставило ее задрожать. Ее бабушка знала оборотней, и теперь молодая женщина, которую она вырастила, осталась наедине с одним из них.
Натали не только поцеловала оборотня в его человеческом обличье, но и теперь запустила пальцы в густой мех самого большого серебристо-серого волка, известного человеку.
Что за опыт…
— Ты мягкий, но не совсем, — удивилась она вслух.
Такер раздраженно выдохнул, забавляясь. Она запустила пальцы в мех, проведя ими по всей длине за его ухом.
— По десятибалльной шкале от одного до растерзанной смерти, насколько бы ты разозлился, если бы я прямо сейчас почесала тебя за ухом? — она улыбнулась ему, чтобы он понял, что она дразниться. Такер издал какой-то горловой звук, и Натали приняла его за согласие. Разрешение почесать его.
В ту же секунду, как она это сделала, его большой хвост громко ударился о пол, его глаза закрылись, и он наклонился к ее прикосновению. Он издал еще один звук в глубине своего горла, на этот раз от чистого удовольствия.
Она отстранилась и сделала шаг назад.
— Ладно. Итак, теперь, когда ты снова превратишься в человека, ты будешь голым, верно? Значит, мне следует опять отвернуться?
Такер наклонил голову. Натали так и сделала, повернувшись, чтобы дать волку возможность уединиться. И снова она услышала ворчание. Она не смела дышать, пока не услышала, как Такер потянулся за своей одеждой.
Секунды тянулись, пока она слушала все это в обратном порядке. Изменение — это одно, но звуки, издаваемые этим человеком, натягивающим на себя одежду? Пытка. Особенно когда все, чего она хотела — это видеть его таким, какой он есть.
— Я оделся, — сказал Такер спустя, казалось, целую вечность.
Натали тут же обернулась в надежде что-нибудь увидеть. Это было неприлично, но она не была разочарована. Такер был босиком, стоял в хижине в одних джинсах, которые низко висели на бедрах.
У нее одновременно пересохло в горле и наполнилось слюной. Она не могла отвести взгляд, хотя разум подсказывал ей, что пялиться очень некрасиво. Такер схватил свою рубашку и натянул ее через голову. Когда он это сделал, Натали была загипнотизирована мышцами, работающими под его кожей. Одним словом, плоскости его груди и пресса были таковы, что их так и хотелось облизать. Этот мужчина был создан для ее языка.
Когда его рубашка вернулась на место, ей потребовалось немало усилий, чтобы не застонать. Или заворчать. Или просто подойти прямо к нему и снова раздеть его. Это было бы нехорошо. Потому что теперь, когда Такер признался, что он оборотень, Натали должна была тоже во всем признаться.
Она прикусила внутреннюю сторону щеки и попыталась найти правильные слова, чтобы сказать ему. Но как бы она ни начала, это звучало не очень хорошо. Это выставляло ее не в лучшем свете, а в этот момент она не хотела вбивать клин между ними. Она хотела быть рядом с ним. Она снова хотела поцеловать его. Это была такая сильная потребность, что стало немного трудно дышать.
— Я могу положить фасоль обратно, если хочешь, — сказал он.
Хорошо.
Это была наименее сексуальная вещь, которую мужчина когда-либо говорил в ее присутствии.
  
Глава 10
 
Такер
Такер изо всех сил пытался придумать что-нибудь, что он мог бы сказать. Все это было так нереально.
Реакция Натали на тот факт, что оборотни существуют, что он был одним из них… все это было за пределами его ожиданий. Она не только поверила ему, но и попросила измениться. Более того, она попросила разрешения, чтобы прикоснуться к нему. Его волк все еще бушевал в глубине его сознания, создавая такой шум, что ему было почти невозможно сосредоточиться на Натали.
Такер и раньше рассказывал людям об оборотнях, и никогда, ни разу, ни у кого не было такой положительной реакции.
Раньше были угрозы и брошенные довольно неприятные слова. Страх и отвращение были гораздо более типичными.
 
Но не Натали.
Нет.
Если он смог правильно понять свою пару, женщина испытала облегчение. В ее глазах было облегчение. Ее плечи стали менее напряженными, и она чуть не плакала от радости. Это он знал наверняка. Он мог чувствовать ее эмоции, и они окрасили воздух маленькой хижины букетом запахов, призванных свести его с ума.
Натали почувствовала облегчение от того, что он был оборотнем.
Конечно, в этом не было никакого смысла. Если только она уже не знала об их существовании. Но если это было правдой, то ее присутствие здесь может вызвать более сложные последствия. Это был не первый случай, когда кто-то приходил, уже зная обо всем. Когда он только стал вице-мэром города произошел один инцидент. Несколько человек пробрались в Винтерленд, намереваясь взять несколько человек в заложники. Они хотели доказать всему миру, что оборотни существуют.
Такер вместе с Колином и Сойером довольно быстро ликвидировали угрозу.
Но могла ли Натали быть такой?
Мысль о том, что его пара может находиться в Винтерленде, чтобы причинить им вред, ранила распустившееся счастье в его сердце. Но сама идея звучала неправильно. Если она и знала, то ничто в ее натуре не говорило о том, что она способна причинить вред. Возможно, она приехала из-за желания помочь его виду. В конце концов, она помогла Питеру, и обстоятельства его выживания были невероятным рассказом для любого, кто знал.
В конце концов, она хотела взять на себя ответственность за мальчика. Это должно было означать, что ей не все равно, верно? Если только она не пыталась завоевать доверие ребенка, чтобы забрать его из Винтерленда. Но откуда она могла знать, что этот ребенок появится среди них?
«Прекрати придурок. Ты же знаешь, что это не так. Ты сказал ей правду, и она осталась. Черт, она прикоснулась к нам. Если ты спросишь ее, зачем она здесь, она скажет».
Такер выдохнул и подошел к плите, чтобы снова поставить фасоль на горячую поверхность. Без сомнения, теперь они были переварены. Когда он упомянул о них, Натали ошеломленно замолчала. Ее запах изменился со сладкого на более резкий.
Разочарование.
Хотела ли она еще поговорить об оборотнях? Может быть, она хотела продолжить заниматься кое-чем на кровати, как пара влюбленных подростков. Честно говоря, эта мысль ему тоже понравилась.
— Ты, кажется, не удивилась, что я оборотень, — наконец произнес он, разлаживая их скудный ужин в две маленькие оловянные миски.
Тихий вздох шока Натали и испуганный взгляд говорили о многом.
— Так ты знаешь об оборотнях. — Он сделал это утверждение, и в нем нарастала необъяснимая агрессия. Не по отношению к ней. К самому себе. Он должен был знать, что это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Очевидно, его парой должен был быть кто-то, кто не был честным и правдивым. Как она могла быть такой? Он не заслуживал ничего другого.
— Я не знала, — настаивала Натали. — Не совсем. — Она встала и подошла, чтобы встать рядом с ним. Он предложил ей миску, и она принялась помешивать фасоль, и нахмурилась. — Ты помнишь, что я рассказывала тебе о бабуле, верно? Женщина, которая вырастила меня…
Он кивнул. Хотя с момента того разговора прошло совсем немного времени, казалось, что с того тяжелого момента прошел миллион лет. У Натали явно было тоже в чем признаться.
— Ну, на самом деле она жила здесь, когда только закончила колледж со степенью доктора философии. Она работала в научной лаборатории не слишком далеко от шахт. И, ну, когда она там была, то пошла на экскурсию с остальной частью своей научной команды. Бури не должно было быть, но внезапно начался штормовой ветер, и снег был таким густым, что она отстала от группы. Она уже собралась умереть. Она действительно умирала. А потом она столкнулась лицом к лицу с парой волков. Она пришла в ужас. Они не выглядели такими истощенными, как она думала должны выглядеть существа, обитающие в такой среде, а на самом деле, как раз наоборот. Она решила, что это потому, что им понравилось есть людей, которые забрели слишком далеко от шахт и Пойнт-Хоуп.