Снежный поцелуй (ЛП)

Слава богу, черт возьми, он не показал ей, где находится спальня. Комната была крошечной, а кровать вряд ли была достаточно большой, чтобы вместить его большое тело, но это не помешало Натали представить, как Такер наваливается на нее. Запах его кожи, казалось, остался с ней даже после того, как он ушел. Каким бы массивным он ни был, она позволила своему разуму погрузиться в фантазии и представить, каким может быть у него все остальное.
Погруженные пальцы в ее собственную влагу мало соответствовали тому размеру, который, как она подозревала, был у него, но это все равно привело ее к кульминации на этих чистых, новых простынях. И только после того, как она кончила от фантазий о нем, она наконец-то заснула. Она громко фыркнула и покачала головой.
— Прости, Катя. Я очень рассеяна.
— Первые несколько ночей может быть трудно, — сказала доктор и кивнула. — Ты привыкнешь к отсутствию наплыва, который наблюдается в ваших оживленных городах. Никаких телефонов. К этому трудно приспособиться. Ты сможешь, — она ласково подмигнула Натали. — Ты умная молодая женщина. Я уверена, ты придумаешь, чем заняться. На самом деле, некоторые из нас встречаются несколько раз в неделю в общественном центре, чтобы заниматься всевозможными делами. Заниматься рукоделием, готовить, общаться, смотреть старые DVD-диски. Тебе следует присоединиться к нам.
Разве этим могла бы заниматься кучка оборотней? По правде говоря, это гораздо больше соответствовало тому, кем казалась Катя — пожилая женщина, которая удивительно хорошо выглядит и максимально использует тихую жизнь в дикой местности.
— Я бы с удовольствием присоединилась, но у меня строгий приказ никуда не выезжать без сопровождения.
Воспоминание об приказе Такера разрушило небольшой всплеск из-за физического влечения. В это утро, когда он постучал в ее дверь, чтобы сопровождать ее, она открыла и обнаружила его угрюмое лицо. Казалось, он постоянно был в плохом настроении, но Натали не могла избавиться от чувства, это из-за нее.
Он просто хмыкнул и повернулся, чтобы сесть на снегоход, который работал на холостом ходу у подножия ее лестницы. Не было ни здравствуй, ни привет, ни как прошла ночь.
В отместку за его молчание Натали болтала с ним всю дорогу до кабинета Кати. Она понятия не имела, слышал ли он что-нибудь из-за рева снегохода, но ей было все равно. Он высадил ее у кабинета и оставил стоять в тишине. За все время их путешествия он не произнес ни единого слова.
Почему это должно ее волновать?
Но это ее волновало.
И это действительно выводило ее из себя.
— Я могу отвезти тебя, если у тебя нет еще своего снегохода.
Натали что-то пробормотала.
— Могу я спросить тебя кое о чем?
Катя усмехнулась.
— Сегодня утром так много вопросов.
— Этот другой, я обещаю, — сказала Натали, чувствуя себя пойманной на том, что пыталась подловить доктора и выпытать о оборотнях.
— Почему-то мне кажется, что речь идет об одном из наших мэров? — приподняв бровь произнесла Катя, отбросив всю лишнюю чушь.
— Почему Такер такой…
— Сердитый?
— Я собиралась сказать что-то чертовски менее лестное.
Катя фыркнула.
— Он был серьезным с тех пор, как был маленьким мальчиком. Я думаю, это из-за его матери…
Катя скрестила руки на груди и прислонилась к стойке.
— Фрэн была великой женщиной. Она была хорошим членом общества, и ее смерть стала большим ударом. Это потрясло все сообщество.
— Что случилось?
— Осложнения при родах, — ответила Катя с легкой улыбкой. — В то время я здесь не работала. На самом деле здесь вообще не было врачей. Даже без лицензии. Все, что у них тогда было — это Герти.
— Герти?
— О, она очень долго была акушеркой. И по-прежнему оказывает услуги тем, кто предпочитает старые способы. Но она ничего не смогла сделать, чтобы спасти Фрэн. Когда родился Такер, его мать умерла. Мальчику трудно было расти с таким грузом на плечах.
И Натали представила себе эти плечи. Но Катя вздохнула и этим развеяла образ и печать своей истории.
— Как только он стал одним из мэров, первое, что он сделал — это создал кабинет врача. Он не хочет, чтобы что-то подобное снова произошло.
 
— Это не многое объясняет, — размышляла Натали. — Это только объясняет, почему он искал медсестру для Винтерленда, и почему хотел, чтобы у единственного врача была поддержка.
Натали уважала акушерок, но были определенные осложнения, с которыми мог справиться только опытный медик. Это тоже самое, что, будучи медсестрой, она никогда бы не осмелилась даже попытаться провести операцию на открытом сердце.
— Значит, Такер всегда был мрачным. И я не должна принимать это на свой счет.
Катя грустно улыбнулась.
— Пожалуйста, не надо так. Он хороший человек, хороший лидер. Колин и Сойер тоже хорошие мэры. Они отличная команда, но Такер слишком много на себя взваливает. Не потому, что он не доверяет двум другим, а потому что хочет, чтобы у них была личная жизнь.
— А разве он не хочет жить своей жизнью? — спросила Натали.
Катя пожала плечами.
— Может быть, если бы он чувствовал, что достоин этого…
О. Черт. Натали, которая тоже никогда не знавшая собственных родителей, определенно понимала, каково это. Несмотря на то, что Такер был вспыльчив и явно груб с ней с тех пор, как она приехала в Винтерленд, теперь она понимала, почему он себя так вел. Он был холоден и замкнут, да. Но у него были свои причины держать всех на расстоянии.
— Ему некомфортно с другими людьми, особенно… — Катя сделала паузу, обдумывая свои слова, — с женщинами. Особенно с молодыми привлекательными женщинами.
Натали кивнула, как будто поняла, но она ничего не поняла. У нее было ощущение, что Катя говорит о чем-то другом. Между строками лежало зашифрованное сообщение, но, хоть убей, Натали не могла понять, что, черт возьми, это было.
— Я постараюсь запомнить это на следующей раз, когда он будет ворчать на меня.
Доктор рассмеялась.
— В конце концов он почувствует к тебе теплоту. Как только поймет, что ты приехала сюда навсегда.
Натали с трудом сглотнула, неловко поерзав на стуле.
В этом все и дело, не так ли? Она в Винтерленде ненадолго. Как только она выяснит, есть ли хоть какая-то правда в тех сказках, которые рассказывала ее бабушка, то сразу уедет отсюда. Не то чтобы Натали очень скучала по пляжам и суете в больнице Сан-Диего. Мысль о том, чтобы жить среди существ, которые могут превращаться в зверей, потрясла ее до глубины души.
Несмотря на беспокойство, охватившее ее прошлой ночью, она крепко спала впервые, казалось, за целую вечность. После проживания среди незначительных шумов, которые создавала жизнь в цивилизации, здесь все было так тихо. Невозможно, было не спать, как убитой. У нее не было ни одного кошмара. Она не ворочалась с боку на бок. Это было настоящее блаженство, почти так же хорошо, как лежать на теплом песчаном пляже под полуденным солнцем.
Звук от армии снегоходов эхом разнесся по кабинету, заставив Натали подпрыгнуть. Катя посмотрела на часы сжав губы. Натали поняла, что в это время они не должны были принимать никаких пациентов. Входная дверь распахнулась, впустив такой сильный порыв холода, что Натали закашлялась, когда он достиг легких.
Такер ворвался внутрь, не потрудившись снять ботинки. В руках он держал сверток из меховых одеял. Его лицо было красным и замерзшим, на бровях и ресницах был лед и снег.
— Нашел мальчика. Он замерз.
Катя активировала свои действия, выкрикивая приказы, как это сделал бы любой хороший врач. Безмолвно Натали и Такер начали выполнять ее приказы.
Мальчик, которому было не больше десяти лет, был без сознания. Его крошечное тельце было белым как полотно и холоднее, чем должно было быть. Как он все еще оставался жив оставалось загадкой, но на улице он долго бы не продержался. Его сердцебиение было неустойчивым, а дыхание таким прерывистым, что кислородная маска, которую надели на его лицо, едва ли что-то меняла.