Неудачница... ой, ли?! (СИ)
Неудачница... ой, ли?!
Оксана Ильина
- И за какие такие прегрешения Бог меня наказывает? Неужели я в прошлой жизни так сильно грешила, что эта стала расплатной? - стонала я, вылезая из ямы полной дождевой воды и поливаемая этим самым дождем от всей его мокрой и холодной души. Мой зонтик под порывами шквального ветра пал смертью храбрых, вывернувшись наизнанку. Пока скользила по мокрой и склизкой земле, похоже, сломала каблук. Вся грязная и мокрая, совершенно без сил, уставшая даже злиться, была готова лечь посреди лужи и отдаться воле судьбы.
Сколько себя помню, всегда попадала в какие-то передряги. Другой бы уже махнул рукой на свою непутевую жизнь и спился. Все равно ведь непруха, чего уж теперь пыжиться?! А я с упрямством быка шла вперед, научившись встречать неурядицы с улыбкой и шутками. Если бы хоть внешность еще порадовала, было бы намного легче. Но природа решила на мне отыграться или просто не обратила внимания на такой незначительный эпизод, как мое рождение, чтобы хоть мало-мальски поучаствовать. А вероятнее всего у нее было слишком хорошее (читай, в пьяном угаре) настроение и она решила пошалить, и разукрасить меня красками весны от души. Думаю, вы уже догадались, что мое лицо полностью усыпано веснушками. Волосы рыжие и непослушные, торчащие во все стороны, словно взорвавшаяся катушка с проволокой. На носу очки в роговой оправе с толстенными линзами. Фигурка тощая в мои-то двадцать пять лет, сколько бы я ни ела. Мама говорила, что у меня прямая кишка. И из-за этих внешних данных в школе меня все время дразнили шваброй, демонстрируя, сей школьный инвентарь, хранящийся в угловом шкафу в нашем классе. Да я и не возражала, вместе с одноклассниками хватаясь за живот от смеха. Ну, а что, если действительно похожи мы с ней, как сестрички. Смотря на это дело, ребята плюнули и перестали меня дразнить. А смысл? Даже прониклись сочувствием и постоянно вытягивали меня из неприятностей. Когда закончились школьные деньки, меня напутствовали во взрослую жизнь исключительно все со словами: 'Ты там поосторожнее будь!'. Я бы и от инструкции не отказалась,...шучу.
Вот так и живу, поощряемая жизнью по полной программе. Только в этом мне и 'везет'. В смысле, влипать в неприятности. Они меня любят! А я их как...не передать никакими словами! Мои предложения украшены одними междометиями, когда я выражаю свою любовь к ним.
- Да, что ж такое-то, а? - взвыла я, пытаясь вытащить свою несчастную ножку из ямы. Она застряла в ней, словно ее держал кто. Ни туда и ни сюда не двигается. Я просунула руку к туфле, с намерением ее стянуть и высвободиться, как внезапно ногой почувствовала свободу, но моя рука оказалась в железном захвате чьей-то руки. А может и не руки?! Вы представляете мое удивление, когда ты сидишь в небольшой ямке (ну, я в нее только и поместилась), вокруг ни души (доходилась через пустырь, называется) и тут оказывается, в этой яме поместилась не только я, а и еще кто-то. Причем он полностью там сидит. Чем только дышит?
Блин, не о том я думаю! Я вообще связно думать не могу, мысли прыгают одна через другую. Ясно одно - отсюда надо делать ноги. И чем скорее, тем лучше для меня. Дернула рукой и попыталась встать на ноги, но тут же шлепнулась на попу, поскользнувшись и сильно стукнувшись обо что-то копчиком, а руку так и не отвоевала. Да и поскользнулась только потому, что рука моя не сдвинулась с места, а я ее со всей дури дернула. Итог - копчик отбила, руку потянула, каблук с зонтиком сломала, вся изгваздалась в грязи и меня посадили на привязь, по-другому и не скажешь. Знать бы еще кто?
- Отпустите немедленно! Не знаю, кто Вы и зачем таким образом пугаете людей, только на меня Ваши шуточки не работают! Пуганая! И не в такие ситуации попадала, так что прекращайте свои приколы и отпустите мою руку! - задергалась я с удвоенной силой.
Вывих я себе точно заработаю, а мне никак нельзя на больничный. Я итак на работе редко бываю, почти поселилась в больнице. Меня там уже как родную встречают и выпускать не хотят, зная, что могу через пару часов вернуться с новым переломом или с новым пострадавшим по моей вине.
Однако отпускать меня не собирались, а еще и чем-то укололи в запястье. А может это змея? От пришедшей мысли сердце захолонуло и чуть не остановилось от страха. Заорав, что есть мочи, рванулась из ямы, словно меня пружиной подкинуло. И как ни странно, я из ямы выбралась, и рука при мне осталась. Только из-за налипшей грязи, я не смогла ничего разглядеть, да и не до этого мне было. Я кинулась с пустыря со всех ног и бежала, пока за моей спиной не захлопнулась подъездная дверь. Навстречу мне шел сосед (дедушка лет семидесяти) с первого этажа с мусорным ведром и удивленно меня разглядывал.
- Опять куда-то вляпалась? - усмехнулся он и тут же сам на него и ответил. - Да, уж вижу! По самые уши, - хохотнул старичок, а увидев мои круглые от ужаса глаза (в полутьме плохо видно, и только поравнявшись со мной, он смог разглядеть), выронил ведро и подхватил мою оседающую тушку. - Что случилось? На тебе же лица нет! - кудахтал мужчина надо мной. - Эй, Никитишна, ходи сюда, нашей Катастрофе помощь твоя нужна! - заорал дедуля во всю мощь своих легких, подняв на ноги, наверно, не только свою жену, в народе именуемую Никитишной, но и весь наш подъезд, и прилегающую часть улицы. А что я говорила? Дверь подъезда резко открылась (я естественно начала вываливаться наружу, сидела же, опершись на нее спиной) и внутрь ворвался мой сосед по площадке, который взял надо мной негласное шефство. - Где тебя черти носят, когда ты должен за ней приглядывать? - взъярился на Степана дед, стоило тому показаться в дверном проеме и подпереть своими ногами мне спину.
- Я, вообще-то, тоже работаю! - огрызнулся молодой человек.
- Перестаньте, - пискнула я, - с какой стати он должен за мной присматривать? Он мне ни брат, ни отец и не жених, чтобы за мной хвостиком ходить. Ладно, посидели, и хватит! Пошла я домой отмываться, - кряхча, поднимала я свою тушку с пола. Так, теперь главное не поскользнуться на мраморной плитке. И взбрендило же нашим жильцам, выложить полы в подъезде узорной плиткой. Вот и поскальзываюсь я на ней периодически, а сейчас и подавно велика вероятность сего исхода - мокрая, вся в глиняной жиже. Представляете, какие крутые горки получатся с пятого-то этажа?! Если я до него еще доберусь.
Только не дали мне и шагу сделать руки Степкины, они подхватили меня (это грязную и мокрую, а парень чистенький и в белой рубашке!!!) и понесли на пятый этаж.
- Ты чего творишь? - заорала я, пытаясь, уже в который раз за день, вырваться из крепкого захвата чужих рук. Покосившись на свою бедолашную ручку, я съежилась и притихла.
- Что с тобой стряслось в этот раз? - устало поинтересовался Степка.
- В яму упала на пустыре, - буркнула ему в ответ, отводя глаза. Самой стыдно, но ничего поделать не могу.
- А почему такая напуганная? Давно тебя такой не видел, - обеспокоенно вгляделся он в мои глаза, поставив на пол и повернув за подбородок к себе лицом. Он всего на пару лет меня старше, а выглядим мы рядом друг с другом, как отец и дочь. Я маленькая, а он медведь-дядя. Поэтому и носит меня спокойно на пятый этаж, ни разу не запыхавшись. Точно подметили, не первый раз носит. Только до этого я более-менее чистая была.
- Пошли ко мне, не в подъезде же рассказывать, - подумав, решилась все ему поведать. - И твою рубашку застирать надо, пока не засохло, - виновато покосилась на красноречивые разводы грязи на его белоснежной, до встречи со мной, рубашке.
- За нее можешь не переживать, новую куплю, - отмахнулся парень. - Иди-ка ты в душ, а потом и поговорим, - подтолкнул меня в спину, а сам направился на кухню. - Я пока чай заварю, - даже не спрашивая, есть ли он у меня.
Протопав по кафельному полу коридора, спряталась в ванной. Хорошо хоть у меня здесь халатик домашний висит, а то пришлось бы Степку просить, порыться в моих шкафах, а там черт ногу сломит. Не получается у меня в шкафу навести порядки. Как только начинаю, обязательно на себя полку уроню...и начинается все по-новой. Ладно, не будем о грустном. Выше нос!