Eroge LV2: Все любят большие сиськи (СИ)
— Нам… нам стоит… быть… — она словно училась подбирать слова
— Помолчи — сказала я девушке, приближаясь, мажор сунул руку в карман и состроил жуткую рожу, но мне было плевать на него, я посмотрел на Микасу. На ее шее был рабский ошейник, мой подарок. А еще было нечто странное, словно какой-то прозрачный шар или вернее сфера вокруг сердца, будто оно было сжато и окружено стеклом.
— Пошли этого придурка куда подальше! Немедленно! — рявкнул уже я.
— Она моя!
— Заткнись!
— Сам заткнись!
— Ты дебил!
— Сам дебил! — в общем, диалоги выходили насыщенными, наконец, устав от этого цирка, я посмотрел на Микасу и впервые сделал то, чего, пожалуй, не собирался делать никогда:
— Микаса, как твой хозяин, я приказываю тебе — пошли этого придурка куда подальше!
— Что ты нес… — начал было мажор, когда девушка, замотав головой, оттолкнула его, вернее пыталась это сделать, но гад схватил ее за руку и прижал к себе.
— Пусти ее — внезапно раздался голос откуда-то сверху, и подняв глаза, я увидел Саори и еще какую-то девушку, вроде мою одноклассницу, которая держала в руке какой-то сверток. Развязав шнурок, она развернула ткань, извлекая на свет катану. Обе сидели на краю крыши пятиметрового дома, и смотрели на нас внизу, словно голодные голуби.
— Пусти ее — посоветовала баба с катаной — тронешь ее, или достанешь нож из кармана, и этот самурай разрубит тебя как связку бамбука.
Она говорила в старой манере речи, какую ныне можно либо увидеть в черно-белом кино про самураев, снятым в 50-70-х годах, либо в стратегическо-экономических играх про эпоху Сенгоку. Даже Акира Куросава не строил так диалоги, считая это сильно устаревшей манерой. Последний раз я такое видел, когда целый месяц задротил в серию игр «Амбиции Оды Нобунаги»
(она использует по отношению к себе устаревшее обращение waga 我 が, обращение крайне пафосное, это примерно тоже самое, как говорить о себе во множественном числе или от третьего лица, то есть воспринимается как бред и клоунада)
Откуда взялась эта девка? Слезла со снежных гор в Хоккайдо или пересмотрела странного аниме? В любом случае, звучала она глупо.
Поняв, что шансы точно не в его пользу, мажор отпустил Микасу и Саори спрыгнув… чего? Она спрыгнула с крыши, пролетела пять метров и приземлилась на ноги, словно со ступеньки соскочила! Подойдя к Микасе, она провела перед ее лицом ладонью и что-то ей сказала, взгляд девушки стал отрешенным, словно она под гипнозом и Саори повела ее куда-то:
— Я отведу ее домой, а ты братик, если в живых останешься — возвращайся.
— Твоя сестра ушла, как мы и договаривались, она не станет влезать в битву, а значит… — вторая девчонка с ее странной манерой речи двинула корпус вперед и начала падать, но пролетая рядом с краем крыши одной рукой схватилась за него, чуть подтянулась, повисев около секунды и спрыгнула вниз, упав, нет, приземлившись совершенно беззвучно, словно ниндзя.
— Казума Акэти, как потомок благородного самурая, прими мой вызов на поединок — она выставила перед собой меч, такую сцену можно увидеть в любом самурайском фильме, но вживую я такое вижу впервые.
— А может не стоит нам драться? — спросил я, отступая назад.
— Твоя сестра сильный противник, чтобы подготовиться к битве с ней, я сперва заберу твою голову!
— Погоди-погоди! — я поднял руки сдаваясь, но это ее не остановило, не зная что и делать, я выкрикнул — ты же аватар Лемегетона?
Она замедлилась, потом остановилась:
— Как ты узнал?
— Ты ведь подруга Уно, верно?
— Ты сразил Уно, тем самым обесчестив ее как воина, а значит, я совершу возмездие… — жутким голосом проговорила она, но атаковать не спешила, словно желая поговорить.
Я бросил взор в сторону мажора, но того и след простыл. Трус уже слинял.
— Ну, я ее, конечно, обесчестил, но не сражал… я имею ввиду, что я ей помог. Она улетела на родину, в Италию, а не убил, или не сделал что-то еще жуткое.
— Я знаю, именно поэтому, я и собираюсь сразиться с тобой, так как ты честный и благородный воин… думала я, а потом этот самурай узнал, что благородный и честный воин… рабовладелец… не создавай себе кумира, не так ли?
— А ты сама? Разве не рабыня?
— Рабыня — признала она, не поведя и бровью — и я избавлюсь от этой участи победив в бою. Или умру пытаясь.
— Слушай, это конечно все очень героически, хоть сейчас камеру на треногу ставь и снимай эпик, но… ты не думаешь, что возможно, тебе стоит… ну не знаю… больше думать о жизни, чем о смерти?
— Жизнь самурая — подготовка ко смерти.
— Да ты же итальянка, мать твою! Какие к черту самураи?
— Я могу позиционировать себя как угодно! Как самурая или как боевой вертолет! Чего привязался!? — начала орать она, и вся ее напускная серьезность и пафос мгновенно улетучились — может кожа у меня белая, но внутри я желтая и косоглазая!
— Вообще-то прямо сейчас ты розовая — усмехнулся я, она так сильно орала, что покраснела, явно перенервничав.
— Ладно, все… к черту… я просто убью тебя… — проговорила она с каким-то металлическим холодом в голосе, и двинулась ко мне, держа катану в одной руке. Она была очень быстрой, сделала шаг, еще один, между нами было еще метров пять, но внезапно она словно телепортировавшись — оказалась прямо передо мной и замахнулась для удара…
Глава 40 Минное поле
Она была очень быстрой, сделала шаг, еще один, между нами было еще метров пять, но внезапно она словно телепортировавшись — оказалась прямо передо мной и замахнулась для удара. По девчачьи вскрикнув, я бросился на землю, что и сохранило мою голову на плечах. Лезвие пронеслось в паре сантиметров над моей головой, срезав немного волос. Пока самурайка поворачивалась и убеждалась, что я еще живой, я бросился наутек, метрах в двухсот было старое здание, когда-то там было общежитие, потом в академии «Черный Ирис» его убрали, превратив частный пансион в академию, и это случилось уже лет тридцать назад. С той поры трехэтажное здание так и стоит. Оно пережило с десяток землетрясений, и все покрылось трещинами, а окон там не было и помине. Я так хорошо об этом знаю, потому что Нобунага мне на перемене все уши прожужжал, какое это крутое место и как он пару раз пытался туда пойти, но его нога провалилась по колено, едва он сделал шаг. В итоге, она словно метил мины на поле, оставил крышки от бутылок, пустые пластиковые стаканчики, обертки от жвачки и прочий мусор на тех местах, куда ступала нога человека и не провалилась при этом. Она-то ведь об этом не знает? А значит стоит мне добежать до нужного места и сучка угодит в западню! Провалиться через пол в подвал, а там глядишь ее к чертям засыплет и замурует. Не переживайте, я ей потом скорую вызову. Или нет?
На телефон пришло уведомление — «Новый квест! Выжить в битве с Тре Асти, награда 200 опыта, а также два легендарных клинка»
— Тьфу ты, я думал что важное — убирая смартфон в карман, я забежал в здание, надеясь успеть забраться наверх быстрее, чем Тре нагонит меня. Ну, я точно понял, что она спринтер, а не марафонец. На короткой прямой дистанции она могла совершать невероятно быстрые маневры, но вот повороты у нее грузные и заторможенные, будто это не молодая девушка весом в 50 кило, а многотонный грузовик. Бегает она также не очень быстро, зато даже не вспотела и не сбила дыхание, преодолев эти несчастные двести метров. Я же был намного быстрее, но посматривая на самурайку сидя на крыше, через дырки в полу, с трудом пытался перевести дыхание и вытирал пот со лба.
Самурайка медленно осмотрелась, в поисках меня. Не нашла. Ну да, между нами три этажа. Здание было абсолютно пустым. Кроме осколков кирпичей, пары бетонных блоков и нескольких ржавых остовов кроватей — ничего и нет. Здание было многие годы заброшено. Все что можно было отсюда вынести или сломать — давно украли и уничтожили. Она подняла голову вверх, и смотрела мне будто прямо в душу! Это просто мое воображение? Может она меня не видит? Ну, я же ее вижу прекрасно.