Хлад 2 (СИ)

Никаких угрызений совести я не испытывал. Толстяк сам нарвался, и тем что раздул чрезмерно штат прислуги (наверняка с каждого имел копеечку) и тем что возомнил себя феодалом с правом первой брачной ночи. В конечном итоге, хренов извращенец получил свое.
А вообще, чувствовал я себя отлично. Мысли работают четко, никакой неуверенности, сомнений или других подобных чувств. Наоборот, все кажется кристально ясным. Мозг работает на все сто, охватывая картину событий со всех ракурсов. И я четко знаю, что раньше ничего похожего не испытывал, значит дело в проникшей внутрь стихии. Хлад все больше изменял меня, и мне это нравилось. Если так будет продолжаться и впредь, то я не против.
* * *
Утро встретило осторожным стуком в дверь и приглушенным голосом, зовущим от лица ее сиятельства на завтрак. Но внутрь никто не зашел. После вчерашнего прислуга старалась избегать меня, если что-то и говорили, то уперев взгляд в пол, не встречаясь глазами.
Я сокрушенно покачал головой, по лицу скользнула мрачная усмешка. Вот она, людская благодарность, их спасают от тирана-начальника, а они боятся спасителя.
Хотя, справедливости ради, радуются скорее всего только те милашки, кому больше не придется обслуживать жирного урода в сюртуке, остальным изменения пошли поперек горла. Если уволили остальных, то в любой момент могут погнать и их.
— И еще не факт, что тем девицам не нравилось их положение. По крайней мере, они вполне могли рассуждать так, что проще пять минут потерпеть сальные прикосновения жиртреса, чем весь день стоят за кассой в супермаркете, — подумал вслух и зевнул.
Подняться с постели, принять контрастный душ (в последнее время мне особенно нравилось стоять под холодной водой), одеться, и в сопровождении слуги отправиться на поиски веранды, где приказала накрыть Юлия.
— Доброе утро, — приветствовали меня, на секунду оторвавшись от газеты.
В отличие от меня княжна не утруждала себя переодеванием, явившись на завтрак в махровом халате белого цвета с золотистой монограммой на левой груди.
— Из отеля что ли стащила? — спросил я, усаживаясь за стол. И тем сбил с мысли княжну, явно нацелившуюся прочитать лекцию по поводу вчерашних событий.
— Что? В смысле?
Я кивнул на халат, она почти утопала в нем, явно не по размеру, и вышитые золотом буквы совсем не в стиле Бельских.
— Не слишком тебе подходит.
Княжна оглядела свое одеяние, нахмурилась, поняла на что намекаю и проворчала:
— Это подарок друга.
— Близкого друга? — продолжил провоцировать я.
Секундная пауза, внимательный взгляд и холодный вердикт.
— Не твое дело.
Какие мы грозные.
Быстро позабывав о короткой стычке, я оглядел блюда на столе. Весьма недурно, и разнообразно. Веранда, где накрыли завтрак, находилась сбоку от западного крыла. Справа увитая плющом стена и створчатые двери, слева деревья с пышными кронами и запахом леса. Сверху кожу ласкает утреннее солнце. Сказка, а не жизнь.
— Кстати, если тебе интересно, управляющий выжил, — бесстрастно сообщила Юлия, глядя, как я наливаю себе кофе из начищенного кофейника причудливой формы, отделено напоминающего восточную лампу, в которой живут джины. Интересно, где такую штуку достали, неужели трофей из дальних походов?
— Не интересно, — беззаботно откликнулся я с удовольствием делая первый глоток. Плевать я хотел на судьбу любителя молоденьких девочек.
Княжна по достоинству оценила равнодушие в прозвучавшем ответе.
— Ты ведь понимаешь, что такое отношение к людям, делает тебя первым среди подозреваемых на одержимость. Мог хотя бы изобразить сочувствие.
Сказала и осеклась, наткнувшись на насмешливый взгляд поверх фарфоровой чашки.
— Только не говори, что тебе жалко этого извращенца, — размеренным тоном произнес я, аккуратно ставя чашку на блюдце. — И вообще, почему мы разговариваем об этом тупом ублюдке? Разве нет более приятных тем для беседы за завтраком?
Риторический вопрос повис в воздухе. Она чувствовала происходящие во мне изменения, видела своими глазами, но продолжала удивляться.
  
На ум пришли бывшие соученики из школы-интерната Серебряный ручей. Ставлю медную копейку против рубля в золотом номинале, что никто из них не узнает теперь в Андрее Ковалевском нынешнего Андрея Бельского. Хотя с последней нашей встречи прошло не так уж и много времени. Хлад в буквально смысле сделал из меня другого человека. Холодного, безжалостного, любившего рисковать, не боявшегося смерти, как раньше.
— И тем не менее, чем чаще ты себя так ведешь, тем сильнее вызываешь подозрение, — размеренным тоном сказала Юлия.
Спорить не хотелось, да и вообще говорить, но прояснить ситуацию стоило. Однако мне не дали этого сделать, лежащий на краю стола телефон прозвучал сигналом. Девушка покосилась на устройство без всякого энтузиазма.
— Может наконец возьмешь эту дрянь? — любезно спросил я, намазывая масло на тост.
Смартфон пиликал не переставая. Юлия наконец мазнула пальчиком по дисплею, подняла трубку к уху.
— Да.
Следующие несколько секунд она только слушала. Я успел сжевать тост, отпить треть чашки кофе, и приняться за какой-то экзотический фрукт с начинкой из ярко-розовой мякоти.
— Только не говори, что куда-то срочно надо ехать, я еще не доел, — попросил я, увидев чересчур спокойное лицо княжны, после законченного разговора. На меня обратился задумчивый взгляд.
— Не буду, — пауза. — Но ехать придется. В центре города произошел теракт, расстреляли несколько десятков человек.
Я непонимающе нахмурился.
— Новость, конечно, плохая, но при чем здесь мы? Разве этим не должны заниматься полицейские и спецслужбы?
— Среди пострадавших наша общая знакомая — Арина Дашкова. Правила этикета требуют, что бы мы ее навестили.
— Она же целитель, наверняка уже сама себя вылечила, — я сделал последнюю попытку увильнуть от поездки. В самом деле, что за дурость ехать непонятно куда, непонятно зачем. А в больницу можно и позже. Однако Юлия осталась непреклонна.
— Мы едем, — решительно заявила она, поднимаясь со стула.
Проводив взглядом закутанную в махровый халат фигуру, я вздохнул. Забавно все-таки, иногда она на меня смотрит, как на истинного властителя и безропотно исполняет приказы, а иногда сама начинает командовать, словно князь.
— Может ей сесть на трон и все противоречия исчезнут? — проворчал я, но отправился следом, переодеваться.
  
Глава 4
 
4.
Бронированный седан представительского класса величественно катил по дороге, за окном проплывали улицы города. Тонированные стекла делали оживленные тротуары безжизненными, мертвыми. Люди куда-то спешили, не лицах не видно потрясений, только деловая сосредоточенность. Еще не знают, что в центре случилась трагедия, или не желают знать, занятые своими проблемами. Их интересует только одно — начало дня в любимой столице.
Но не знать они не могут, как и не обращать внимание на случившееся. В сети вся лента забита экстренными выпусками новостей.
На полпути в больницу, Юлия неожиданно передумала, велев шоферу ехать к злосчастному торговому центру, где произошло нападение. До этого она, морща лоб, вела интенсивную переписку через смартфон.
— Не хочешь поделиться? — я кивнул на телефон, и нарвался на лаконичный ответ:
— Не сейчас.
И снова уткнулась в экран. А я продолжил наблюдать за столичными жителями. Сначала действительно казалось, что для них все идет как обычно, но потом проступили детали, показывающие, что безразличия все-таки нет. Кто-то тревожно смотрел в телефон, останавливаясь на тротуаре, кто-то поднимал голову на уличные экраны, куда вместо привычной рекламы вывели трансляцию новостей.
Они не хотели знать о трагедии, но жестокая реальность следила, чтобы никто не остался в стороне.
— Не жизнь, а вулкан, то одна хрень происходит, то другая, — задумчиво проронил я, глядя, как разговаривающая по телефону женщина вдруг резко остановилась и заплакала. Через секунду она бросилась к проезжей части, ловя такси. Еще одна жертва случившейся трагедии, кому сообщили о пострадавших родных.