Хлад 2 (СИ)

Слова прозвучало неожиданно жестко. Их подкрепил холодный взгляд, от которых веяло смертельной угрозой. Радужки зрачков юного одаренного подернулись мелкой сеткой серебряных линий, показывая действие проснувшейся стихии.
В этот момент Хлад как никогда четко стал ощущаться в нем, и Юлия отступила, не рискнув связываться с полноправным носителем древней магии.
— Что ты собираешься делать? — уже спокойнее спросила она.
Внезапное появление в подчинении кузена боевого отряда в полной боевой выкладке под руководством опытного ветерана, она предпочла проигнорировать.
— Мне надо в Замок Ледяных Грез.
Возникла очень долгая пауза. Юлия переваривала услышанное. Такого она не ожидала, и теперь гадала, что скрывалось за коротким, но ничего не объясняющим ответом.
— Зачем? — наконец спросила она.
И получила спокойный ответ, произнесенный бесстрастным тоном.
— Я собираюсь его разбудить.
В первые секунды она даже не поняла, что услышала. Понадобилось мгновение, чтобы сообразить. Глаза Юлии в ужасе расширились.
— Ты понимаешь, что говоришь? Ты вообще понимаешь, что ты только что сказал?
В эту секунду все произошедшее до этого — непонятные переводы денег, найм наемников, даже объявление военного положения и перехват управления над Уделом, показались незначительной мелочью, не стоящей внимания.
— Конечно понимаю, — усмехнулся юный безумец. — Вы превратили крепость в дурацкий музей, хотя самому последнему дураку понятно, что делать этого не стоит. Это место силы, место могущества всего клана, а вы туда нагнали смотрителей, и возите туристов, будто это и впрямь обычная достопримечательность. Но ведь это не так.
Он посмотрел ей в глаза, и княжна не нашлась с ответом.
— Согласись, неправильно это, превращаться боевую цитадель в балаган для развлечения всяких придурков, — сказал кузен и шагнул в подъехавшему внедорожнику военной модели. За ним следовал один из тентованных грузовиков с эмблемой клана Бельских на борту. Похоже Лукьян не стал заморачиваться и реквизировал у военных транспортные средства, пользуясь статусом кланового гвардейца.
— Увидимся, кузина, — попрощался молодой князь, садясь в машину.
Юлии ничего не оставалось, как молча проводить его взглядом.
  
Глава 20
 
20.
В комнате бесшумно работал кондиционер разгоняя прохладный воздух. На стене горел телевизор, без звука показывая последний выпуск экстренных новостей. Где-то далеко внизу как потревоженный муравейник гудел мегаполис, взбудораженный последними событиями.
Когда-то знакомый и родной офис казался теперь казался враждебным, чуждым. Даже выглядывающие из-под мини-юбки длинные ножки услужливой секретарши, готовой исполнить любое желание босса, уже не радовали, а вызывали раздражение, отвлекая на мысли о сексе.
Подумав о девице в приемной, Игнат хотел вызвать ее в кабинет для исполнения внеслужебных обязанностей (пусть отрабатывает немалое жалование), но потом вспомнил, что за день делал это уже не раз и поморщился. В отличие от остальных, выбирающих алкоголь или наркотики, стресс он предпочитал заменять старым добрым сексом, доводя партнерш до изнеможения неутомимой выносливостью.
— Нет, хватит на сегодня, — устало обронил младший Оболенский, откидываясь на спинку кресла, без особого интереса проследив, как открывается и закрывается дверь в кабинет, впуская старшего брата.
Потап выглядел помятым, в правой руке привычный стакан с виски, галстука нет, несколько верхних пуговиц на рубашке расстегнуты, пиджак в тон лицу мятый.
— Привет, — стоило ему открыть рот, как по комнате разнесся запах хорошего двадцатилетнего скотча, щедро приправленный перегаром.
Игнат скривился.
— Ты бы хоть душ принял после своих ночных гулянок, — проворчал он, кидая косой взгляд на экран работающего компьютера, куда выводились последние сводки с биржи. Котировки радовали угрюмой краснотой. Все падало, а это для умных людей хорошо. Консорциум энергично скупал дешевеющие активы других компаний.
  
— Да я уже, просто не переоделся, — не моргнув глазом соврал старший по возрасту, но не по положению в паре братьев Оболенских Потап.
Игнат на такое откровенное вранье лишь махнул рукой. Сейчас имелись дела поважнее, чем выводить на чистую воду явно страдающего от похмелья братца.
— Итак, мальчишка жив, Совет принял его, это уже известно точно.
— Как он прошел испытание? — с интересом спросил Потап и сделал щедрый глоток из стакана, одновременно плюхаясь в глубокое кожаное кресло сбоку от стола.
Младший Оболенский поморщился, увидев, как несколько капель упали на пол. Иногда показательные простонародные повадки родственника его дико бесили, иногда раздражали, реже веселили. Сейчас был первый вариант. Вдруг захотелось бросить в опухшую морду чем-нибудь тяжелым и посмотреть, как братец будет уворачиваться.
Что-то почуяв (все-таки одаренный ментат), Потап беспокойно поерзал, вскидывая руки в извиняющем жесте. Но правильно поняв настрой младшего брата, не стал ничего говорить, изобразив молчаливую статую раскаяния. Со стаканом, в мятом пиджаке выглядела поза нелепо, но, как ни странно, успокоила Игната.
— Когда-нибудь ты доиграешься, — утомленно бросил он, приправив фразу выразительным взглядом.
Потап лишь широко усмехнулся, но опять ничего не сказал, слишком хорошо знал младшего, но более умного брата.
На несколько секунд в кабинете повисло молчание, вскоре разрушенное Игнатом.
— Что касается твоего вопроса, то полагаю мальчишке помогло Сейд-Озеро, предоставив силы выстоять против объединенного давления патриархов. Все-таки оно наделило его не совсем обычными способностями, так что возможностей у него хватало.
— Ты про одержимость? — подал голос Потап.
По лицу младшего скользнула гримас пренебрежения.
— Одержимость — старые сказки, придуманные для дурачков, чтобы не лезли куда не надо. Если следовать этой логике, то всех древних чародеев, подчинивших своей власти и воле Места Силы следует называть одержимыми. Что, конечно, не так. Просто у нынешнего поколения не хватает способностей, чтобы совладать со всей мощью стихий, вот и прикрываются глупыми сказками. Бастарду в этом плане повезло. Точнее он продемонстрировал то, чего не смогли показать обычные одаренные, взращенные в рафинированном обществе равных — силу и волю. То, чего не хватает нынешнему поколению магов.
Здоровяк в кресле удивился.
— Странно слышать от тебя такие речи.
Игнат пожал плечами.
— Обстоятельства заставляют пересмотреть прежние взгляды. Помни, наша семья всегда умела подстраиваться под изменяющийся порядок, благодаря этому и выжила, процветая сотни лет. И сейчас я тебе говорю — не стоит вставать перед катком в виде бастарда. Мальчишка явно нацелился выбить себе место под солнцем и горе тому, кто попытается ему помешать. И неважно, посторонний это кто-то или из родни, которую он явно не считает за таковую.
Подумав, Потап важно кивнул. Связываться с уже показавшим себя серьезной фигурой бастардом ему тоже не слишком хотелось.
— Платит им той же монетой, Бельские воспринимают его безродным выскочкой, не ровней себе, — заметил он.
— За что в свое время и поплатятся, — задумчиво добавил Игнат.
Признание вызвало живой интерес, здоровяк быстро осведомился:
— Ты что-то видишь? — спросил, подразумевая способности провидца.
Игнат с сожалением качнул головой.
— Нет. Всего лишь личные ощущения, — он помолчал. — Что касается предвидения будущего, то сегодня ночью я увидел кое-что другое.
Наступила короткая пауза, Потап терпеливо ждал, зная, что в таких делах нельзя поторапливать. Сам неоднократно приводил мысли в порядок, пытаясь словами передать разрозненные видения, ведущие к разным веткам развития будущего.
Наконец Игнат заговорил:
— Примерно через семь часов два шведских фрегата при поддержке эскадры норвежских корветов обстреляет портовую инфраструктуру Северного Удела в Баренцевом море. Прибрежные системы обороны нанесут ответный удар, один из кораблей будет потоплен. Это даст необходимый толчок и события посыпятся одно за другим. В конечном итоге все приведет к большой войне, — младший Оболенский откинулся в кресло и тяжело взглянул на брата.