В предвкушении страсти

Облизнув губы, она положила ладонь ему на грудь. Сильное тело содрогнулось. Она испугалась, подняла взгляд и обнаружила, что его глаза закрыты. Вон не пытался скрыть удовольствие, которое получал от ее ласк, и его бесстрашная покорность придала ей уверенности, которой до сих пор не хватало.
Она убрала руку, не обращая внимания на низкий рык, вырвавшийся из его горла, и взялась за низ футболки. Рычание стихло. Ощущая его напряженное внимание почти как прикосновение, Фейт стянула мягкую ткань через голову и бросила на пол. На ней был удобный бюстгальтер из белого хлопка, но под взглядом Вона ей стало казаться, что это вещь, специально созданная, чтобы доставлять мужчине самое изысканное наслаждение.
  
Он без предупреждения рванул путы:
— Я хочу попробовать тебя на вкус. Иди сюда.
Фейт склонилась к нему, гадая, что он имеет в виду, и слегка коснулась губами его губ. Она сделала это намеренно, ей нравилось целовать Вона.
— И что ты хочешь попробовать?
Он игриво поймал ее нижнюю губу зубами, и она вздрогнула.
— Твою симпатичную грудь.
— На мне еще лифчик.
— Сними его. — Это уже приказ.
Реакция Фейт на его попытку командовать в постели удивила ее саму. Не страх, только трепет наслаждения, совсем непохожий на раздражение, которое вызывало его стремление руководить ею в других ситуациях.
Интересное противоречие, если б она могла думать с присущей ее расе рациональностью, то постаралась бы разобраться. Но сейчас решало ее тело. Она владеет ситуацией. Даже больше. Она получает удовольствие. Обучение подействовало на нее не так сильно, как она думала. Впрочем, какая разница!
Фейт выпрямилась, потянулась за спину, расстегнула бюстгальтер, сняла и подождала, пока он соскользнет. Понимание того, что Вон не может дотронуться до нее, заставить, придавало смелости и распаляло. Было что-то чрезвычайно эротичное в том, чем они занимались, и Фейт знала, что дело в доверии. Вон никому больше не позволил бы связать себя, как ей.
Он снова зарычал, и в этот раз она уловила разницу. Низкое урчание выражало не угрозу, а требование. Она отбросила бюстгальтер и оседлала Вона, ощущая, как пульсирует его длинный напряженный член. Если сдвинуться назад всего на пару дюймов, можно потереться об него горячей, набухшей плотью между ног.
Боже.
Соблазн был силен, но ей хватило здравого смысла понять, что она не может так быстро перегружать органы чувств. Она еще не дошла до предела. Хотя сейчас это — вопрос времени.
Укрыв их обоих волосами, она нагнулась к нему так, чтобы он не мог дотянуться ртом до ее груди. Она понятия не имела, зачем дразнит его и что вообще это умеет, знала только, что ему приятно. Ягуар мог приказывать, но его не злило, что ему не подчинялись немедленно. Это лишь обостряло ощущения.
Не особенно задумываясь, где она этому научилась, Фейт обвела пальцем его губы. Вон попробовал поймать его зубами, и она послушно вложила палец ему в рот. Он всосал его с такой силой, что ощущение отозвалось внизу живота.
Сильное, пьянящее и неожиданное.
— Груди болят. — Очень интимная жалоба.
Вон выпустил ее палец.
— Иди сюда.
На этот раз она уступила с гораздо большей охотой и посмотрела, как его губы смыкаются вокруг ее соска. В момент прикосновения голова опустела, а затем Фейт накрыло волной желания. Она вцепилась в простыню у его плеч, но не отодвинулась. Потому что ей отчаянно хотелось еще, страсть к Вону усиливалась с пугающей быстротой.
Крик застрял в горле, когда он занялся вторым соском. Вон осторожно прикусил его, и Фейт нагнулась ниже. Окутавшая их завеса темно-рыжих волос невероятно усиливала интимность происходящего. В мозгу полыхнуло. Здравый смысл разваливался на части. Ей было все равно.
Вон отпустил сосок, и, переключившись на нежную кожу под грудью, царапнул ее зубами. Казалось, сердце остановилось.
Она вскрикнула и отшатнулась, рывком спускаясь ниже. И не остановилась бы, если бы темноту не вспорол рык Вона. Она застыла и тут же осознала, что трется о головку его твердого члена сквозь джинсы. Вон дергал веревки, вены на его руках вздулись. Фейт поняла, что ему вполне хватит сил разорвать их.
Но пока опасности не было. Сердце ее все еще билось неровно, когда она сползла на бедра, освободив его горячий длинный член. Это ему не понравилось.
— Сядь обратно. — Отрывистый приказ, прикрытый густой животной чувственностью.
Она покачала головой и взяла его в руку, как тогда в коттедже. Все его тело — сильные мышцы и блестящая от пота кожа — выгнулось.
— Ты такой горячий, — прошептала она, тяжело дыша, — такой гладкий. Как же ей нравилось его касаться.
Он снова зарычал, почти теряя терпение.
— Хватит.
— Нет. — Она не собиралась останавливаться, пока не закончит. Если ее скрутит от боли, вызванной обучением, другого шанса у нее может и не быть. Ей столько всего хотелось проделать с этим великолепным мужчиной, оказавшимся в ее власти.
— Будет приятнее, если снимешь джинсы.
Фейт моргнула и с удивлением обнаружила, что трется о его сильное бедро, пытаясь облегчить тянущую боль между ног. Она сжала Вона крепче.
Он со свистом выдохнул.
— Сними, — потребовал он, — сними эти чертовы джинсы.
— Но тогда мне придется остановиться, — пробормотала она.
Глаза Вона стали совсем кошачьими.
— Представь, как хорошо будет без них.
Сознание наполнилось яркими образами, она, обнаженная и необузданная, медленно трется о его бедро влажной жаркой плотью между ног. Картинки были такие подробные, такие чувственные, что Фейт почти ощущала аромат собственного желания. Внезапно она поняла, что мускусный запах был настоящим. Её. И похоже, он сводил Вона с ума.
Его ноздри вздрогнули.
— Сними джинсы, не то я их сорву.
Он выпустил когти, но не сделал попытки освободиться.
Разум твердил, что это опасно, телесный контакт мог катастрофически повлиять на ее рассудок, но ей не хотелось слушать. Если она потеряет бдительность, то Вон — и подавно, и они забудут о серьезной опасности, которую забыли обсудить.
— Снимай!
Она отпустила горячую шелковистую плоть, встала над ним и стянула джинсы и трусики. Отбрасывая в сторону одежду, она мельком увидела лицо Вона — изнемогающий мужчина, изголодавшийся ягуар. Его глаза задержались на ее груди, потом опустились на завитки между бедрами. И она поняла.
Вон хотел ее целиком.
Но в этой интимной игре главная— Фейт, и она хотела его сильнее. Вновь опустившись на колени, Фейт сжала его рукой. Все его мышцы напряглись в ожидании того, что последует дальше. Она и сама пока не знала. На нее нахлынули ощущения — прикосновение, желание — и она больше ни в чем не была уверена.
— Ты мой, и я хочу поиграть с тобой. — Упрямое, собственническое заявление.
В ее руке пульсировал толстый горячий член, из горла Вона рвалось рычание. Его необузданное неистовство пленили, Фейт овладело ответное дикое желание, которое она всю жизнь подавляла, и которое теперь рвалось на свободу.
Она провела ногтями по его груди. С силой.
Связанные руки дернулись, а в глазах, когда Вон посмотрел на нее, кипела неприкрытая страсть.
— Ещё.
На Фейт хлынули образы того, чего он хочет, она склонила голову к его шее и прикусила кожу там, где бился пульс. Теперь она была ласковой, брала, дразнила, пробовала на вкус. Вон толкался ей навстречу всем телом, она опустилась на него сверху. Невыносимый жар, чистое удовольствие. Вскрикивая, она терлась об него, влажная и жаждущая, пока оба не утратили контроль настолько, что уже ни о чем не могли думать.
Никто из них не сказал ни слова, когда Фейт привстала и направила его в себя рукой. Он был большой. Стоило бы двигаться медленно, но она зашла слишком далеко, чтобы делать как надо. Внезапно что-то порвалось внутри, но острая боль не развеяла туман страсти. Для этого было уже слишком поздно. Ею завладел первобытный инстинкт.
  
Мысли обрушились каскадом, когда Фейт начала двигаться. Она опустилась на него, Вон выгнулся навстречу, несмотря на веревки, и рывком вошел в нее, его размеры причиняли боль. Она закричала и снова опустилась на него. Снова. И снова.