В предвкушении страсти

Её воля.
Может ли она стать настолько бесчеловечной? Ужас медленно растекался по венам, царапая крошечными коготками и причиняя острую боль. Ей не хотелось думать так о своем народе, не хотелось принадлежать к расе, которая оправдывает подобное.
— Что вы думаете по этому поводу? — Мин ЛеБон, член Совета, чье имя никогда не упоминали в новостях и не связывали с какими-либо важными событиями, пугающе опасная сила под прикрытием цивилизованного фасада в лице Генри и Шошанны Скотт.
  
— Я молода, — ответила она. — Определенная часть населения может посчитать это слабостью. — И она не была вооружена умением безжалостно убивать. Ей становилось дурно от одной мысли о том, чтобы забрать жизнь, чтобы не только принять, но и одобрить подобное.
Тем не менее, она понимала, что Вон убивал и убьет еще, чтобы защитить свой народ, может, даже, чтобы защитить ее. И это не вызывало в ней отвращения. Возможно, потому что есть разница между жестоким, но честным законом дикой природы и холодным, расчетливым убийством, чтобы дать ещё больше власти тем, кто и так ею злоупотребляет.
— Верно. Однако ваши щиты чрезвычайно сильны. Похоже, вы способны держать удар. — Замечание, кажется, подтверждало слухи. Фейт совсем ничего не ощутила, но ее щиты, видимо, испытали и сочли удовлетворительными. Она чуть не передернулась. У скольких людей Татьяна незаметно копалась в головах, так, что они и не почувствовали вторжения?
— Ваша способность предвидеть будущее тоже очень пригодится, — добавил Маршалл.
Нет.
Она не даст использовать свой разум для достижения целей, призванных и дальше держать её расу в путах оказавшегося фальшивкой Безмолвия. В этот момент она вдруг поняла, что все остальные пути никогда никуда не вели, это страх перед неизвестным заставлял её думать иначе.
Теперь ей надо было лишь пережить Совет.
— Хоть мне и льстит быть претендентом, но умирать я не готова. — Она ведь только научилась жить. — Мне отлично известно, что Калеб Крайчек тоже в числе кандидатов. Он провел годы при Совете, оттачивая навыки. — И главный из них — избавляться от конкуренции.
— Я не горю желанием становиться мишенью, когда в действительности вам нужен он. Я не настолько самонадеянна, чтобы считать, что смогу победить его, если он решит обеспечить себе пост, удалив меня из уравнения.
— То есть вы признаётесь в своей слабости? — Шошанна, всегдашний враг. Из подсознания Фейт всплыл образ — руки Шошанны, выпачканные в крови. Будущее оставалось неизменным.
Признаться в слабости перед Советом — плохая идея.
— Я говорю, что если вы хотите, чтобы я к вам присоединилась, то я этого не сделаю, пока не достигну… понимания с мистером Крайчеком. — Пусть думают, что она намерена избавиться от Калеба. Конечно, если его поддерживает Шошанна, он узнает о словах Фейт через несколько секунд после того, как она выйдет отсюда, если не раньше.
Выживание окажется под вопросом, если она не будет осторожна.
— Я не согласна, чтобы Совет использовал меня в качестве пешки для пробы сил Калеба. Нацепите мишень на кого-нибудь другого.
***
Желудок сжался в комок, мышцы болезненно ныли, но она ушла живой. Фейт знала, что времени у неё очень мало. Либо Калеб потеряет терпение и решит действовать по-своему, либо Совет догадается, что Фейт творит за их спинами, а именно: выслеживает маньяка.
Она не могла позволить убийце Марины отнять ещё одну жизнь. Кто бы он ни был, он обладал слишком большой силой, физической и ментальной. Надо вычислить его до того, как он найдет способ обойти её новую защиту, сплетенную из тонкой опасной сетки эмоций. Может, он больше и не мучил ее своими фантазиями о смерти, но не потому, что плохо старался — тьма его скреблась в ее разум уже два дня, стремясь показать Фейт, что он будет делать.
Сегодня она намеревалась впустить его.
Но прежде она хотела собрать как можно больше полезной информации. Не для себя, а для веров, единственных, кто обращался с ней не как с приносящей большую прибыль машиной. Вон. Имя ее ягуара — её талисман. Мех защекотал ей руки, губы прижались к шее, ощущения были настолько реальны, что она завернулась в них, как в защитный покров, и закрыла глаза, ступая на звездное поле ПсиНет.
Сильные и слабые разумы мерцали вокруг неё, мириады красивых неярких точек. Фейт снова не стала скрываться, прикидываясь кем-то другим — она родилась кардиналом, и звезда ее была обжигающе яркой. Хотя казалось, что за ней никто не следит, Фейт хватало ума понять, что Пси-клан не оставит ее без присмотра.
На этот случай у неё имелся особый план, её заранее предупредило то же самое предчувствие, что подсказало выйти сегодня в ПсиНет. Обязательно сегодня. Фейт не знала, почему, но надеялась, потому что убийца совершит ошибку. Пока же она занималась простейшими вещами — слушала пульс сети, голоса, которые не мог слышать Совет, потому что они были слишком тихими, слишком далекими.
Но кое-чего она не понимала. Многие говорили, что НетСущность обучена сигнализировать о любом разговоре, который может заинтересовать Совет. Так почему же в Совете не знали, что в сети кипит недовольство, что зреет восстание? Ясно же, что они не знают. Потому что иначе голоса эти безжалостно заглушило бы Безмолвие, а нейронов, оставшихся после реабилитации, им бы едва хватало на самые простые действия вроде еды и купания.
Подстегиваемая мыслями о Реабилитационном Центре, она привела в действие план по сохранению инкогнито, проникая сквозь время и пространство в дальний сектор ПсиНет. Одновременно она подняла щиты, скрывающие её личность. Любому наблюдателю покажется, что она просто исчезла. Элементарный способ избежать слежки, но Фейт раньше никогда не пользовалась этим общественным каналом, а ссылку осторожно сохранила в свою предыдущую вылазку, так что её теперь не в силах отследить.
Достигнув нужного канала, она покружила поблизости, чтобы влиться в местные потоки данных. Ничего особенно интересного в информации не было — региональные новости и официальные сообщения, — так что она вывернулась из потока и направилась в публичный чат. Участники обсуждали теорию реактивного движения. Фейт все равно осталась. Таким образом, если у неё не получилось избавиться от хвоста, а она все-таки найдет, что ищет, её пребывание тут не будет выглядеть странным, учитывая, что ещё она слушала.
В конце концов, она Я-Пси. Они и должны быть немного не от мира сего.
После теории движения заговорили о новейшем инструкторе йоги в ПсиНет. Йога считалась очень полезным упражнением, поскольку эффективно обучала Пси концентрации. У Фейт, однако, сформировалось другое мнение о том, почему Пси тяготеют к древней духовной практике, и умение сосредоточиваться тут ни при чем. Может, они просто искали, чем заполнить пустоту внутри.
После йоги она оказалась в комнате новостей, где все обсуждали революционный договор между Дарк-Ривер, Сноу-Данс и Дункан, который уже приносил огромные прибыли. Всех подробностей сделки Фейт не знала, но была в курсе, что та связана с жилым комплексом, приспособленным для веров. Хотя проект принадлежал семье Дункан, контракт на проектирование и застройку заключили с Дарк-Ривер, полагая, что только веры понимают желания и потребности своей расы. Волки Сноу-Данс предоставили земли — через Дарк-Ривер — и проект стал первым в своем роде сотрудничеством.
Она услышала, что весь комплекс распродали ещё до того, как первый дом был выставлен на торги. А заказы все росли. Кто-то предположил, что такие сделки можно провернуть в Европе с более-менее цивилизованными группами веров. Тут же последовало логичное возражение, что леопардов и волков вряд ли можно назвать цивилизованными, именно поэтому они так успешны.
  
Она сделала себе заметку — Дарк-Ривер будет приятно узнать, что бегство Саши не перекрыло будущие возможности для бизнеса. Напротив, позиции веров в деловом мире, похоже, укрепились. Пси, может, и не дозволялось общаться с перебежчицей Дункан, но заключать сделки с ее стаей — совсем другое дело. И у Совета хватало ума не пытаться этому мешать.