В предвкушении страсти

Но, как подсказывал шепот в голове, убийца не чувствовал к Марин того же, что к этой девушке. В видении с сестрой Фейт он сосредоточился на ее смерти и тех эмоциях, что она вызвала, а вот с новой жертвой он больше предвкушал и наслаждался охотой. Да, забирая жизнь Марин, он испытал невероятное удовольствие, но с ней не было этого нетерпеливого ожидания. Возможно, будь в тот раз иначе, Фейт сумела бы вовремя все понять... сумела бы спасти Марин, спасти от мучительной смерти.
  
Фейт стряхнула свинцовые цепи вины, которые могли стоить еще одной жизни, и снова сосредоточилась на своей цели. Новопробудившийся инстинкт твердил, что ключ к разгадке кроется в понимании, почему Марин и новая жертва вызвали у убийцы столь разные реакции.
Пока она размышляла над этим вопросом, тьма в ее сознании потихоньку развеялась. Сегодня убийцу удовлетворило ее молчаливое согласие, но это ненадолго. В следующий раз он с той же легкостью надругается над ее разумом. Однако Фейт не могла думать об этом прямо сейчас. Кто-то наблюдал за ней. И от чужого присутствия каждый волосок на теле поднимался дыбом.
Открыв глаза, она обнаружила перед собой Никиту Дункан, советницу и одну из опаснейших женщин в ПсиНет. Яд, которым та могла поразить чужой разум, считался смертоноснее любого биологического оружия. И она застала Фейт во власти темного видения.
Поднявшись, Фейт расправила складки платья.
— Советница Дункан.
— Прошу прощения, если побеспокоила вас. — Никита подозрительно щурила миндалевидные глаза. — Я думала, ваши видения происходят в контролируемых условиях.
Покачав головой, Фейт сказала полуправду:
— Иногда я случайно активирую их, если слишком много раздумываю над определенным проектом или просто мой разум находит обстановку благоприятной для какого-либо видения.
— Ясно. Ну, полагаю, охранники рядом, так что нет смысла волноваться.
И личной жизни тоже нет.
— Верно. — Она встретила взгляд Никиты. — Что я могу сделать для вас, советница?
***
Последнее, что Вон ожидал, перепрыгнув через забор и уловив в саду аромат Фейт, — увидеть свою пару, непринужденно болтающей с Никитой Дункан. Вспомнив, что Сашина мать — сильный телепат, он дал волю своему зверю — теперь даже если она его заметит, то не узнает в нем вера. Вон также старался не подходить слишком близко. Впрочем, при этом он все равно слышал каждое слово. И услышанное будило в нем желание растерзать дерево под его когтями.
— Вы же не глупы, Фейт. Вы должны знать, почему я здесь.
— Конечно. Однако я недоумеваю по поводу причин моего выдвижения на эту должность. — Холодный голос Фейт звучал резко, совсем не так, как привык слышать его Вон. Он вдруг понял, что она, оказывается, прекрасная актриса, и задумался, какая же Фейт была настоящей, а какая — лишь фальшивкой.
— Вы узнаете это, когда придет время.
— Я пониманию потребность Совета сохранить тайну, но, если быть до конца откровенной, я не вижу у себя никаких преимуществ перед другими кандидатами.
Никита отвела прядь прямых черных волос с лица, так непохожего на лицо ее дочери.
— И кого вы считаете своими соперниками? Мне интересно, держите ли вы руку на пульсе ПсиНет?
— Если не возражаете, советница, я предпочту оставить свои мысли при себе. — Фейт посмотрела в сторону Вона, и он замер, ожидая, что она обратится к нему мысленно, но нет. Разочарованный, несмотря на свой гнев, он продолжил наблюдать. — Некоторые имена лучше не произносить без лишней на то необходимости.
— Верно. — Никита помолчала немного. — Вас хорошо охраняют.
Фейт ничего не ответила, и он понял, что это был не вопрос, а утверждение. Просто холодная логика Пси в действии. И Фейт восприняла это как должное.
— Как вам удается хоть что-то узнавать в таких условиях? — поинтересовалась Никита.
— Благодаря ПсиНет.
— У меня сложилось впечатление, что ясновидящие редко выбираются в сеть.
— Некоторые все же выбираются. — В ее голосе прозвучала твердость, и хищник в нем это оценил. Фейт не могла позволить себе слабость перед лицом женщины, отрекшейся от своей дочери с той же легкостью, с какой другие выбрасывают мусор.
— Хорошо. Прежде чем мы закончим, вы должны узнать, что не все советники поддерживают вашу кандидатуру. — Никита посмотрела на часы. — Вас уведомят о решении на следующей неделе.
Вон сидел в укрытии, пока Никита, судя по запаху, не села в машину у ворот. Затем он нашел свою вероломную добычу в другой части сада. Фейт распахнула глаза, когда он спрыгнул прямо перед ней, но не отшатнулась.
— Вон. Так и думала, что видела тебя.
Вон знал, что она врет. Она его не видела — она его почувствовала. И то, что она отказывалась это признать, лишь подлило масла в огонь его гнева. Он пару раз боднул ее головой, пока она не поняла и не села на землю, а затем скрылся за ближайшим деревом, чтобы перекинуться.
Отчасти ему хотелось шокировать ее наготой, но сейчас он слишком злился. Не стоило из-за своей ярости осквернять ее пробуждающуюся чувственность. Хорошо, что он, идя на поводу у звериных инстинктов, давно, еще после первой встречи, припрятал поблизости кое-что из одежды. Поэтому он натянул джинсы, прежде чем выйти к ней.
Фейт ждала, обхватив колени руками и глядя точно в ту сторону, где он одевался, хотя он не издал ни звука.
— Вон, охранники...
— Шумят как стадо овец и воняют не меньше. — Он опустился рядом на корточки, не трогая, впрочем, ее. Сейчас он себе не доверял.
— В смысле?
— Забудь. Какого черта здесь делала Сашина мать?
Звездные глаза, которые она настороженно щурила, заледенели.
— Не смей так со мной разговаривать. Если пытаешься меня запугать, можешь проваливать обратно в свою нору, откуда ты там выполз!
  
Глава 17
 
Ягуара впечатлили коготки Фейт. Не будь он так уверен в ее предательстве, то, возможно, успокоился бы при виде столь неприкрытой эмоциональности. Но не сегодня.
— Никита Дункан — член Совета, наш враг. И о чем же ты с ней разговаривала? — Он и сам все прекрасно слышал, но ему хотелось, чтобы Фейт сказала правду.
Она поджала губы.
— Это уже второй визит советников ко мне. Первой была Шошанна Скотт.
— Это не ответ. — Чувствуя, как все внутри дрожит от гнева, Вон стиснул кулаки. Конечно, он никогда не тронет Фейт и пальцем, но сейчас ему нужно куда-то выплеснуть свою злость.
— Я бы тебе сказала, если бы ты собирался и впрямь выслушать, а не запугивать меня. Ты в курсе, что у тебя даже глаза светятся? — Она покачала головой. — Никита приходила по той же причине, что и Шошанна. Мою кандидатуру выдвинули на пост, который прежде занимал в Совете Энрике Сантано.
Вон сжал кулаки так сильно, что костяшки заныли от напряжения.
— Энрике — жалкий ублюдок. И ты собираешься занять его место?
Фейт вздрогнула, будто от пощечины.
— Что тебе известно о cоветнике Энрике?
— Лучше спроси свой гребаный драгоценный Совет. — Он буравил ее взглядом, утратившим последние остатки человечности.
Стена ее обучения, и без того расшатанная недавним видением, окончательно рухнула. Фейт злилась. По-настоящему, всерьез. Так сильно, что забыла о необходимости сохранять внешнюю невозмутимость. Единственное, что удерживало ее от крика — это близость охранников.
— Да, — прошипела она. — Мой «гребаный драгоценный Совет». Лидеры моей расы. А что бы ты почувствовал, если бы я велела тебе перерезать Лукасу глотку только потому, что он не придерживается навязанных мною правил?
  
— Лукас не покрывает убийц и маньяков.
— И советники тоже, — инстинктивно принялась защищать их Фейт. Пси были ее народом. Она отказывалась так легко предавать их.
— Брехня.
Вон наклонился к ней, и Фейт, несмотря на всю его злость, замерла, надеясь, что сейчас он к ней прикоснется. Но он не стал.
— Маньяк из твоих видений — Пси. И таких, как он, еще много.