Я падаю вниз (СИ)

Двери поезда приглашающе раскрыты, и каждая секунда теперь неминуемо ведет к тому, что мне придется зайти внутрь.
Мне хотелось бы заговорить первым.
Слова больно царапаются в глотке, но я не нахожу в себе сил их произнести. На меня наваливается жуткая усталость, и мысли становятся такими же тяжелыми и нерасторопными, как собственное тело. Мне хочется застыть в этом моменте и никогда не нарушать тихой звенящей статики. Хочется велеть всему миру, и в частности — пресловутому бешено бегущему вперед времени, от меня отъебаться.
  
Безликий женский голос, усиленный громкой связью, эхом раскатывается по перрону:
— Оканчивается посадка на…
Паша вдруг вздрагивает, вынимает руки из карманов и выдыхает в холодный воздух тихое: «блядь».
Я в тот же момент бросаюсь ему навстречу и обхватываю его шею руками так крепко, что у меня заламывает руки. Чемодан с грохотом падает, и я, споткнувшись о его край, едва удерживаюсь на ногах, судорожно вцепляясь в Пашу. Очки съезжают по переносице, под губами у меня оказывается лямка его комбинезона. Я чувствую его до боли родной запах — бензин, хвойный гель для душа и слабую примесь пота.
— Давай, Рысик, — говорит Паша мне в ухо, — я скажу, что больше никогда не хочу тебя видеть, а ты мне не поверишь?
Я улыбаюсь сквозь слезы.
— Давай, — хриплю, поднимая голову и заглядывая в его потемневшие глаза, — я поклянусь, что никогда больше не приеду, и не сдержу обещания?
Он усмехается, пальцами вытирая мои слезы. Обхватывает мое лицо ладонями и надолго прижимается своими губами к моим. Мы даже не целуемся. Просто замираем, пытаясь забрать в телесную память все от этих объятий и прощальных касаний.
А потом я сажусь на поезд.
Не оборачиваясь, не говоря ни слова.
Убираю чемодан в нишу для багажа, сажусь и не смотрю в окно, зная, что и Паша не смотрит на меня в ответ. Поезд трогается резким рывком, так что глухо лязгают рельсы под приходящим в движение составом. Набирает темп и несет меня вперед, в назревающее яркими красками безоблачное утро. Уже поздно оборачиваться и пытаться выискать на перроне одинокий силуэт.
Я вспоминаю, что собирался отправить сообщение матери, когда сяду в вагон. Лезу в рюкзак и вдруг замираю, нащупав во внутреннем кармане что-то гладкое и круглое.
Яблоко.
Я достаю красное душистое яблоко и вчетверо сложенный замызганный листок. На глаза вновь набегают жгучие слезы, а сердце бьется так сильно, так восторженно, что я понимаю — во мне еще жив тот наивный мальчишка, тот мелкий паршивец, который изо всех сил верил в чудо.
На листке нарисована кривая смешная рожица.
А внизу стоит подпись:
«ПАШКА.
Я буду ждать».