Истинная заноза для тайного сыщика

Всё настолько благопристойно и совершенно неуместно в придорожной кофейне, что внутренний голос вопил на высокой ноте: «Беги!»
– У вас голова болит? – женщина уже опускалась в кресло напротив, аккуратно поправляя идеально уложенные волосы.
Меня окутал лёгкий цветочный запах с ароматом ванили.
– У меня есть прекрасное средство. Хотите попробовать? Оно решит многие ваши проблемы. Возможно даже все.
  
Очки в тонкой золотой оправе поблескивали в тусклом свете кофейни, жемчужная нитка на шее притягивала взгляд. Я смотрела на неё и не могла отвести глаза. Она приветливо улыбнулась, но что-то в её взгляде, цепком и внимательном, заставило меня внутренне подобраться.
– Что, простите? – переспросила, машинально отодвигаясь вглубь потертого кожаного диванчика.
– Погода сегодня чудесная, не правда ли? – довольно громко сказала она и люди за соседними столиками стали оглядываться. – А вы тут совсем одна сидите, такая красивая девушка. А мне компания нужна. Не люблю, знаете ли, пить кофе в одиночестве. А что вы такая грустная?
– Да, я… задумалась немного, – пробормотала, пытаясь придать голосу небрежность.
– О важном задумались? – женщина понимающе улыбнулась.
Подошёл официант и поставил перед ней кофейную пару из тонкого фарфора. От напитка поднимался лёгкий пар и послышался восхитительный аромат. Теперь я смотрела на свою собеседницу с удивлением.
– Ах, молодость, молодость. Как давно это было! Всё кажется таким серьезным, правда? А нас, стариков, никто не слушает, совета не спросит. Вот и мой Ричи такой же. Всё сам, всё сам!
Я усмехнулась. Только сватовства мне сейчас не хватало. Самое время и место.
Попыталась улыбнуться, но почувствовала, что улыбка больше похожа на нервную гримасу и решила не пугать старую женщину.
– Ричи ваш сын? – вежливо уточнила я, надеясь, что голос не дрожит. – Интересное имя.
– Да-да, мой Ричи. То есть, Арчибальд, конечно же. Все они мне сыновья. Да-да, – старушка внезапно понизила голос до заговорщического шепота, и я невольно подалась вперед. – Такой видный мужчина, и всё один да один. Работа, знаете ли, очень ответственная. Не каждой девушке такого человека можно доверить, – она многозначительно замолчала, поправляя жемчужную нитку на шее.
Я выпрямилась.
– Наверное, сложно совмещать личную жизнь с карьерой, – пробормотала, лихорадочно соображая, не слышала ли где это имя. Уж больно странное для нашего слуха. Откуда он, интересно?
– О, вы даже не представляете! – радостно оживилась старушка. – Хотя, может быть, как раз представляете? – её взгляд стал острее. – У вас такой проницательный взгляд, милочка. Сразу видно – умная девушка.
Я механически помешивала остывший кофе, стараясь не стучать ложкой о стенки чашки, как учили на уроках этикета.
В голове крутилось: «Спокойно, Жанна, это просто заботливая мать. Обычная история». Но интуиция кричала об опасности и о том, что ситуация совершенно необычная!
Но всё же что-то мне мешало сдвинуться с места.
– Знаете, в наше время так сложно найти подходящую партию, – тем временем продолжала говорить старушка. – Особенно человеку на определенном уровне. Ведь нужно столько всего учитывать: и репутацию, и благонадежность.
– Благонадежность? – переспросила я, чувствуя, как по спине бежит холодок.
– Именно! Ему нужна особенная спутница жизни. Такая, которая понимает специфику государственной службы, – последние слова старушка произнесла шёпотом, чуть наклонившись вперед. Её очки блеснули, как две камеры наблюдения. – Я смотрю, вы как раз из таких. Понимающих.
– С чего вы взяли? – вырвалось у меня.
– О, сердце не обманешь! – она ласково улыбнулась. – Да и потом, я много, где бываю, много вижу. Вы ведь тоже часто бываете в разных интересных местах?
По спине вновь пробежал холодок. В горле пересохло еще сильнее.
– Простите, но ваш сын разве не может сам найти себе жену, – начала я, чувствуя, как немеют кончики пальцев. Слова «государственная служба» эхом отдавались в голове, и я не понимала почему всё ещё сижу здесь и веду непонятную светскую беседу.
– Ох, что вы, милая! – моя собеседница тихонько рассмеялась, но смех этот не затронул её глаз. – В его положении это было бы несколько неосмотрительно. Тем более, что скоро, – её взгляд стал острым, как лезвие, – он займёт такой пост, что… – она многозначительно подняла палец вверх. – Вы ведь понимаете, о чём я?
– Боюсь, не совсем, – пролепетала я, чувствуя, как учащается пульс.
– Не скромничайте, дорогая. Такая умная девушка, – она наклонилась ещё ближе и неожиданно выдала: – А я ведь знаю, где вы были вчера вечером. И откуда идёте сейчас.
В моих жилах застыла кровь. «Она знает. Господи, она всё знает!»
– Я всё знаю, – качнула головой старушка и, подняв чашечку, сделала аккуратный глоток. При этом она не спускала с меня цепкого взгляда.
Паника накрыла удушливой волной. Я резко встала, едва не опрокинув свою чашку.
– Простите, мне пора! – голос предательски сорвался, и я рванула на выход.
– Но мы даже не обменялись телефонами! – донеслось мне вслед. – Хотя я вас и так найду.
Выскочив из кафе, я едва не споткнулась о высокий порог. Холодный весенний воздух ударил в лицо, на секунду отрезвляя.
Сердце колотилось где-то в горле, каждый удар отдавался в висках оглушительным набатом. В ушах нарастал противный шум, будто я оказалась под водой. Перед глазами плясали черные точки, размывая края реальности. Весенняя улица, еще минуту назад такая обычная, превратилась в зловещий лабиринт теней и звуков.
«Беги!» – приказал непонятно откуда взявшийся в голове голос, и я сорвалась с места.
Ноги, налившиеся свинцовой тяжестью, подчинялись с трудом. Но я всё равно бежала, лавируя между прохожими, которые с недоумением оборачивались мне вслед.
Каждое лицо казалось подозрительным, каждый взгляд – враждебным.
Мир вокруг начал замедляться, как в какой-то сюрреалистической съемке. Звуки растягивались, превращаясь в густой вязкий кисель. Я видела, как падает кленовый лист, кружась в причудливом танце, как качается на ветру вывеска «Продукты», как отражается солнце в витрине цветочного магазина.
А потом из-за угла вылетел электросамокат.
Время совсем остановилось.
Я успела заметить всё: ярко-зеленую курьерскую сумку за спиной у паренька, его расширившиеся от ужаса карие глаза, веснушки на бледном лице, разлетающиеся полы джинсовой куртки.
Его губы беззвучно шевельнулись, складываясь то ли в «осторожно», то ли в «простите».
Визг тормозов прорезал вязкую тишину. Где-то рядом пронзительно завопила женщина. Что-то с грохотом упало.
А я смотрела на всё со стороны. Вот моё тело нелепо взмахнуло руками, пытаясь удержать равновесие. Вот серое весеннее небо стремительно поменялось местами с растрескавшимся асфальтом.
Удар. Острая боль во всём теле. Звон в ушах. Реальность рассыпалась калейдоскопом: зеленая куртка, испуганные лица склонившихся прохожих, чей-то красный зонт, блеск очков в золотой оправе.
Стоп. Очки?
«Она здесь?» – мелькнула паническая мысль, но тьма уже наваливалась душным одеялом, утягивая сознание в свою бархатную глубину. Последнее, что я почувствовала, был легкий цветочный аромат с нотками ванили.
***
Вокруг был густой туман. И я. И больше никого. Ни звука, ни шороха. И совершенно нулевая видимость.
Сначала я по инерции куда-то шла, просто чтобы не стоять одиноким тополем на Плющихе.
На удивление идти было легко.
Хоть я и помнила силу удара, но тело почему-то не болело. Ноги двигались, руки сгибались, а голова вертелась как надо, хотя рассматривать по сторонам было нечего. Сплошной туман.
  
В голове, как запись на репите, вертелась одна и та же фраза:
«Вот она шла, шла… – в голове как будто что-то щёлкало и всё начиналось снова: – вот она шла, шла…»
Я остановилась.
Если так выглядит загробная жизнь, то я не согласна! Скучно! Если сон, то пора просыпаться, а если это какой-то переход, как в книжках, то…