Няня для наследницы, или Ненавижу драконов! (СИ)

— Чего я хочу? — вопрос прозвучал неожиданно. Отвыкла она от того, чтобы кто-то спрашивал, чего хочет она. Женщина задумалась — «Чего хочу? Семью, наверное, где бы меня любили по-настоящему, и чтоб детки были. Два. Нет, лучше три! И собака…»
— Да что ж с тобой делать-то? — голос прозвучал устало. — «Собака, собака…», не водятся там они!
— А «там» — это где? — любопытство все же пробилось сквозь боль и отчаяние.
— О! — обрадовался голос, — мы так понимаем, ты согласна!
— Нет! — набралась храбрости возразить Светлана. — Я так не согласна. Во-первых, я хочу знать, куда вы собираетесь меня отправить. Во-вторых, зачем. В-третьих, мой пес пойдет со мной.
— Да он даже не твой! — возмутился голос.
— Это не важно! — твердо (откуда что взялось?) ответила Светлана. — Я должна его спасти!
— Интересно, от чего или от кого? Он мертв! — непререкаемым тоном ответили ей. — Хотя, ладно, будь по-твоему. Тоже мне, спасительница выискалась, — продолжал ворчать голос.
— Итак, слушай. Ты отправляешься в другой мир. В принципе, мы даже не против, если ты здесь не умрешь. Да, сделаем так — здесь ты побудешь в коме, твое тело поместят в больницу и будут поддерживать искусственно. А твою душу переместим в другой мир. Там есть один, скажем так, — голос слегка запнулся, — …человек, который нуждается в защите. Ему очень нужно, чтобы рядом был кто-то, кто безоговорочно встанет на его сторону и не даст в обиду, понимаешь?
— Нет, — честно созналась Светлана. — Ему что-то угрожает? Неужели в целом мире не нашлось человека, способного поддержать и защитить его?
— Это ребенок, и он очень одинок. Окружающие винят его в гибели родителей и хотят его смерти.
— Смерти? — Светлана была обескуражена. Хотеть смерти невинного дитя! Да она бы все отдала, если бы у нее была возможность иметь ребенка. Сначала Антон категорически не хотел детей, а потом, когда они все же решились, оказалось, что «…в силу возрастных изменений в репродуктивной системе…» Светлана не может его зачать и выносить.
— Да, кое-кто хочет смерти малышки, ты сама все поймешь, когда окажешься на месте.
— Но я не умею общаться с детьми, — Светлана продолжала искать причины, хотя сама понимала, что согласится на неожиданное предложение, возражать и спорить было не в ее духе.
Голос продолжил:
— Света, у нас мало времени. Мы все тебе объясним позже. Тебе лишь надо присмотреть за малышкой, пока мы не отыщем ее дядю. Потом ты сможешь выбирать — остаться в мире Дарогорр или вернуться сюда, на Землю. Ну, ты согласна?
Светлана мысленно кивнула.
— Готовим переход, — скомандовал голос. И продолжил: — Ребенок, о котором тебе предстоит позаботиться, — наследник одного клана. По-вашему, можно сказать, принц. Точнее, принцесса. Опять же по вашим меркам, ей лет десять. Ее родители погибли, обстоятельства там были странные, в горах случился обвал, они не смогли выбраться, спасся только ребенок. Дядя наследницы взялся за расследование и тоже пропал. Мы пока не можем его найти…
— Простите, а «мы» — это кто? — спросила Светлана.
— Мы — это создатели мира Дарогорр. Если тебе так понятней, то, можно сказать, Боги.
— А зачем вам это? Разве вы вмешиваетесь в дела людей?
— Обычно не вмешиваемся, конечно. Но тут такое дело, — голос, казалось бы, задумался.
— Видишь ли, мир Дарогорр довольно молодой, по меркам миров, конечно. Пока мир еще не окреп, не набрал достаточно собственных сил для существования, ему нужна энергетическая привязка, подпитка. Для Дарогорра такой подпиткой стала энергетика правящей семьи.
Кроме того, миры иногда соприкасаются и даже наслаиваются друг на друга. И их приходится разделять «щитами». Эти щиты тоже приходится подпитывать, где-то энергия собирается посредством артефактов, где-то через ритуалы и сооружения, на Дарогорре же «энергоноситель» — это кровь правящего клана.
«Разве это разумно? Люди уязвимы, правящие семьи часто уничтожают полностью», — подумала Светлана, вспоминая историю монаршей власти, но не успела озвучить.
— Именно поэтому, правящий клан на Дарогорре не совсем люди… — неохотно произнес голос.
 
— Не совсем? — Светлана заподозрила, что ее ждет что-то неприятное.
— М-м, совсем не люди.
— Не люди?
— Это драконы, — сообщил, наконец, голос в голове Светы.
— Драконы? Кому-то удалось убить семью драконов? — в воспоминаниях Светланы замелькали картинки их с мужем «медового» месяца и неудачная поездка в Китай.
Антона тогда пригласили на переговоры, но партнеры не успевали все подготовить, начинались праздники, и супруги решили совместить приятное с полезным. В итоге Света все время просидела в номере, готовя для Антона документы и презентации, и лишь один раз он повел жену посмотреть карнавал. Там подвыпивший супруг умудрился «потеряться», сначала втянув Свету в середину шествия, а затем растворившись в шуме разномастной нарядной толпы. Светлана долгое время панически металась между улыбчивых и похожих друг на друга китайцев и оскаленных драконьих морд, пока ее не нашел приставленный переводчик. Он вывел ее в переулок и оставил, а сам пошел искать Антона. Светлана сидела и чуть не плакала от холода, обиды и беспомощности, а потом пришел муж и долго ругал ее за то, что она отошла от него, и он все это время был вынужден ее искать вместо того, чтобы наконец-то нормально расслабиться и отдохнуть. Переговоры тогда сорвались, и Антон во всем обвинил Светлану и ее неподобающее поведение на празднике. Дескать, ее слезы и жалкий вид показали всем, насколько она слаба, и партнеры отказались вести с ними дела. Что странно, Светлана тогда сочла замечание справедливыми и после этого еще больше старалась во всем «соответствовать». Вот только улыбчивые китайцы со своими драконами поднимали в ней смесь из паники и страха.
Вот и сейчас, мысль об оживших чудовищах и их жутких оскаленных пастях вызвала протест и отвращение.
— Они неплохие, ты не думай. Немного заносчивы, это да. Аэлика, наследница клана, замкнулась после смерти родителей. А так вполне адекватная правящая семья. Была, — голос стал грустным. — На Аэлике оказалась защита ее дяди, единокровного брата отца. Есть предположение, что он устроил смерть родителей наследницы, чтобы стать регентом. Другая версия произошедшего, что обвал вызвала сама Аэлика, так как в ней проснулась сила, которую она не контролирует, и что дядя знал об этом, поэтому поставил на нее защиту, но скрыл от родителей. Правящую чету уважали и люди, и драконы, теперь винят во всем девочку, а мы не можем повлиять на ситуацию. Она осталась там совсем одна, никому не нужная, никем не любимая, брошенная, без поддержки друзей и клана…
И Светлане стало безумно жалко и ребенка-дракона, потерявшего родителей, и обладателя голоса, явно переживающего за свой мир.
— А еще соседний мир не очень-то дружелюбен. Если наследница не сможет напитать щит, то он исчезнет, и твари из Бездны проникнут на Дарогорр и, скорее всего, всех уничтожат, — продолжал расписывать «радостные» перспективы голос.
— Бездны? — переспросила Света, ей стало страшно.
— Дарогорр граничит с Бездной, его населяют как люди, так и драконы. Миры они идут по спирали, понимаешь? Они пересекаются и поэтому отгорожены друг от друга энергощитами. Чтобы поддерживать щиты, нужна энергия. Энергию производит каждое живое существо. Ты же смотрела «Матрицу»?
Светлана кивнула, и голос продолжил:
— Некоторые существа производят особый вид энергии, позволяющий преобразовывать материю, пространство или время. Эту энергию преобразования вы, люди, чаще всего называете магией. Чем ближе к Бездне, тем больше надо энергии преобразования, то есть, по-вашему, магии, чтобы мир мог существовать. Теперь ответь, какие существа, на твой взгляд, обладают наибольшим магическим потенциалом?
— Драконы?
— Да, именно. Драконы способны вырабатывать и пропускать через себя огромное количество энергии. Смотри дальше — особенность правящей семьи в том, что они понемногу собирают энергию от всех драконов и переправляют в так называемые «родовые» артефакты. Артефакты в свою очередь перенаправляют энергию в щит, отделяющий мир от Бездны. Кроме того, члены правящей семьи способны в критический момент вливать собственную энергию напрямую в щит, например в случае прорыва. И эта особенность правящей семьи завязана и передается по крови, понятно?