Вкус желания

— Леди Амелия, могу я перемолвиться с вами парой слов до того, как вы удалитесь? — послышался голос лорда Армстронга из-за ее спины, когда она двинулась к выходу.
Амелия остановилась, чувствуя, как ее внутренности завязались узлом, остальные дамы в это время уже исчезли в холле. Она неохотно обернулась и увидела, что он направился к ней и остановился, только когда оказался совсем близко, слишком близко от нее. Запах его одеколона, такой мужественный, с силой ударил ей в ноздри. Она стояла молча, пока он окидывал ее взглядом с головы до ног своими зелеными глазами, и сердце ее предательски бешено билось.
  
Выбитая из колеи его близостью, но ненавидя себя за это и опасаясь выдать свои чувства, Амелия вопросительно подняла брови, сохраняя на лице холодную маску терпения.
— Это не может подождать до утра?
— Нет. Пройдемте в кабинет.
Без дальнейших объяснений он направился к двери. Заметив, что она не двинулась с места, он остановился и бросил через плечо:
— Вам требуется письменное приглашение?
Сарказм в его тоне был как раз тем, что требовалось, чтобы дать передышку ее взбудораженным чувствам и умерить бешеное сердцебиение. Этот человек был непереносим и никак не соответствовал мнению большинства о нем. Он ничуть не оправдывал приписываемого ему хваленого обаяния.
— Прекрасно, — огрызнулась она, — но поспешите! Сегодня я рассчитываю на полноценный ночной отдых. Утром мне придется встать ужасно рано. Ведь хозяин дома помешан на пунктуальности.
Она приподняла край трехъярусных юбок и скользнула мимо него.
Делая крупные гневные шаги, Амелия быстро оказалась у двери кабинета. Он нагнал ее секундой позже. Уголки его рта кривились в подобии улыбки. Он не спеша, ленивой походкой подошел к камину и остановился возле низкого буфета, чтобы налить себе вина. Приняв решение сохранять спокойствие, Амелия молча ждала, пока он сделал основательный глоток, повернулся и направился к ней, где, молчаливая и скованная, она стояла на восточном ковре.
— Я вернулся сюда без четверти семь и обнаружил, что вас уже нет.
Он говорил тихо, без намека на эмоции.
Неужели только в этом дело?
Этот человек был невыносим!
— И что?
Он стиснул челюсти.
— Значит, вы закончили работу так быстро?
— Посмотрите сами, если не верите, — сказала она, кивнув головой в сторону шкафчика. — Вон там вы найдете все документы, аккуратно сложенные в папки. Можете проверить и ящик. Он пуст.
На этот раз лорд Армстронг одним залпом опрокинул в себя содержимое бокала. То ли он очень хотел лить, то ли был разгневан. Ее охватило сладостное чувство триумфа. Она подавила улыбку, грозившую прорваться сквозь ее стоическую серьезность.
— Вы должны были работать еще полтора часа, — заявил он, крутя в руке пустой бокал.
— Вы требовали, чтобы я закончила работу. Я ее закончила. И что, по-вашему, мне оставалось делать? Сидеть за письменным столом и бить баклуши?
В его горле зародился безрадостный смех.
— Похоже, я недооценил ваше прилежание и ваши способности. Вижу, что мне следует побольше загружать вас работой, чтобы вы были по-настоящему заняты.
Мимолетный сладостный вкус победы исчез без следа.
Не отрывая от нее взгляда, он поставил пустой бокал на стол и теперь смотрел на нее в упор, при этом глаза его темнели и принимали оттенок хорошо ограненных изумрудов безупречного качества.
— Вам следует умерять свою словоохотливость. Ваш язык не доведет вас до добра. Вы еще не поняли этого, Принцесса?
Амелия уловила охриплость в его голосе и сглотнула, почувствовав эротическую напряженность его взгляда. Когда его взгляд переместился на ее рот, она инстинктивно отступила на шаг назад. Он мгновенно понял ее и сделал шаг к ней, оказавшись много ближе, чем раньше.
Чуть опустив голову, он пробормотал шепотом:
— Это может спровоцировать мужчину на опасные поступки.
Его голос был сама обольстительность, окутанная бархатистым теплом. Ее взгляд обратился к его рту, к полной нижней губе. Амелия снова сглотнула и нервно провела языком по нижней губе.
Все произошло так быстро, что она не успела и глазом моргнуть. Легкое движение его руки, и она оказалась в его объятиях. Персиковый цвет шелка соприкоснулся с шерстью цвета шалфея, ее груди оказались расплющенными о его крепкую грудь. Амелия замерла, сердце ее затеяло бешеную пляску, когда голова его начала медленно опускаться.
«Отстранись! Закричи! Да сделай же что-нибудь! Не стой, как идиотка!» Но тело ее охватила истома, руки и ноги обессилели, как бывает у пловца, вынужденного плыть против мощного глубинного течения. Потом его губы нашли ее губы, и прилив чувств потащил ее в глубину.
В отличие от робких попыток лорда Финли виконт не пытался силой раздвинуть ее губы или разомкнуть их пламенем своей страсти. Нет, он ухитрился сделать это с обольстительным изяществом, прикусывая, а потом нежно лаская ее нижнюю губу, пока со слабым вздохом ее губы не раздвинулись сами. И тогда он погрузил пальцы в тяжелое руно ее волос и пленил ее голову, придерживая ее руками. Потом прижался губами к ее рту.
Колени Амелии подогнулись, а руки вцепились в шелковые отвороты его сюртука. На один краткий миг она выплыла на поверхность из тумана страсти и подумала: пора остановиться или по крайней мере попытаться сопротивляться. Но медлительное вторжение его языка убеждало ее в обратном. Оно усыпляло ее чувства и лишало ее сознание ясности. Амелия шире приоткрыла рот. Она желала большего.
Он издал громкий стон и, будто угадав ее желание, положил руку на ее бедро и привлек ближе к себе. Они соприкоснулись нижними частями тел, и она ощутила животом его возбужденный пульсирующий орган, и это интимное соприкосновение вызвало приток тепла и смутившую ее влагу в самом сокровенном местечке ее тела.
Случалось, до нее доносилась девическая болтовня и произносимые шепотом рассказы, когда рядом не оказывалось компаньонок. Темами этих обсуждений обычно бывали мужчины и поцелуи, а иногда и более интимные ласки, совершенно непристойные. Амелия молча их слушала, снисходя к их наивности и жалея их. Ее собственный ограниченный опыт никоим образом не вызывал в ней физического отклика. Или она так считала.
Но никогда она не ошибалась больше.
И вдруг ее руки оказались в его волосах: она пропускала эти золотистые пряди сквозь пальцы. Она была изумлена окатившим ее потоком наслаждения, струившимся по ее телу, и, еще не зная, что делать со своим языком, удовлетворилась его страстными ласками. Но ей захотелось большего. И тогда, сначала робко, а потом уже смелее, она позволила своему языку вторгнуться в его рот. Их языки соприкоснулись, переплелись во влажном, жадном стремлении утолить все возрастающий голод, на что до сих пор она не считала себя способной.
Жар пожирал все ее тело. Она сжала бедра, но и это не утолило боли в том месте, где огонь полыхал сильнее всего. Его рука скользнула с ее бедра под грудь и нащупала отвердевший сосок над корсажем.
И только это — мгновенно, как удар, — вернуло ее к реальности. Ужаснувшись, она рванулась из его объятий и, отшатнувшись, оказавшись на достаточном расстоянии от него, попыталась овладеть собой.
— Не надо… — сказала она слабым голосом.
Ее дыхание было все еще хриплым и неровным. Волосы, растеряв сдерживавшие их шпильки, струились по ее плечам и спине. Она представила себе, что выглядит как леди, «сопротивлявшаяся слишком сильно». И знала, что так и чувствует себя.
Виконт же, если не считать легкого румянца на щеках, казался ничуть не взволнованным их объятием. Без сомнения, он привык доводить женщин поцелуями до умопомрачения и был способен на большее. То, что они только что испытали вместе, вероятно, было для него рядовым событием, все равно что чмокнуть женщину в щечку.
  
— Кто бы мог подумать, что под этим льдом таится такой жар? — проговорил он, оправляя свой сюртук.
— Никогда… никогда… больше… не прикасайтесь ко мне.