Летний лагерь свингеров (ЛП)
Джина ненавидела UT. Кендалл была раздражена тем, что я проводил время с Джиной. А профессор Йоска постоянно меня доставал. Хуже того, я учился в колледже всего месяц. Мне придется пережить еще пять лет.
— Как, черт возьми, я это сделаю? — Спросил я вслух.
Когда мы с Трипом тренировались, я старался изо всех сил. Люк и Джефф отказались работать с нами: у них были дела со своими братствами (что было еще одним больным местом для меня).
—Давай побегаем. — предложил я, когда мы закончили наш последний подход. Я ненавидел бегать, но мне нужно было время, чтобы очистить голову.
— Конечно. — не задумываясь ответил Трип.
С этими словами мы побежали от спортивного пузыря к треку.
— Ладно. — сказал Трип после четырех кругов. — Что тебя гложет? —
—Ничего. —
Вместо ответа он лишь искоса взглянул на меня.
На самом деле мои мысли были в беспорядке. Я злился на Кендалл за то, как она обращалась с Джиной. Я злился на Джину за то, что она проводила так много времени с Реган. Я злился на Сьюзен за то, что она не сразу нашла решение моих проблем. Я был зол на профессора Йоска просто за то, что он профессор Йоска. Я злился на Ти-Джея за то, что он деревенщина. Я был зол...
— Послушай. — сказал Трип, сделав еще пару кругов. — если ты собираешься загнать нас до смерти, брось это. У меня ноги длиннее, чем у тебя, и я привык бегать. Не знаю, что тебя так разозлило, но бегство, пока мы не упадем, ничего не исправит. —
—У меня сейчас много забот. — коротко ответил я.
—Я понимаю. Хочешь поговорить об этом? —
—Ты не поймешь. —
— А ты попробуй. — сказал он.
—Вся моя жизнь рушится. — с горечью сказал я. —Что ты об этом знаешь? —
К моему удивлению, он схватил меня за руку и резко остановил. —Откуда мне знать? — Спросил он. — Давай я тебе расскажу. Когда мне было десять лет, моей матери поставили диагноз лейкемия. Через полгода она умерла. И когда дело доходит до того, что вся твоя жизнь разваливается на части, я думаю, что знаю кое-что об этом. Так что никогда не говори мне, что я не знаю, каково это. — сказал он. Все еще тяжело дыша от пробежки, он остановился и сделал глубокий, успокаивающий вдох.
—Если ты хочешь поговорить о том, что тебя беспокоит. — продолжал он. — то я весь во внимании. Если нет... что ж... тогда ты не тот друг, за которого я тебя принимал. Ты знаешь, где меня найти, когда разберешься с этим. — сказал он. С этими словами он повернулся и пошел прочь.
Я почувствовал, как холодная доза реальности ударила меня в живот. Затем, я почувствовал прилив гнева. Зачем мне ему что-то говорить?! Он не знал меня и не знал о моих проблемах. Мне было жаль, что его мать умерла, но как это дало ему некоторое представление о моей жизни?
- Нет, не дало. - Подумал я.
Глядя, как он уходит с трассы, я снова побежал. Три или четыре круга спустя мои ноги налились свинцом. И мне стало стыдно за то, что я так поступил с Трипом. Он просто пытался помочь, и он не заслужил моего гнева. К сожалению, я не знал, как извиниться. Что сказала бы мне Сьюзен? Что бы предложил мой отец?
— Черт. — сказал я вслух.
С этими словами я замедлил шаг и остановился. Не знаю, то ли это был отходняк от бега, то ли бред, вызванный чрезмерными упражнениями, но я вдруг понял, что не имеет значения, что скажет мне Сьюзен. Ее здесь не было. Моих родителей тоже не было. Я должен был сам решить, что делать. И мне придется жить с последствиями, какими бы горькими они ни были.
— Полоний был напыщенным болтуном. — пробормотал я.
Затем я провел пальцами по мокрым от пота волосам и направился обратно в общежитие на ногах, которые уже начали становиться резиновыми. Выйдя из лифта на четвертом этаже, я подумал о том, чтобы пойти прямо к Трипу. Я знал, что рано или поздно мне придется извиниться, но решил сначала привести себя в порядок.
Глава 550
Приняв душ, я пересек холл и осторожно постучал в дверь. Мгновение спустя, я постучал снова, но громче.
— Открыто. — крикнул Трип. Когда я вошел в комнату, он снял наушники и спокойно посмотрел на меня.
—Ну... насчет того, что случилось раньше. — сказал я, уставившись в пол. —Я имею в виду... ну... что ж... —
—Я тоже. — сказал он.
Когда я поднял глаза, он смотрел прямо на меня. Я почувствовал, как у меня сдавило грудь, и с трудом сглотнул.
— Прости, что огрызнулся на тебя. — сказал он.
— Ты всего лишь пытался помочь. Прости, что я был таким придурком. —
— У тебя много забот. —
Я кивнул.
—У меня тоже. — сказал он.
По молчаливому согласию мы сменили тему. Я думаю, мы оба все еще были немного напряжены из-за того, что произошло раньше.
—Что ты слушаешь? — Спросил я, указывая на его наушники.
—Ты не будешь смеяться? —
Я покачал головой.
—Пэтси Клайн. — сказал он. Затем он углубился в себя. — Моя мама любила ее слушать. — При этом он сделал глубокий вдох, а затем проморгался. — Слушай. — Сказал он наконец. — не говори парням о моей маме. Ладно? —
Я тут же кивнул.
— Я никому об этом не рассказываю, потому что не хочу, чтобы меня жалели. —
— Понимаю. — сказал я.
— Я же сказал, потому что... что ж... Наверное, я сказал тебе, потому что думал о ней. — тихо сказал он. —Она умерла сегодня. 3 октября 1973 года. Но ты знаешь, что я имею в виду. — Я кивнул, и он продолжил: — Наверное, я сказал тебе, потому что знаю, что ты меня не пожалеешь. —
— Нет. — тихо ответила я.
— Слушай. — сказал он. — давай возьмем бургер или что-нибудь еще. А потом пойдем на Стрип. Мне хочется напиться. Это не решит наших проблем, но, по крайней мере, мы не будем думать о них всю ночь. Ты готов к этому? —
— Абсолютно. — сказал я. Я смертельно устал, у меня все болело, и я все еще был расстроен жизнью в целом, но в данный момент план Трипа казался феноменальной идеей.
Несмотря на девятнадцатилетний возраст, мы были просто обязаны были предъявить удостоверения личности у входа в бар под названием «Олд колледж ИНН». Нам повезло, и мы нашли кабинку в задней части, как раз когда два старших студента покинули ее.
Мы с Трипом сели и заказали напитки. Когда его принесли с двумя пластиковыми стаканчиками, Трип налил нам по стаканчику и тут же осушил свой. Налив себе еще, он долго и мучительно смотрел на стакан. Затем он начал говорить.
Он рассказал мне о своей матери и о том, как она жила последние полгода. Удивительно, но родители не сказали ему, что она больна. Его отец взял отпуск с работы, и они просто отправились на летние каникулы, как семья, только втроем (Трип был единственным ребенком в тот момент). Они отправились в Мексику и увидели пирамиды Майя. Оттуда они отправились на Карибы, где плавали с острова на остров на лодке, которую арендовал отец. После этого они отправились в Диснейленд.
Когда они наконец вернулись домой, почти через три месяца после отъезда, их жизнь вернулась в нормальное русло. Мать Трипа рассказала ему о своей болезни только за несколько недель до смерти. Она не хотела, чтобы он беспокоился о ней. Потом он рассказал, как она даже помогала ему с учебой за неделю до того, как попала в больницу.
Я не мог представить, что бы я чувствовал, если бы моя собственная мать была больна, не говоря уже о том, что она умирала. И мне казалось мелочным сравнивать мой опыт с этим. Мне просто пришлось иметь дело с изнашивающимися отношениями, а не с потерей всего моего существования.
—Я был с ней перед ее смертью. — сказал он после долгой паузы. — Она сказала, что любит меня и всегда будет заботиться обо мне. Думаю, она знала, что время пришло. Она умерла той же ночью, во сне. —
— Мне очень жаль, приятель. — сказал я. Что еще я мог сказать?
— Спасибо. — тихо сказал он. Когда мы уже почти допили все, он поднял голову и слабо улыбнулся. —Она хотела, чтобы я стал архитектором. Я делаю это, потому что хочу, но также и ради нее. —
—Хорошая причина. — сказал я.