Летний лагерь свингеров (ЛП)
Когда ее разумный тон просочился в мой мозг, я попытался успокоиться и сосредоточиться на дыхании. Я начал сознательно расслаблять группы мышц, напрягая их, а затем отпуская расслабляться. Я все еще злился (отчасти на письмо Эми, отчасти на слова Сьюзен), но постепенно начал остывать.
—Не хочешь ли присесть?— Вежливо спросила Сьюзан. Она видела, что я успокаиваюсь, но когда я не ответил, она продолжила, а ее тон был спокойным и ровным. —Пол, я не обращаюсь с тобой как с ребенком, потому что ты не ребенок. Я обращаюсь с тобой как со взрослым, и это иногда означает, что ты должен слышать то, что тебе может не нравиться. Вы умный молодой человек, но ты склонен к чрезмерному анализу, — твердо сказала она. —А когда ты расстроен, ты стараешься замкнуться в себе.—
—И что?— Я спросил, наполовину защищаясь, снова ощетинившись.
—Ты понимаешь, что до смерти напугал Джину и Кендалл?— спросила она, смягчая выражение лица. —Они беспокоились о тебе, но были слишком напуганы, чтобы что-то предпринять. Ты хочешь идти по жизни, пугая людей, которые любят тебя больше всего?—
Потрясенный, я быстро покачал головой.
—Хорошо,— кивнула она. —А теперь, не хочешь ли начать все сначала?—
Я тупо посмотрел на нее и почувствовал, что у меня на лбу залегла складка.
—Не хочешь ли присесть?— спросила она.
Я настороженно посмотрел на нее, но она лишь указала на кровать. На автопилоте я, пошатываясь, подошел к ней и сел.
—Вот — успокаивающе сказала она. —Это хорошее начало. Теперь ты хочешь поговорить о письмах?—
При напоминании о словах Эми я сердито покачал головой.
—Помнишь, когда ты впервые приехал в лагерь этим летом?— спросила она риторически. —Ты был сбит с толку из-за Эми и из-за того, что сказать Джине, и ты все время был расстроен.—
Я кивнул, не доверяя себе, чтобы говорить вежливо.
—Помнишь, мы с мамой спрашивали, не хочешь ли ты поговорить об этом? Ты не думал, что мы поймем, помнишь?—
Я слишком хорошо это помнил, поэтому кивнул.
—Ты также помнишь, насколько лучше тебе было, когда ты говорил о том, что тебя беспокоит?—
Я неохотно кивнул.
—Как ты думаешь, сейчас что-то изменилось? — спросила она разумно.
—Да, это совсем другое. —
—И как же оно отличается? —
Это был простой вопрос, но я не мог найти на него ответа.
Она понимающе кивнула. —Это верно, на самом деле это не так уж и отличается. Обстоятельства могут быть разными, но твоя реакция остается неизменной.—
Мое молчание было ей ответом.
—Когда мне было семнадцать,— тихо сказала она, —я уехала в колледж. Я училась в той же школе, что и Кара, в колледже Чарльстона.—
Мои мысли были потрясены внезапным изменением направления разговора, но я не стал ее прерывать.
—Когда я ушла из дома, Грег Кестрел был любовью всей моей жизни, насколько я знала.— Она помолчала, вспоминая, потом улыбнулась. Через мгновение ее улыбка стала печальной. —Я познакомилась с Джеком на первом курсе. Мы были на танцах, и когда он впервые посмотрел на меня, я поняла, что он тот человек, за которого я выйду замуж. Он был кадетом в Цитадели, и он был так красив в своей форме. Он был... чудесен,— сказала она, замирая, как только вспомнила.
Когда я поднял глаза, у нее были слезы на глазах.
Она хмыкнула и продолжила. —В том же году я вернулась домой и должна была сказать Грегу, что влюбилась... в другого. Он... он не очень хорошо это воспринял. Он был очень зол и говорил обидные вещи. Какое-то время я думала, что заслужила то, что он сказал мне, что каким-то образом заслужила его презрение.— Она отвела взгляд и тихо сказала: —Я никогда не говорила Джеку о том, что сказал Грег. Я знала, что он сделает что-то опрометчивое, и не только Грег пострадает, но и мечты Джека о поступлении на флот будут разрушены. — Она пожала плечами. —Поэтому я никогда ему не говорила.—
Я понимающе кивнул, и мысли о моих собственных проблемах исчезли, пока я слушал ее рассказ.
—Я рассказала матери, что сказал Грег. —Она резко рассмеялась и снова хмыкнула. —Мама была волевой женщиной, но очень нежной, и очень элегантной. Она усадила меня и сказала, что Грег имеет право расстраиваться, но он не имеет права говорить то, что он сказал мне. Она сказала, что если он хочет быть мелочным и мстительным, это его проблема, а не моя, и что я ничего не сделала, чтобы заслужить это.—
—Ты не сделала ничего плохого,— мягко сказал я.
Она подняла голову и вытерла глаза. —Теперь я знаю,— сказала она с коротким смехом, —но в то время я думала, что заслужила то, что он сказал.—
Я сердито покачал головой, оскорбленный тем, что кто-то намеренно причинил ей боль.
—Я не знаю, что Эми написала в своем письме, но могу догадаться.—
—?!—
Глава 304
Я внезапно поднял голову, и ошеломленно посмотрел на нее.
Она грустно улыбнулась и кивнула. —Я знаю тебя достаточно хорошо. —Затем она пожала плечами. —Но что бы это ни было, она отвечает за свои слова и поступки, а не ты. Ты понимаешь? —Ее голос был мягким, но твердым, и я знал, что она права.
—Да,— кивнув, сказал я. —Я знаю.—
—Так ты хочешь поговорить об этом?—
—Нет,— угрюмо сказал я. —Но я думаю, что придеться...—
Она кивнула.
И я заговорил. Я рассказал ей о письмах в том порядке, в котором прочитал их. Она нахмурилась, когда я перефразировал четвертое, затем смягчились, когда я описал остальное. Когда я закончил, я вздохнул с покорностью.
—Что ты собираешься делать?— спросила она.
—Не знаю,— сказал я, пожимая плечами. —Я имею в виду, я знал, что не собираюсь продолжать то, на чем мы остановились.—
Она кивнула.
—Так что это ничего не меняет.—
—Кроме?—
Я снова пожал плечами. —Может быть, так легче не помириться с ней.—
—Но?—
—Но, наверное, мне все равно нужно ей что-то сказать, позвонить или написать.—
—Да,— согласилась она.
—Просто чтобы она знала, что я получил письма.—
—Ты собираешься сказать ей, что получил четвертое?— спросила она.
Я пожал плечами.
—Это что-нибудь меняет? Тот факт, что ты его получил?—
—Это сводило меня с ума, но не только ... на самом деле это ничего не меняет. Я вроде как знал, что она не подходит мне.—
—Но ты все равно должен ей что-то,— кивнула она. —Записка, которую она отправила с первых букв видно, что у нее все еще есть чувства к тебе. Если нет других причин, нужно относиться к ней с уважением и отвечать.—
—Что я должен сделать?— Спросила я почти жалобно. —Мне написать ей письмо? Позвонить ей? Что?—
Она помолчала и задумалась. —Не думаю, что тебе стоит писать ей письмо,— сказала она. —Это слишком безлично.—
Я кивнул.
—Тебе, наверное, стоит позвонить ей, но это все равно будет деликатный разговор.—
—Что я должен сказать?— Спросил я.
—Ну,— задумчиво произнесла она, —давай подумаем над этим.—
Мы оба молчали, хотя я искренне надеялся, что у нее есть идеи получше, чем у меня.
—Тебе, наверное, следует сказать ей, что ты получил пакет писем, но не упоминай четвертое письмо. — Когда я кивнул, она продолжила. —Поблагодари ее за то, что она прислала их тебе.—
—Но как мне сказать ей, что, по-моему, у нас нет никакой надежды?— Я старался не скулить, но не думаю, что мне это удалось.
—Скажите ей, что за лето с каждым из вас произошло много событий, и это правда, и что вам двоим нужно будет поговорить, когда вы вернетесь в Атланту.—
—Разве это ее не заводит?—
— Да, — сказала она, пожимая плечами. —Но очень, очень трудно расстаться с кем-то по телефону. И это неуважительно, на мой взгляд.—
Я кивнул в знак согласия.
—На самом деле вы с ней не расстанетесь, ты просто скажешь ей, что больше не будете вместе. Но, по ее мнению, это не так уж и отличаются. Когда вернешься, можешь сесть с ней и поговорить.—
—Что же мне тогда ей сказать?— Спросил я.
—Скажи ей правду. Ты хочешь, чтобы она была счастлива, и ты хочешь быть ее другом.—