Летний лагерь свингеров (ЛП)

Расчищенная территория была пустынна, и уже глубоко в тени. Днем траву подстригли, и она пахла свежестью и сладостью. Я помогла Джине расстелить одеяло, а затем она отряхнула ноги, прежде чем наступить на него. Я сделал то же самое и присоединился к ней в центре.
Ее руки обвились вокруг моей шеи, и она растаяла в моих объятиях. Она откинула голову назад, и мои губы встретились с ее губами. Когда она отстранилась, она поцеловала меня в шею.
—Я так давно этого хотела, — сказала она между поцелуями.
Я тяжело вздохнула и покачала головой, пытаясь придумать, что сказать.
Внезапно она упала на колени и положила руки мне на бедра.
Я должен был заставить ее прекратить! Если она...
О, нет.
Она обхватила губами головку моего пениса, и он распух в ответ. Она слегка рассмеялась, я чувствовал ее теплое дыхание на своих лобковых волосах, и засосала мой встающий член себе в рот. Под вниманием ее настойчивых губ и языка мой член быстро встал.
Она взяла его в рот еще глубже, и начала засасывать его. В тумане я почувствовал, как одна из ее рук переместилась с моего бедра и взяла мои яйца, проверяя их вес. Я с трудом сглотнул и попытался вспомнить, что мне нужно было сделать.
Моя решимость рушилась. Я должен был что-то сделать.
В ее рту мой член набухал, когда она слегка посасывала его. Она провела языком по нижней стороне моей головки и дразнила мои яйца ногтями.
Мне казалось, что я держусь за край обрыва, напрягаясь и царапаясь, чтобы не упасть. Ее губы. Ее язык. Ее мягкие вздохи похоти. Все они сговорились меня свергнуть, чтобы я потерял себя.
Титаническим усилием воли я оторвал свои мысли от ее гибких губ и жадного рта. Я покачал головой, пытаясь рассеять туман желания, затуманивший мои чувства. Когда она откинулась назад и поцеловала скользкую от слюны головку моего члена, у более менее пришел в себя.
Я опустился на колени и обхватил руками ее лицо. Она настойчиво скулила от потери моего члена, поэтому я наклонился вперед и нежно поцеловал ее. Когда мы прервали поцелуй, я отстранился и посмотрел на нее.
— Ты знаешь, что я люблю тебя. Верно?—
Она улыбнулась и кивнула.
— И ты знаешь, что я всегда буду любить тебя.—
Она снова кивнула.
Я открыла рот, но не произнесла ни слова. Я снова поцеловал ее и набрался смелости. Когда я отстранился, я глубоко вздохнул, тяжело сглотнул и посмотрел ей в глаза.
— Джина, я должен тебе кое-что сказать…—
Глава 187
Джина посмотрела мне в глаза. Тень сомнения и замешательства мелькнула на ее лице. Ее глаза внезапно наполнились слезами.
— Что-то случилось?— спросила она, а ее голос дрожал от сдерживаемых эмоций.
— Нет, все в порядке.—
Она тяжело сглотнула. — Ты не хочешь этого делать... ?—
— Нет. Хочу. Очень. —Мой член все еще стоял прямо и прижимался к ее животу, когда мы опустились на колени на одеяло. — Мне больше ничего не нужно, но... я не могу.—
Она хмыкнула и попыталась сдержать слезы. — Почему бы и нет?—
—Потому что если я это сделаю... —Я посмотрел ей в глаза и почти закрыл рот. Но я знал, что должен поступить правильно, как бы трудно это ни казалось. Я должен был быть верен себе. Я прижал ее к себе и почувствовал, как она дрожит. Моя эрекция была неудобно согнута между нами, но почему-то это было уместно. — Потому что если я это сделаю, — продолжал я, — Ты возненавидишь меня.—
— Я не буду тебя ненавидеть, — хрипло сказала она. —Я люблю тебя. И всегда буду любить.—
Я отстранился и держал ее на расстоянии вытянутых рук, глядя глубоко в ее темные глаза. — Я знаю, что хочешь. И я люблю тебя. Но я должен тебе кое-что сказать.—
Она зажмурила глаза, и пара слез покатилась по ее щекам. Она прикусила губу, глубоко вздохнула и снова посмотрела на меня.
— Почему бы нам не присесть, — предложил я, хотя и знал, что лишь оттягиваю неизбежное.
Она нерешительно кивнула и откинулась на спинку стула, скромно поджав колени. Я попытался проигнорировать свою эрекцию, когда присоединился к ней на одеяле.
 
— Мне многое нужно тебе рассказать, — сказал я.
И вот я заговорил.
В общих подробностях я рассказал ей о Сьюзен. Я сказал ей, что люблю Сьюзан, но я не был влюблен в нее. Джина кивнула, и я продолжил. Когда я начал говорить о Стейси (еще раз, в общих чертах) Джина выглядела немного более взволнованной. Наверное, потому, что Стейси была ближе к нашему возрасту и представляла большую угрозу. Разумеется, я не рассказал о своих подозрениях о том, что возможно Стейси влюблена в меня. Слезы текли по лицу Джины, когда я продолжил. К моей чести, я не оправдывался и не скулил.
Когда я рассказал ей об Эми, ее лицо ожесточилось, и слезы прекратились. Когда я сказал ей, что занимался сексом с Эми, ее ноздри расширились. Ее губы побелели, и я с трудом сглотнул, но продолжал идти. Когда я закончил, Джина выглядела скорее сердитой, чем расстроенной. Увы, именно этого я и ожидал.
— Эта Эми — твоя девушка?— Спросила Джина, ее голос был холодным и жестким.
— Так и было. Мы расстались.—
—О? — Ее голос был полон презрения.
Я постарался не съежиться от ее тона и торжественно кивнул. — Прямо перед окончанием школы.—
Она скрестила руки на груди и вызывающе посмотрела на меня.
— Я вроде как разрушил наши отношения, — сказала я. Я оставил все как есть.
Джина ничего не сказала.
— Но это была моя вина, — серьезно сказал я. Я сделал паузу и позволил тишине затянуться. — Я не хотел тебе все это рассказывать. Но я много об этом думала.—
Она насмешливо фыркнула.
Я спокойно посмотрел на нее, и презрение покинуло ее. —Я должен был понять, что я хочу сделать. Но мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что ты девушка, которую я хочу, и ты та девушка, которую я люблю.—
—Ха!—
— Я знал, что должен рассказать тебе об Эми, — продолжала я неумолимо. — Я не мог держать это в себе. Если я это сделаю, это отравит наши отношения.—
—Так почему ты думаешь, что после этого всего, у тебя будут отношения со мной?— спросила она, а ее голос был полон негодования и презрения.
— Ничего, — смиренно сказал я.
Это был не тот ответ, которого она ожидала, и она немного успокоилась.
— Только то, что я люблю тебя и всегда буду любить, — сказал я. — Ничто этого не изменит.—
Ее глаза на мгновение смягчились, но затем она сжала челюсти и посмотрела на меня.
—И я надеюсь, что ты все еще любишь меня, но я пойму, если ты не захочешь со мной разговаривать. —Я остановился и облизнул губы, у меня внезапно пересохло во рту. —Все, что я могу сказать, это прости, и я люблю тебя. Я никогда не хотел причинить тебе боль. Ты должна поверить мне, когда я тебе это скажу. Я скорее умру, чем снова причиню тебе боль.—
Она не сказала ни слова, и я старался не ерзать. Внезапно она встала. Я тоже поднялся. Ее глаза, суровые и опасные, смотрели на меня. Боковым зрением я видел, как она сняла серебряный браслет с запястья. Когда он упал на землю, глухой стук эхом разнесся по моему телу, как взрыв.
— Можешь оставить себе ожерелье, — с горечью сказала она.
С этими словами она повернулась и умчалась. Не успела она пройти и десяти футов, как она разрыдалась и побежала. Мне хотелось бежать за ней, утешать ее, но я знал, что я был последним, кого она хотела видеть. Я искренне надеялся, что Кара ждет ее.
Я наклонился, чтобы поднять браслет, все еще теплый от ее тела. Я долго держал его, прежде чем спокойно лечь на одеяло. Не знаю, сколько я там пробыл, глядя на темный полог сосен.
Это могли быть минуты, а могли и часы.
***
На следующее утро я все еще болел, поэтому снова пропустил тренировку. В Клубе, Завтрак был тихим. Похоже, настроение заразило всю свою семью. Когда Джина вошла в здание, ее глаза были опухшими и красными, и она отказывалась даже смотреть на меня. Кара шла рядом с ней, и я рассеянно заметил, что они оба были одеты в бикини. Когда Кара встретилась с моим взглядом, она пожала плечами. Я уныло кивнул ей и вернулся к французскому тосту.