Летний лагерь свингеров (ЛП)

Она увидела, что я смотрю на него, и улыбнулась мне. — Я тоже купила тебе подарок на день рождения, — застенчиво сказала она. — Но я хотела отдать его тебе лично.—
Она упомянула об этом в последнем письме, которое я получил от нее до того, как моя семья приехала в лагерь.
— Но я не знаю, подойдет ли он тебе сейчас, — сказала она.
Отлично! Я становлюсь еще больше, а ее подарок не подходит. Наверное, мне повезло, и она не сразу сказала мне, как сильно я изменился. Я знаю, это может показаться странным, но я устал слушать «как сильно ты изменился».Я совсем не изменился, я все еще был собой.
—Хм… это здорово. Это дух, который имеет значение, — сказал я вяло. Я опустился на плот и сел, скрестив ноги, а Джина продолжала смотреть на меня.
— Прости, — сказала она, ловя себя на слове. —Это просто, что ты…—
— Так сильно изменился. —Я старался, чтобы в моем голосе не было сардонического тона.
Она опустила глаза и слегка нахмурилась.
— Все в порядке, — сказал я как можно мягче. — Наверное, я все еще немного стесняюсь. Я знаю, что изменился, но иногда мне кажется, что люди смотрят на меня. Я думаю, мне тоже еще хочется смеяться как толстый ребенок, и все.—
— Ты никогда не был толстым, — яростно сказала она. —И никто никогда над тобой не смеялся.—
Я хотел бы, чтобы это было правдой, но я решил позволить ей сохранить свои иллюзии.
Внезапно она протянула руку и провела пальцами по моим влажным волосам. — Твои волосы тоже длиннее. Мне это нравится. — Она покраснела, когда поняла, что только что прикоснулась ко мне. Она старалась не отдергивать руку слишком быстро. — Прости меня.—
— Не стоит, — сказал я. — Мне понравилось.—
Она застенчиво улыбнулась и посмотрела на меня широкими, ищущими глазами. — Я скучала по тебе.—
— Я тоже по тебе скучал.—Мое сердце дрогнуло, когда я подумал о том, что я должен был сказать ей, но я старался не дать эмоциям коснуться моего лица. — Я ждал тебя все утро и большую часть дня, но.....—
— Да, мы уехали из Чарльстона поздно из-за Лии. Она провела ночь в доме друга прошлой ночью и не пришла домой, когда должна была.—
Я не мог не улыбнуться ее отвращению.
— Мы с Карой были готовы убить ее... Чему ты улыбаешься?—
Я старался не краснеть, но уверен, что у меня не получилось.
— Что?—
— Ты такая милая, когда злишься.—
Она снова робко улыбнулась и сосредоточилась на руках.
— Кроме того, — сказал я. — Это дало мне время поговорить с мистером Кершоу. Знаешь, человек, который занимается бронированием.—
Она закатила глаза и кивнула.
— Тетя Сьюзен на выходных в Колумбии, и он приветствует всех, кто приезжает.—
—Да.—
— О да, — смущенно ответил я. — Он поприветствовал всех вас.—
Она театрально кивнула.
Я покраснел и опустила голову, делая вид, что смотрю на полотно плота. Когда я поднял глаза, она улыбалась мне. — Что?— Спросил я.
—Ты милый, когда ты тупишь. —Она улыбнулась мне. — Может, ты и дурак, но ты мой дурак.—
Ты говоришь это сейчас, подумал я про себя. Я улыбнулся ей и попытался скрыть растущее беспокойство.
В тот вечер вся семья Коултеров ужинала с нами. Джина и Кара дразнили Лию по поводу позднего начала дня, но это были не злые, а просто добродушные сестринские уколы. Со своей стороны, Лия в основном игнорировала своих старших сестер и вела оживленный разговор с Эрин. Большая часть их разговора, насколько я слышал, состояла из разговоров о мальчиках. Когда я не слышал, что они говорят, они вместе хихикали.
Джина посмотрела на них снисходительно, а затем посмотрела на меня, как будто говоря: —Ах, дети.—
Я улыбнулся в ответ и почувствовал себя очень зрелым. Когда я поднял глаза, Кара улыбалась нам обоим. Джина покраснела и потянулась к моей руке под столом. Она сплела мои пальцы и сжала их. Я улыбнулся ей и провел пальцем по указательному пальцу.
После ужина родители захотели прогуляться. Эрин и Лия направились в каюту Колтера. Когда Кара исчезла, мы с Джиной неожиданно оказались наедине. Взявшись за руки, мы спустились на песчаную волейбольную площадку. Скамейки вдоль боковой линии были в основном частными. Мы сидели на одном, очень близко, но не касаясь, все еще держась за руки.
 
Перед отъездом в Колумбийский университет мы со Сьюзан долго говорили о Джине. Она дала мне несколько действительно хороших советов о том, что я должен делать, и как я должен это делать.
Суть ее совета заключалась в том, что мне нужно было показать Джине, что я все еще люблю ее, но я не собирался использовать ее. В принципе, было бы неплохо заняться с ней сексом, даже оральным сексом.
Я знал, и Сьюзан согласилась, что Джина, вероятно, будет шокирована и рассержена, когда узнает об Эми. Возможно, она никогда больше не захочет говорить со мной, и я не хочу, чтобы она чувствовала, что я охотился на ее любовь ко мне, просто чтобы ей повезло. Так что я решил, что не собираюсь делать ничего, кроме как целовать ее, независимо от того, насколько сильно каждый из нас хотел пойти дальше. Все остальное покажется нарушением ее доверия. Я горячо надеялся, что мне не придется ранить ее чувства в этом процессе. Я с сожалением подумал, что это на потом.
Я также прекрасно понимал, когда рассказать ей об Эми, не говоря уже о Стейси и Сьюзан. (Конечно, мы со Сьюзан решили, что мне не нужно ничего говорить о маме. Мне нужно было время, чтобы показать ей, что я все еще забочусь о ней, но не слишком много времени. Если бы я слишком задержался, казалось бы, что я сказал ей только из стыда или вины, а не из искреннего желания признаться и разобраться.)
Так что я планировал провести время с Джиной, чтобы доказать, что люблю ее, день или два. В воскресенье вечером я собирался поговорить с ней и получить свои шишки (сколько бы мне ни пришлось их принимать). Тем временем, я собирался свести физическую сторону наших отношений к минимуму.
К сожалению, в реальной жизни все было не так просто.
Глава 179
Когда она села рядом со мной на скамейку, я почувствовал тепло ее тела. Мои ладони начали немного потеть, и я почувствовал, как мое сердце забилось. Когда Джина приблизилась ко мне, у меня внезапно пересохло во рту. Мне хотелось дотянуться до нее, обнять, поцеловать, но я знал, что должен держать свои желания под контролем. Если нет...
Прежде чем все могло пойти дальше, я повернулся к ней лицом, чтобы держать свои бушующие гормоны под контролем, и она тоже повернулась. Мое левое колено касалось ее правого, а она все еще держала мою левую руку.
Солнце только начало опускаться к горизонту, и свет превратил ее кожу в красноватую бронзу. Я старался не пялиться на ее тело, но она была еще красивее, чем я помнил. Ее груди были твердыми и круглыми, и они слегка дрожали, когда она смеялась. С внутренней усмешкой я обнаружил, что пытаюсь рассмешить ее, просто чтобы посмотреть, как они двигаются.
Контраст между ее светлыми и темными участками кожи был невероятно соблазнительным, и мои глаза были прикованы к месту соединения ее бедер. Поскольку она сидела с слегка раздвинутыми ногами, я едва мог разглядеть мясистые губы ее киски. На мгновение я задумался, смогу ли я когда-нибудь снова приблизиться к ним. Я вытряхнулся из своей жалостливой задумчивости и попытался обратить внимание на то, что она говорила.
Мы говорили о разных вещах. Она рассказала мне о своей подруге Лизе и о том, как она поддерживала меня, когда я «глупел». Она также извинилась за то, что сама уделяла столько внимания школе. Было приятно узнать, что она поняла, что нужно два человека, чтобы развестись, а не один. Мы говорили о ее учебе в школе, о некоторых других ее друзьях (Венди, Маргарет и Соня), о том, что она делала до приезда в лагерь, и о многом другом.
Я рассказал ей о своем сезоне борьбы. Она спросила о некоторых из моих игр, поэтому я рассказал ей о первой большой, один с Карстерс Эммет (тот выпендрежник). С тех пор я стал намного лучшим борцом и вспоминал этот матч со смесью веселья и нежности. На самом деле, я действительно с нетерпением ждал, чтобы снова бороться с ним. Я не знал, смогу ли я победить его или нет, но я поклялся, что у него не будет времени издеваться надо мной. Джина рассмеялась, когда я рассказал ей о том, что творилось у меня в голове, когда он швырял меня по коврику, и я старался не сосредотачиваться на ее дрожащих грудях.