Летний лагерь свингеров (ЛП)

Она назвала меня мужчиной! Мое сердце бешено колотилось, но я старался сохранять раскаяние на лице.
—Я хочу заняться сексом с напористым мужчиной, — сказала она, глядя мне в глаза. — Ты меня понимаешь?—
Я кивнул. Я думал, что действительно понимаю, о чем она говорит, хотя знал, что в будущем мне придется обратить внимание на свои действия.
—молодец.—
Когда она снова посмотрела мне в глаза, я почувствовал, как ее бедра сдвинулись, и она намекающе улыбнулась.
— Теперь я хочу попробовать еще раз, — сказала она, нежно прижимаясь ко мне. —Я хочу, чтобы ты взял свой замечательный, толстый, твердый член и трахнул меня. И если тебе что-то нужно, будь настойчивым, и дай мне это знать. Скорее всего, я тоже этого захочу.—
Ее глаза заблестели, когда я отодвинулся для следуйщего толчка.
Глава 162
На следующий день нам со Сьюзан пришлось ехать в город за коробками. Я встал рано, быстро принял душ, оделся и направился вниз по холму к ее дому. Когда я пришел, она готовила завтрак. Я постучал и открыл дверь, не дожидаясь, пока она повернется.
— Доброе утро, — весело сказала она.
Аромат тостов наполнил кухню, и она улыбнулась мне, когда я сделал глубокий вдох, чтобы насладиться запахом.
— Я скучаю по приготовлению завтрака для мальчиков, — сказала она.
Она поставила передо мной тарелку и многозначительно посмотрела на мои шорты. Я смущенно улыбнулся и сдвинул их вниз по бедрам.
—Но я не могла сделать этого с мальчиками, — сказала она, опускаясь на пол, а ее глаза остановились на моем застывшем пенисе.
Она насытилась мной, а я насытился французскими тостами. Потом она приготовила себе простой тост, и я последовал за ней, все еще без шорт, обратно в спальню. Там она села, скрестив ноги, в центре кровати и жестом пригласила меня присоединиться к ней.
— Ах, выносливость молодости, — сказала она, увидев мой полу-стоячий член. — Запомни эту мысль.—
— Конечно, — сказал я с усмешкой. —Что происходит?—
—Нам нужно поговорить.—
При ее серьезном тоне я начал немного нервничать. Я что-то натворил?
— Ты знаешь, — сказала она. —Ты намного веселее, когда забываешь жалеть себя.—
Я моргнул на нее. — Что ты хочешь этим сказать?—Наконец-то я спросил.
— Ну, это значит то, как это звучит. Когда ты не жалеешь себя, с тобой довольно весело быть рядом.—
Когда я ничего не сказал, она продолжила.
— Ты готов поговорить о том, что тебя беспокоит?—
— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.— На самом деле, конечно, я так и сделал. Я просто не хотел об этом думать. Последние пару дней все шло так хорошо. Я думал, что если не буду беспокоиться о Джине, Эми или любой другой женщине, кроме Сьюзан, то не впаду в депрессию. Я вообще не хотел говорить о вещах, но в каком-то смысле хотел поговорить с кем-то об этом. Наверное, я отчаянно хотел поговорить со Сьюзан о том, что мне делать, но у меня не хватило смелости самим поднять этот вопрос.
— Выкладывай, — сказала она, чувствуя мое нежелание.
— Речь идет о девушке, — сказал я осторожно.
Она просто кивнула.
— Вот эта девушка ... Эми. .. из школы. Хотя, думаю, я должен сказать, что была одна девушка...—
— Не расстраивайся из-за этого, — предупредила Сьюзан. — Просто расскажи мне о ней.—
Так я и сделал. Я рассказал ей о своем учебном году, обо всех частях, которые я пропустил, когда мы говорили в воскресенье. Я рассказал ей о том, как мы с Эми подружились, а потом пошел на двойное свидание со Скоттом и Шеннон. Я рассказал ей о том, как мы с Джиной разошлись, когда я жил на борцовском ковре. Я рассказал ей об Эми и джакузи, а потом на следующее утро. Я рассказал ей о страхе перед беременностью. Я рассказал ей все. С помощью нескольких проницательных вопросов она вытянула из меня больше информации, но по большей части она просто позволила мне поговорить.
— Хуже всего то, — сказал я спустя 45 минут, — что я не знаю, что сказать Джине. Но я буду смотреть правде в глаза, как мужчина.—
 
Она смотрела на меня безмятежно, достаточно долго, чтобы я снова начал извиваться. — Ты серьезно? — наконец спросила она.
Ее проницательный взгляд меня немного смутил, но я сглотнул и кивнул. Думаю, я ожидал, что она мне посочувствует или, может быть, скажет, что все само собой уладится.
— Ну, если ты собираешься смотреть правде в глаза, как мужчина, тебе лучше начать вести себя как мужчина, — сказала она категорично.
Я моргнул, слишком ошеломленный, чтобы что-то сказать.
—Быть мужчиной, — это брать хорошее с плохим и не ныть об этом. Нытье никогда ничего не решало, и ты говоришь, как ребенок.—
—Ныть?—
— Да, ныть, — сказала она. —Я понимаю, что ты находишься в трудной ситуации, и это не может быть полностью твоей виной. Но вам все равно нужно решить проблему, а не ныть о том, что ты не знаешь что делать.—
—…—
— Ты когда-нибудь говорил об этом с родителями?—
Я угрюмо покачал головой. Мне не нравилось, когда мне говорили, что я ною и стону.
— Почему бы и нет?—
Я пожал плечами.
Когда она больше ничего не сказала, я начал искать ответ. Я знал, что она этого ждет, и что она не собирается продолжать, пока не получит его. Что они могут знать об этом? Наконец я горячо спросил: — Чем они могут мне помочь?—
— Ты действительно так думаешь?— спокойно спросила она.
Я посмотрел на нее, надеясь, что одного моего выражения лица будет достаточно. Я ожидал, что она разозлится или накричит на меня. Вместо этого ее глаза смягчились, и она глубоко вздохнула.
—Наблюдать, как ты проходишь через это, было одной из самых трудных вещей, которые когда—либо приходилось делать твоей матери. Ты знал об этом?—
На мгновение я перестал дышать. Я уставился на нее, и все вокруг меня стало бесформенным пятном. —Что…?—.
—Это разрывало ее изнутри, зная, через что ты проходишь, и не в состоянии помочь.—
— Она знала? —Спросил я удивленно.
Сьюзан кивнула. — Да, она почти все поняла.—
— Как?—Рту вдруг пересохло, и я уже видел ужасные сцены быть наказанным на всю оставшуюся жизнь.
— Она твоя мать, Пол, — сказала Сьюзан, смягчая голос. — Думаешь, она не обращает на тебя внимания, и не замечает твоего настроения?—
Я тяжело сглотнул.
— Она поняла, что происходит с Эми, когда однажды утром тебе позвонили.—
Я сразу понял: утром, когда Эми сказала мне, что у нее начались месячные. Я прочистила горло и тяжело сглотнула, но рот все еще был наполнен ватой. — Как?— Неужели я не могу придумать ничего лучше?!
—А как ты думаешь?— Спросила Сьюзан, ее голос был полон иронии. —Она умная женщина, Пол. Доверься ей.—
Я кивнул, все еще слишком потрясенный, чтобы говорить.
— И пока ты здесь, отдай ей должное за желание помочь тебе. Ты заставил ее потратить очень много нервов за последние пару месяцев. Ты знал об этом?—
Я отрицательно покачал головой.
— Что ж, так и есть. Если у тебя проблемы, и не важно, что ты думаешь, ты всегда можешь поговорить с ней. И если ты думаешь, что не сможешь поговорить с ней, подумай еще раз, потому что ты, вероятно, ошибаешься. О чем ты думал, не разговаривая с единственным человеком в твоей жизни, который гарантированно будет любить тебя несмотря ни на что?—
—Но...—
—Как ты думаешь, она перестанет любить тебя, потому что тебе 16, и ты сделал что-то глупое, как практически каждый 16-ти летний в истории мира, в то или иное время? Так... О чем ты только думал?—
—Но я...—
— Ты не думал, — сказала она окончательно. Это было обвинительное заключение.
Я начал было оправдываться, но она слегка нахмурилась, и я понял, что это бесполезно. Я опустил голову и угрюмо покачал ею.
— Пол, — сказала она мне на макушку. —Мой отец говорил мне, что есть причины, и есть оправдания. Его интересовали не оправдания, а только причины. Так почему ты не поговорил со своей мамой?—