Летний лагерь свингеров (ЛП)

Она покраснела и улыбнулась мне. — Ты действительно так думаешь?—
Я быстро кивнул. Мне стало немного трудно просто думать об этом, поэтому я взял ее маленькую руку и положил ее себе на промежность, позволяя ей почувствовать мой стояк.
— Аккуратно, — сказала она, явно начиная проникаться этой мыслью. — Ладно, — сказала она неожиданно решительно. —Я сделаю это.—
Я наклонился и крепко поцеловал ее, наслаждаясь ощущением, когда ее обнаженное, сексуальное тело прижалось ко мне.
Эми оставила трусики в гостевой спальне и вышла в одной длинной ночной рубашке. Она пошла в ванную, и я встретил ее, когда она выходила. Скотт и Шеннон были на кухне, когда мы вышли, поэтому мы пошли к ним.
Скотт был одет так же, как и я, а Шеннон — в рубашку на пуговицах. Рубашка выглядела выглаженной, и я подумал, что это была рубашка Скотта, которую она взяла из его шкафа. На ней также были розовые трусики, которые я видел, когда она двигала ногами. Пока девочки готовили завтрак, мы со Скоттом пошли в семейный номер, чтобы позвонить родителям и зарегистрироваться на утро.
Когда мы со Скоттом вернулись с телефонного звонка, мы были поражены. У Эми было четыре старших брата, и ее представление о завтраке было значительно больше, чем мы со Скоттом ожидали. Даже Шеннон, которая двигалась так быстро, как только могла, помогая, была явно в восторге от Эми. Эми, со своей стороны, была как генерал на поле боя. У нее был фартук, обвязанный вокруг маленькой фигурки, и она присматривала за кастрюлей и двумя сковородками на плите. Она велела Скотту и мне накрыть на стол и принести напитки, и мы не раздумывали, прежде чем прыгнуть к ней. Скотт ухмыльнулся и подмигнул мне. Что я мог сделать, кроме как пожать плечами и улыбнуться в ответ?
Когда Эми закончила, на столе стояли тарелки с яичницей, сосисками, беконом, тостами, блинами и миской крупы. То немногое свободное место, что оставалось на столе, было занято стаканами апельсинового сока (единственное, кроме обстановки, что было любезно предоставлено Скоттом и мной), джемом, маслом и сиропом. Я ожидал холодных хлопьев, и могу сказать, что Скотт думал о чем-то подобном. Когда Эми села рядом со мной на банкетку у эркера, я поцеловал ее в щеку. Она смущенно улыбнулась и покраснела, но приблизилась ко мне.
Мы со Скоттом ели как короли. Мы росли подростками, и я, на этот раз, ел с полной самоотдачей. Думаю, мы с ним вдвоем закончили больше половины того, что Эми и Шеннон починили. Со своей стороны, девочки хорошо позавтракали, но ни одна из них даже не приблизилась к количеству еды, которую мы со Скоттом съели.
Когда мы закончили делать из себя свиней, девочки начали убираться. Вспомнив о своих манерах, я встал, чтобы помочь им, и Скотт быстро последовал их примеру. В мгновение ока мы в значительной степени убрали весь беспорядок, и вернулись к столу, чтобы расслабиться и переварить все что мы съели.
Мы немного поговорили, но я заметил, что Скотт и Шеннон обмениваются все более и более скрытыми взглядами. Вскоре после того, как рука Шеннона незаметно заползла Скотту на колени, Скотт потянулся и театрально зевнул, сказав, что подумывает о том, чтобы вздремнуть. Шеннон согласилась, что ей тоже хочется спать, и они оба ушли в комнату Скотта до того, как мы с Эми действительно узнали, что произошло.
Мы остались только вдвоем на кухне, и я посадил Эми к себе на колени. Мы начали целоваться, и вскоре моя рука оказалась под ее рубашкой, нежно потирая ее голую киску. Она тяжело задышала, и я мог сказать, что она тоже хотела вернуться в нашу комнату. Однако у меня были другие идеи. Я начал стаскивать с нее рубашку, и она была так поглощена моментом, что не сопротивлялась.
Как только она оказалась голой у меня на коленях, мой член быстро встал полностью, прижавшись к ней. Ее ноги были широко раздвинуты, чтобы дать моей руке легкий доступ к ее киске. В мгновение ока я тоже разделся, и Эми стояла на коленях, и сосала мой член. Примерно через пять минут ее активного языка я вытащил его. Я хотела вернуться в спальню, но на этот раз у Эми были другие идеи. Она двинулась лечь на банкетку, но я остановил ее.
 
— Вот, — сказал я, отворачивая ее от себя.
Она посмотрела на меня в замешательстве, но она слишком далеко зашла, чтобы останавливаться.
— Тебе понравится, — сказал я, наклоняя ее над столом.
Одной рукой я сжал свой член, а другой направил его на ее кииску. Она была такой-же тугой, как и раньше, но ее киска текла как водопад. Я не проскользнул в нее легко, но с постоянным давлением, я, наконец, засунул его полностью.
Эми перебросила свои медовые волосы через плечо и посмотрела на меня, а ее лицо было олицетворением похоти. Я схватил ее за бедра и начал входить в нее. Она начала кончать почти сразу, ее киска сжимала мой член, заставляя меня действительно давить, чтобы снова войти в нее.
Когда я впервые в нее вошел, я планировал вылезти и сесть ей на спину. Но это был первый раз, когда у меня был мой голый член внутри ее киски за долгое время, и контакт кожи с ее влагалищем был как удар током. Последним толчком я врезался бедрами в нее, полностью входя в нее. Мой член распух, а потом практически взорвался. Я почувствовал, как рывок за рывком, моя сперма вливалась в нее.
—О Боже, — удивленно выдохнула Эми, ее голос смутно зазвучал в моем затуманенном удовольствием сознании. — Я это чувствую. Я чувствую, как ты стреляешь в меня. Это так приятно.—
Наконец, я рухнул на нее, и мы оба тяжело дышали. Я поддерживал нас одной рукой на столе, а другой обхватил Эми. Мой член медленно начал размягчаться, и я чувствовал, как наши объединенные соки сочатся из ее киски. С почти болезненной ясностью я вдруг понял, что я не вытащил, я не одел презерватив, и моя сперма теперь заполнила ее киску.
Глава 149
На следующей неделе я был в эмоциональном расстройстве. Что я такого сделал? Почему я это сделал? На второй вопрос было легче ответить, чем на первый: я был возбужден и чувствовал себя брошенным, что делало меня бессильным против желания и очевидного влечения Эми.
Но был первый вопрос, который, казалось, преследовал меня каждое мгновение. Что я такого сделал? В этом ответе было несколько вариантов, и мне не нравился ни один из них.
В чисто физическом смысле, я волновался, что Эми может забеременеть. Я мог бы сказать, что она тоже беспокоилась об этом, но она также была поглощена эмоциями, которые приходят от любви. Я мог сказать, я видел это раньше, и я чувствовал это раньше. Меня немного беспокоило, что я могу смотреть на это со стороны, так аналитически.
Что я чувствовал по отношению к Эми? Это была любовь или просто похоть? Что-нибудь еще? К счастью, я решил, что это нечто большее, чем просто похоть. Мне бы не хотелось каждое утро сталкиваться с собой, если бы я думал, что просто использовал ее для секса. Я бы не хотел быть человеком, достаточно черствым, чтобы использовать кого-то другого. Я буквально ненавижу быть собой. Так что я был глубоко счастлив понять, что я действительно что-то чувствую к ней. Но была ли это любовь? Конечно, это была привязанность, но кроме этого, я просто не знала, что еще.
Со своей стороны, Эми знала. Она была влюблена. Остаток того дня, который мы провели в доме Скотта (до того, как девочки должны были появиться у Бекки Леонарди), она проявляла ко мне постоянную привязанность. На следующей неделе, в школе, она потихоньку подкрадывалась ко мне, когда могла. Я наслаждался вниманием, но у меня была еще одна проблема: Джина.
Я все еще очень любил Джину. После вечеринки в доме Скотта меня мучила вина. В моем сознании я понял, что секс со Сьюзан или Стейси не изменял Джине. Если бы у меня был секс с Кендалл, так бы оно и было. Постепенно я понял, что, вероятно, влюблен в Эми, и понял, что изменил Джине. Я знал это, и я был слишком честен с собой, чтобы опровергнуть этот факт.
В пятницу перед Пасхой, Скотт, Шеннон и Эми хотели пойти в кино. Я отпросилась, сказав им, что мне нужно пойти поужинать с семьей. Это была ложь, но я не знаю, что еще сказать. Мама могла сказать, что что-то случилось, потому что вскоре после обеда (дома, конечно), я пошел в свою комнату, закрыл дверь, и сел за свой стол.