Исход (СИ)

— Брат Мартелл, вы еще не поняли? — улыбка Аркана была горькой. — Именно нас и представят злодеями. Нас обвинят вот в этом… Обвинят во всем!
Он взмахнул рукой, обведя ширикоим жестом ад, творящийся в Кесарии.
— Миллионы и миллионы людей и нелюдей уже через полгода будут уверены, в том, что ортодоксы и популяры сорвали выборы, сожгли Кесарию, напали на иерархов и эльфийское посольство, злым колдовством помутили разум добрых жителей столицы, и съели десять тысяч младенцев и изнасиловали пятьдесят тысяч девственнниц! Я не удивлюсь даже, если популяры выкрутятся, плюнут на погибших здесь единоверцев и заключат с новым Синедрионом какую-нибудь тошнотворную унию, и мы останемся в одиночестве.
— Но зачем тогда… — глаза брата Мартелла расширились. — Зачем все эти терпыхания? Зачем было ехать в Кесарию и участвовать в выборах, зачем вся эта история с Беллами, алхимией, эльфами, голосованием за дю Массакра? Только для того, чтобы спасти как можно кесарийских ортодоксов? Это благородно, это почти подвижничество и близко к мученичеству, и мы, служители церкви, полностью одобряем, но… Это безумие! Для чего, ваше высочество?
— О! — из горькой усмешка Буревестника превратилась в зловещую. — Если уж и придется сражаться со всей Империей — то нам просто необходимо исправлять статистику в нашу сторону, всякий раз, как только предоставляется такая возможность.
Аркан пришпорил Негодяя и вырвался вперед, крупной рысью пересекая мост и оказываясь на многострадальной Ремесленной стороне.
— Статистику? — удивился священник. — О чем он говорит?
— Нас ждут великие дела, маэстру! — откликнулся Разор. — Я говорил, что мой квартирмейстер — хитрый и расчетливый сукин сын? Да? Теперь у его хитрости и расчетливости масштабы не корабельные, а герцогские, и у статистики — тоже… Дай Бог нам такого Императора, маэстру… Или наоборот — не дай Бог?
* * *
Чем погромы и беспорядки отличаются от правильного боя? В первую очередь — отсутствием дисциплины и четкого плана. У погромов есть только общая идея: круши всех, кто не такой как мы! Этой идее оптиматские иерархи и их союзники постарались придать стройности, дать буйной энергии толпы четкое русло для изливания.
Отряды наемников дю Ритёра должны были стать лоцманами и проводниками ненависти… Но опытные ландскнехты оказались сами заражены этой бациллой: Черные Птицы Эадора сработали отменно, их диверсии и саботаж привели к ожидаемому резулльтату. В каждом встречном люди дю Ритёра и маги из отщепенцев видели теперь угрозу.
А после того, как слух об убийстве чуть ли ни десятка иерархов Синедриона облетел город, лучшие наемники Запада сорвались с цепи: они подхватили и раздули эту новость, и направили гнев оптиматской черни и дворян-фанатиков не только на еретиков — но и на нелюдей! И да, гномы и орки попали под горячую руку, но — кто будет разбирать? Лес рубят — щепки летят! Офицеры дю Ритёра были удивлены: как оказалось, у них есть союзники — отряды некого Ромула Беллами, которого никто не видел, но все о нем говорили. С этими людьми пришел сумасшедший алхимик, у которого имелись средства против природной магии тъялери, и карта, на которой были отмечены зеленые насаждения, которые эльфы могли использовать для нападения на любого, злоумышляющего против Туринн-Таура! Что это как не доказательство заговора — магическое оружие нелюди в центре Кесарии? Воистину все силы зла собрались вместе, чтобы погубить детей Феникса, и воистину правы были те, кто решил бить на упреждение!
Именно поэтому первый удар по Ремесленной стороне — оплоту ортодоксов в Кесарии — не принес тех же результатов, что и действия в других частях города. Поэтому, а еще по причине очень простой: ортодоксы ждали. Вооруженные и готовые, они стояли на баррикадах и крышах своих домов, жгли факелы, грели масло, готовили топоры, копья и алебарды!
Так что после кровавого штурма Туринн-Таурского консульства, и сражений с ожившими деревьями и хищными растениями в парках и скверах, после первых стычек с сумасшедшими раскольниками-милитаристами оказалось, что идти погибать на баррикадах больше особенно никто и не хочет… Пока подошли отряды с Торговой и Благородной сторон, уже набившие карманы и напившиеся крови, пока подтянулись новые группы наемников — прошла половина ночи.
  
Командиры ландскнехтов прекрасно знали общий план: до рассвета нужно было закончить грязную работу, чтобы войска феодалов Центральных провинций вошли в Кесарию как спасители, не замарав рук. Именно для этого все и начиналось — чтобы император Карл Вильгельм из новой династии Краузе вступил на престол в силах тяжких и с незапятнанной репутацией миротворца. Но и тут выходила заковыка: императором, вроде как, избрали Антуана дю Массакра — на Западе человека весьма известного. Молодой барон среди воинской братии пользовался авторитетом как умелый воин и хороший военачальник, который один из немногих добивался успехов во время тяжелой и кровопролитной Аскеронской воины, окончившейся бесславно и трагически для многих и многих добрых оптиматов… Сомнения поселились в сердцах ландскнехтов. Офицеры и солдаты дю Ритёра взяли паузу, расположив силы кесарийских оптиматов у мостов на набережной Рубона Великого, взяв ортодоксальные кварталы в полукольцо, оставив еретикам возможность покинуть город только через Гетто — где тоже шли уличные бои…
Было принято решение: дожидаться войск Краузе. Пусть благородные маэстру сами решают, что делать с многотысячной и до зубов вооруженной бандой еретиков, засевшей в этом чертовом лабиринте улочек под названием Ремесленная сторона! Если им так хочется — пусть ведут штурм, теряют людей… В конце концов, одно дело — погромы, и другое — правильный бой! Вольная Компания дю Ритёра справилась бы и с этой задачей, но вместо гамбезонов на них были бы бригантины и барбюты, атаку прикрывали бы скорпионы и катапульты, и действовали бы они плечом к плечу с проверенными товарищами-ветеранами, а не со странным разношерстным сбродом! За осаду и штурм крепостей им денег здесь не платили…
Договорившись до этого, маги и офицеры, руководившие атакой на Ремесленную сторону, собрались разойтись по отрядам, чтобы передать им приказ держать позиции, как вдруг два события, произошедших практически одновременно, заставили их полностью пересмотреть планы на будущее.
Сначала — заполыхали причалы Портовой и Рыбацкой сторон и огромные зернохранилища на стороне Казенной. Рубон Великий наполнился сотнями и сотнями бортовых огней, движущихся вниз под течению. Чей это был флот? Кто мог напасть на Кесарию в эту проклятую ночь? Ответ прозвучал в виде одного из тех странных ортодоксальных псалмов, что поются фанатиками-фундаменталистами без всякой рифмы, странно и пугающе:
— Блажен муж, боящийся Господа, возлюбил он заповеди Его!
Сильны будут на земле потомки его, род праведных будет благословен!
Слава и богатство в доме его, и правда его пребывает из века в век… — мрачный хор голосов разнесся над великой рекой…
Оптиматы на берегу в смятении пытались осознать происходящее, спешно строились в боевые порядки, боясь атаки с двух сторон — с воды и суши. Тем более, стоящие на крышах своих домов кесарийские ортодоксы тоже услышали страшный хор, и пришли в небывалое воодушевление:
— Добрый щедро дает взаймы, будет оправдан он на Суде и вовеки не поколеблется.
Навеки памятен будет праведник, дурной молвы не убоится он! — песнопения раздавались над всей Ремесленной сторонй, и оптиматы предпочли стянуть свои силы в кулак, оголяя многие направления, но обезопасив при этом себя…
И сделали это очень вовремя — на мосту, соединявшем Торговую сторону с Ремесленной показались сотни всадников с факелами, над ними реяло страшное черное знамя с красным оскаленным черепом. Арканы!
— Сердце его уповает на Господа; непоколебимо сердце его, не устрашится он, взирая на врагов своих! — раздался громовой голос, и с моста, воды и суши откликнулись тысячи и тысячи: — С нами Бог! Виват, Аркан!