Патриот. Смута. Том 8 (СИ)

Пока все же не ясно, насколько мощный удар по их желанию сражаться нанесен. Потери приличные, пощипать удалось и наемников, хотя, конечно, основной костяк в виде мушкетеров и пикинеров не тронут.
А это грозная сила.
Пока что по моим прикидкам из строя выведено где-то с тысячу человек, может, даже больше. И здесь дело не в том, сколько мы убили. Хотелось бы, чтобы немного. А сколько не смогут принять участие в грядущем бою — раненые, бежавшие в панике, бросившие все.
  
Авангарду досталось сильно, это точно.
Тем, кто был на левом берегу тоже прилетело стрелами. Побило, посекло коней. А дворянин без лошади, с луком и копьем — это какой-то странный воин. Чего ему делать? Не пикинер, не стрелец. Толку от такого мало. Перевооружать. А получится ли? Хватит ли авторитета у воеводы?
Ну и французам прилетело. Уверен, человек двести они потеряли.
И все это — приличный удар по моральному воинскому духу московской армии.
— Господарь. — Богдан, что был рядом со мной, неуверенно заговорил. Был он бледен и нервно как-то правил конем. — Дозволь… Дозволь слово молвить.
— Говори. — Я улыбнулся, посмотрел на него.
Мы шли на юг к Серпухову. Потерь почти не было. Убитыми человек семь из тех, что были на моей стороне, на правой. Раненых около пятидесяти, но все более или менее легкие. Сколько-то еще потеряно там, на левом берегу.
Да, убитых мы не всех забрали.
Но, когда речь идет о живых, не стоит думать о мертвых.
— Говори. — повторил я, смотря на все еще сомневающегося собрата.
— Господарь, удача была на нашей стороне. Надо было бить! Бить господарь! И рухнули бы они, посыпались! Еще немного и…– Он уставился на меня, в глазах ярость была, гнев. — И победа была бы за нами. И Смуте конец.
Я смотрел на него с улыбкой.
— Богдан… — Повернулся и идущим рядом бойцам из сотни Якова. Все они все равно слышали наш разговор, спросил. — Кто еще так думает?
Бойцы молчали.
Сам Яков только головой покачал. Он меня уже понимал. Все же не был он молод и горяч, как этот казак.
— Слушайте, собратья мои. — Начал я. — Мы же не убивать людей русских шли. Наша цель Земский Собор. Чем больше здесь их поляжет и нас, тем сложнее с ляхами и шведами совладать будет.
Посмотрел на казака, в глазах того видел удивление.
— Французов мы знатно потрепали, а вот шведы и Делагарди, пехота. Они с нами сильно схлестнулись бы. Тяжело бы было. Может быть…
— Наша взяла бы.
— Может, и взяла бы. Уверен даже. Только. Сколько полегло бы? Половина?
Он смотрел на меня, скрипел зубами.
— А так сколько?
— Меньше сотни и то, почти раненые все. — Прогудел Пантелей доселе не встревающий.
— Вот. Как думаешь, страшно им? Страшно Делагарди? Страшно Шуйскому этому, Дмитрию? Каждому из его людей?
— Не знаю.
— А ты подумай. Мы налетели, побили сколько? Тысячу, две? И ушли. А ему еще к Серпухову идти. Он каждый шаг свой теперь будет страшиться сделать. Пойдет весь озлобленный и напряженный. Шуйский этот. А люди-то видеть это будут. И… Вот скажи мне Боган. — Уставился на него пристально. — Если бы атаман твой страшился каждого шага, ты бы бился за него?
— Ну… — Не очень понимая, о чем речь ответил казак. — Ты не страшишься, но отступил.
— Отступил, чтобы людей сохранить. Люди, наша сила. А страх, что мы вселили, их слабость. Побегут от него бойцы. Кто-то может даже к нам.
Он покачал головой.
— Мудр ты, господарь. Не понимаю я. Добить бы. Дело славное.
— Добивать русских не надо. Надо, чтобы они под наши знамена стали. А Шуйского, это да. Шуйского надобно.
Дальше ехали молча. До ночи нам надо было добраться до Серпухова, а это путь неблизкий с учетом скоростей воинств этого времени.
Вряд ли войска Дмитрия и Делагарди сдвинутся куда-то дальше реки Лопасни сегодня. Сегодня они будут заниматься ранеными и решать свои внутренние дрязги. Кто виноват в разгроме и что со всем этим делать. Это уже точно.
Время шло, и когда по моим прикидкам с момента боя прошло часа три, из Серпухова к нам прибыл гонец.
  
Глава 4
 
Вечер близко, а до Серпухова еще идти и идти. Но к ночи, думаю, выйдем.
Гонец спешился, предстал передо мной, вытянулся по струнке.
— Случилось чего? Докладывай.
— Гуляй-город нашли. — Отчеканил он. — Отправили доложить, господарь.
— Чего? — Я сразу даже не понял, о чем он говорит.
Как нашли? Его же изготавливают.
— Гуляй-город. Он в крепости был, в амбарах хранился. Стрельцы местные показали. Не сразу, правда.
— Так и что там?
Неужто все эти телеги, укрепленные щиты и прочее снаряжение для боя против конницы в поле.
— Господарь, гуляй-город. Повозки со стенами, кожей укрепленные, частью окованные. А цепи, ведра, лопаты, заступы.— Он перечислял, даже запыхался от возбуждения. — И пушек несколько, небольших, господарь.
— Ясно.
Это была отличная новость. Получалось, что все это добро, которым не раз русская рать бивала татар, хранилось именно в Серпухове. А как так вышло, что его за все время Смуты никто не спалил и не вывез?
Хм.
Если так подумать, использование этих укреплений в поле — дело не простое. Это же коней надо много, чтобы перевезти, людей, чтобы установить. И, вроде бы, невероятно толковое имущество, не раз спасавшее наше, выходящее в поле воинство от неприятеля, но в эксплуатации… Да, требует оно, видимо, больших усилий. Не может просто банда какая-то или казачья ватага, да и небольшое воинство такое снаряжение с собой тащить.
Только царская рать, идущая на крупную военную операцию, могло позволить себе увезти такое.
Еще один повод, почему с московским войском десять тысяч посошной рати идет. Коней запасных я там особо не видел, когда бой был, но вполне могли они быть в хвосте обоза. Как и сами люди не военные. Обоз-то я частью только наблюдал. А что там дальше, на севере — кто знает.
Раз так, то сооружения эти могли теми же плотами двинуться к Калуге, а оттуда на Смоленск. Против ляхов — тоже годное средство, против их крылатой гусарии.
Единственное, что удивляло — татары.
Получается, если бы они прошли по соглашению с Шуйским на Лжедмитрия, то вроде бы мимо Серпухова. А там крепость не достроена до конца и такое имущество. Почему не вывезли? Почесал затылок, припомнил. Точно. Ведь именно под Серпуховым стояло в реальной истории воинство Джанибека Герая. Видимо, они здесь же и должны были Феодосию Федоровну заполучить.
А оттуда степняки пытались выполнить обязательства и разбить силы Лжедмитрия, идущего на Москву в свой последний раз.
Но видимо татары, поняв что Шуйскому конец, после Клушинского разгрома решили просто разграбить всю округу и уйти в степь. Деньги получены, да еще и разбой учинить можно знатный. Ведь золото идет хану и его приближенным, а рядовым бойцам тоже что-то нужно домой везти. Зачем рисковать и воевать за того, кого уже с престола скинули?
Сложно представить, чтобы в такой ситуации столь уникальное оружие, как гуляй-город осталось цело. Хотя, может каким-то чудом его успели вывезти до прихода татар. Или просто степняки не знали, что оно в Серпухове.
Не верится что-то. Скорее всего, сожгли его. И потом восстанавливать пришлось это достояние. Еще один камень в огород связи Шуйского с татарами.
Но то, что он найден и может послужить нам, это отлично. Главный вопрос — как и где его разворачивать? Для этого глянуть надо.
— Какие еще сведения? — Вышел я из задумчивости и обратился к гонцу.
Тот, чуть расслабившись за время моего молчания, опять вытянулся по струнке.
— Пехота по вашему поручению роет укрепления. Немцы и Филарет Толоков руководят, господарь.
  
Хорошо, вряд ли этот человек знает о нюансах. Но сам факт тоже радовал. Оборона готовится. Только вот ввиду разгрома, а будет ли наступление теперь? Или запрется Шуйский в Москве.
Дозоры мои покажут, что да как. За спиной я оставил несколько отрядов с наказом в бой не вступать, следить, что предпримет после моего удара Дмитрий Шуйский и его московское воинство. Так-то по-разному повернуться могло.