Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

- Герман, ты что задумал? Это взлом с проникновением, - заговорщически цедит она, а сама послушно плетется следом по замерзшей земле.
Шокировано следит, как я, интеллигентный человек с высшим медицинским образованием, заслуженный врач и далеко не бедный мужчина, ищу лаз в заборе. Отодвинув пару досок, галантным жестом приглашаю Амину. Она недовольна моим хулиганским поведением, но любопытство побеждает – и через пару минут мы уже вместе, под руку, как настоящая семейная пара, шагаем к дому.
  
- Мы же не пойдем в дом? Он чужой! – моя слишком честная женщина предпринимает последнюю попытку образумить меня, а я тем временем интуитивно нахожу ключ в небольшом бочонке на крыльце. – Герман Янович, прекратите немедленно!
- Тш-ш-ш, Амина, давай шустрее, пока нас не поймали, - с трудом открыв заклинивший замок, я распахиваю скрипучую дверь. – Добро пожаловать.
Укоризненно цокнув языком, она всё-таки переступает порог. Неуверенно заходит внутрь, смахивает паутину с зеркала в прихожей, чихает от пыли. Уперев руки в бока, по-хозяйски озирается по сторонам.
Домик небольшой, но действительно уютный. Можно пристроить к нему застекленную веранду, поднять крышу и добавить жилую мансарду, а внутри сделать косметический ремонт. На заднем дворе поместится оранжерея, вокруг – разобьем сад.
Амина права: идеальное место для нашей семьи. Мы сами его создадим.
- Тебе нравится, - повторяю утвердительно, проследив за её реакцией. Замечаю слабый кивок, который наполняет меня энергией и решимостью. – Я найду официальных владельцев, и этот дом станет нашим. Переедем, как только он станет пригодным для жизни.
- Герман, ты так спешишь, - всхлипывает Амина и растерянно взмахивает ресницами.
По румяным щекам едва заметно прокладывают дорожки две слезинки. Надеюсь, это от счастья или на фоне гормонов. Плакать от горя я ей больше не позволю.
- Да нет, Амина, я уже опаздываю, - касаюсь ладонью ее живота.
Она тоже опускает руку. Сталкиваемся пальцами, переплетаем их, и я нащупываю на безымянном – кольцо, которое сам же и подарил ей, когда делал предложение. Я так и не услышал заветное: «Да».
- Послушай, любимая, у тебя было достаточно времени, чтобы подумать, - притягиваю её к себе и ловлю смущенный взгляд. - Выходи за меня, - выпаливаю на одном дыхании, а она вздрагивает, словно между нами пронесся разряд тока. - Маленькая, скоро у нас будет ребёнок, и я знаю, как для тебя важно родить в браке. Я хочу, чтобы ты официально стала моей женой. Больше никто не посмеет упрекнуть тебя в чём-то, даже твои родители. Амина, ты будешь моей по закону, - шепчу ласково прямо в её губы.
Она сомневается, но при этом тянется ко мне. Становится на носочки, обвивает нежными руками напряженную шею, прижимается всем телом к торсу, не оставляя ни сантиметра свободного пространства между нами.
Мы опять единое целое. Как раньше.
Не выдерживаю – и целую её. Сначала аккуратно и трепетно, будто мы заново знакомимся. Я вспоминаю её неповторимый вкус, съедаю эту сладость, но никак не могу насытиться. Амина мягко отвечает мне, после чего у меня срывает крышу.
Я так скучал по её нежности, что сейчас вместо удовлетворения ощущаю боль. Зарываюсь пальцами в шелковистые волосы, надавливаю на затылок – и углубляю наш поцелуй. Я словно после длительной жажды и полного обезвоживания припадаю к желанному оазису. Внутри все горит и жжётся. Я рискую погибнуть, но продолжаю пить из этого источника.
Амина тоже на грани....
Мы неистово терзаем друг друга, не успевая дышать.
- Любимая моя, родная, - нашептываю пылко, покрывая ее горящее лицо поцелуями. Не могу оторваться, но заставляю себя сделать это. – Я не выдержу больше ни дня без тебя – сдохну к хренам, - ругаюсь на эмоциях и буквально умоляю: - Амина, прости меня и останься.
Её теплые, пухлые губы касаются моей щеки, затем - лба, скулы… Она словно слепая – и распознает меня наощупь. Не руками, а поцелуями.
Улыбаюсь, и Амина чмокает меня в приподнятый уголок рта.
Моя девочка. Только моя.
Ревностно прячу ее в капкане рук, как самую редкую драгоценность.
- Давай.… попробуем, - едва различимо лепечет она, но слова, которых я так долго ждал, тонут в трели телефонного звонка.
- Да твою ж мать! – рычу и яростно бью себя по карманам, доставая сотовый. – Что, бляха? – зло рявкаю в трубку, не выбирая выражений.
- Герман Демин? – деловито звучит на той стороне линии.
- Да, - подтверждаю напряженно.
Проклятая интуиция вопит об опасности, моя нервозность передается Амине, и она устремляет на меня испуганный взгляд. В тишине пустого дома отчетливо слышится голос из динамика:
- Когда вы сможете подъехать в центральную больницу? Вас ждут в родильном отделении.
- А что случилось?
- На вашей смене умерла роженица, а вы оформили опеку над её сыном…
- Да, всё верно, – хмурюсь, свободной рукой успокаивающе поглаживая Амину по спине. Она дрожит, предчувствуя что-то плохое. Мне тоже не по себе.
- Нам удалось найти её родственников. Они приехали – и теперь хотят забрать ребёнка.
- Скоро буду, - чеканю резко и отключаюсь.
Встречаемся взглядами с Аминой. Понимаем и чувствуем друг друга без слов.
- Герман, но мы не можем отдать Мишу непонятно кому! – вдруг вскрикивает она, и красивые глаза наполняются слезами. Успела всё-таки привязаться к малышу, да и я сердцем понимаю, что она права.
Порывисто обнимаю её, пока не расплакалась, целую в макушку.
- Я разберусь. Не волнуйся, тебе нельзя, - приговариваю ласково, хотя внутри все бурлит от негодования. – Я всё решу, маленькая.
Обещаю, но не знаю, каким образом. И что ждет меня в больнице...
Чёрт! Как же я устал.…
  
Глава 27
 
Амина
Я бережно укутываю Мишаню в одеяло, невесомо касаюсь губами покрасневшей на свежем воздухе щечки, с нежностью вдыхаю неповторимый детский аромат – и осторожно, чтобы не потревожить кроху, укладываю его в люльку. Поднимаю капюшон коляски, отсекая настырный ветер, сжимаю ладони на ручке. Миша кряхтит и морщится, лишившись тепла моих объятий, собирается расплакаться, но я по-особому, в определенном ритме качаю его, как учила бабушка Стефа.
- Тш-ш-ш, баю-бай, - ласково лепечу, прогуливаясь с ним по заснеженному двору. Сохраняю нужный темп, пока он не засыпает.
Мягкая улыбка трогает мои губы. Наше общение с сыном Германа больше похоже на квест, но с каждым днем я всё лучше справляюсь. Тётя подшучивает, что я тренируюсь на нём быть матерью, перед тем как родить своего, но я слишком трепетно отношусь к малышу, чтобы использовать его в меркантильных целях, как куклу. Он и так многое пережил, сильный мальчик. Хочется защитить его от невзгод, позаботиться, подарить частичку тепла. Я всего лишь следую зову сердца. Поступаю, как чувствую. Порой мне кажется, что я готова принять чужого ребёнка. Ради любви к Герману…
- Гера не вернулся? – шепотом уточняет бабушка, выходя на крыльцо.
- Ещё нет….
- Тьфу на него, и не звонит. Опять нас изводит, - ворчит беспокойно.
Заглянув в коляску и проверив спящего Мишу, Стефа возвращается в дом. Я же хватаюсь за телефон. Судорожно проверяю входящие – вдруг пропустила.
Тишина. Ни одного звонка. Ни сообщения. Ни весточки.
Герман уехал в больницу несколько часов назад, и с тех пор я места себе не нахожу. Взволнованно жду новостей, но он молчит, будто испытывает меня на прочность. Или.… у него серьёзные проблемы.
Сердце пропускает удар, а взгляд мечется в сторону малыша. Наш он теперь. Как говорит бабушка Стефа, однажды попав в семью Деминых, ты становишься её частью навечно. Так случилось со мной той дождливой ночью, когда я впервые переступила порог этого дома. Останется с нами и ребёнок, которого принял Герман в тот злополучный день в больнице.
Иначе нельзя.…
Телефон вибрирует в руках.
- Да? – машинально принимаю вызов от неизвестного номера. - Кто это?