Рожденный, чтобы жечь! 2 (СИ)

— Поздравляю, молодой человек, — произнес профессор, улыбаясь. — У вас, кажется, талант. Просто нужно немного его развить.
— Какой ещё талант? — огрызнулся Боря. — Это какая-то ошибка! У меня ничего не горело!
Боря врал, я это прекрасно видел по всем его эмоциям и действиям.
Но он врал. Он прекрасно чувствовал этот жар, эту странную энергию, которая была над его руками. Я потратил немало сил, чтобы попробовать зажечь свечу, да так, чтобы никто на меня не подумал.
  
Переборщил, разумеется, но у меня получилось! Мои тренировки не прошли даром. Да и…
«Спасибо вам, профессор, — я старался не улыбаться, чтобы не вызвать ненужное внимание. — Если бы не ваши слова, я бы не понял, как делать огонь!»
Так же я прекрасно понимал, что для такого твердолобого дуболома, как Борис, случившееся было нечто большее, чем просто магия. Для него — это был разрыв привычного шаблона. Его любимого, прямолинейного. Интересно, после увиденного он поверит в силы, которые не может объяснить?
Воцарившаяся тишина длилась недолго. Пока я думал, а точнее, принимал тот факт, что мне придётся найти способ общения с Борисом, тиран, в свою очередь, ошарашено пялился на свои руки.
Профессор подошел к нему и положил руку на плечо.
— Не бойтесь, — сказал он. — Магия — это не страшно. Это просто сила. И если вы научитесь её контролировать, то сможете достичь многого. Но для начала вам нужно успокоиться. Сядьте и попробуйте снова. Только в этот раз сосредоточьтесь не на свече, а на своих ощущениях. Почувствуйте эту энергию внутри себя и направьте её туда, куда хотите.
Боря недоверчиво посмотрел на профессора.
«Хех. Магия? Боря и магия?»
Парнишка медленно опустился на стул, поднятый кем-то из аудитории, и закрыл глаза.
В животе у меня заурчало. Вот тебе и магия, вот тебе и профессор! У меня тут, понимаешь, дилемма вселенского масштаба: как общаться с этим упрямцем, а он, видите ли, энергию ищет. Да я тут энергию трачу, чтобы его задницу из огня вытаскивать! В прямом и переносном смысле.
Боря сидел, наморщив лоб, словно решал уравнение с тремя неизвестными.
Интересно, он сейчас представляет себя великим магом или просто пытается вспомнить, куда подевал вчерашние носки?
Я бы на его месте лучше поел. Хотя, может, он так концентрируется? Вдруг сейчас как выдаст что-нибудь эдакое? Всю аудиторию в кроликов превратит, а профессора — в говорящую лягушку. Было бы забавно.
Но я понимал, ничего у него без меня не выйдет. А вот у меня…
«Блин, а сил-то мало… Если я что-то попробую сделать, то и вовсе усну. Так дело не пойдёт…»
Тишина в зале давила сильнее, чем профессор на первом экзамене. Все замерли, словно в музее восковых фигур, только Боря потеет.
Я уже начал было скучать, как вдруг… ничего не произошло. Вообще.
Никакой вспышки, никакого пламени, даже искорки не вылетело. Только разочарованный вздох Бори и сочувствующий взгляд профессора. Ну что ж, бывает. Не всем же быть волшебниками, кто-то должен и стулья опрокидывать.
— Не получилось, — тихо произнес Боря, словно оправдываясь. — Я не чувствую никакой энергии.
Профессор ободряюще похлопал его по плечу.
— Не переживайте, это нормально. Магия требует времени и практики. Главное — не сдаваться. Попробуйте еще раз завтра.
Боря кивнул, но в глазах его читалось сомнение. Я же, наоборот, ликовал.
Неужели этот олух и вправду поверил, что у него есть какой-то там талант? Борь, это я тебе помогаю!
Мысли мои прервал звук отодвигаемого стула. Боря встал и направился к выходу из аудитории. На ходу он бросил взгляд на профессора, но ничего не сказал.
Я почувствовал, как его охватывает разочарование и даже злость. Вот и хорошо, пусть злится. Может, хоть немного мозги прочистятся. Главное, чтобы не натворил глупостей.
А то ведь, знаю я его, способен на всякое. Вдруг решит самостоятельно тренироваться? Или, что еще хуже, полезет в какие-нибудь магические книжки? Только вот какой от них толк? Он ведь не маг.
Нет уж, этого я допустить не могу. Придется брать дело в свои руки. Или, точнее, в свои мысли.
Так, эй, деревянный, стой! Ты меня забыл!
* * *
Даже Антошка не мог разрядить обстановку. Сколько бы он ни клоунничал, Борис и бровью не повел, делая вид, что вообще не слышит своего рыжего соседа.
— Да ладно тебе, — не унимался рыжий. — Ты вон, целые кулаки огнем обдал. Подумаешь, потом не встало на магию.
Боря молчал. Гугля, прищурившись, пялился на соседа.
— Я когда впервые вызвал огонь, то вообще, челку себе спалил. А ты… ты… — фантазия соседа заканчивалась. — А ты вон, переплюнул всех! Да еще и на первом занятии.
— Никого я не переплюнул, — пробормотал Клименко. — Магия. Огонь. Бред, полный.
— Да какой там бред? — Антон встал с кровати и приблизился к койке своего соседа. — Я вспомнил, кстати, где тебя раньше видел. Я же говорил, что твоя морда мне знакома?
— Где? — Борис, наконец, оторвался от созерцания стены и взглянул на Антошку с плохо скрываемым раздражением.
— Да ты ж в магазине грабителей раскидал! Тебя даже по телеку крутили. Там у тебя тоже, типа, кулаки горели. Твое лицо, конечно… спрятали под черной полосой. Но там и походка твоя была, и телосложение… Я сразу узнал!
Борис скривился. Память услужливо подкинула воспоминание о том событии, которое круто изменило его жизнь.
— Слушай, отвали, а? — пробурчал Борис, отворачиваясь к стене. — Не хочу я ни про магазин вспоминать, ни про огонь. Хочу, чтобы меня оставили в покое. Просто в покое.
Антошка замолчал, словно понимая, что он перегнул невидимую палку. Он сел обратно на свою кровать и, немного подумав, достал из-под подушки помятую колоду карт.
— Ладно, — сказал он тихо. — Давай лучше в дурака сыграем? Может, хоть немного отвлечемся.
— Не.
Пожав плечами и спрятав карты обратно, рыжий встал со своей кровати и двинулся на выход. Бросив через плечо короткую фразу:
— Я в буфет. Водички тебе принесу.
Борис проводил взглядом рыжую макушку, скрывшуюся за дверью.
— Водички мне, видите ли, принесет. Да лучше б оставил меня в покое, как я и просил.
Он лег на спину и уставился в потолок. Белый, обшарпанный, с подтеками от протечек. В голове роились мысли, одна безумнее другой. Может, он спит? И все это — просто дурацкий сон? Надо ущипнуть себя посильнее. Но даже болезненное пощипывание за руку не вернуло его в реальность.
«Огонь, кулаки, академия, Антошка этот назойливый… Господи, да что вообще происходит?»
Вдруг со стола раздалось тихое угуканье.
Боря аж подскочил. Угуканье! Еще этого не хватало. Он медленно повернул голову в сторону стола. Там, в плетеной корзинке, сидел Гугля, завернутый в пеленки, который таращился на него огромными голубыми глазищами и снова угукал, на этот раз громче и настойчивее.
— Чё, опять жрать хочешь?
Гугля дважды мотнул головой, как бы говоря: «нет». И Борю, первоначально, не смутил тот факт, что младенец его понимает. Точнее, понял его вопрос. Отвернулся обратно.
Борис уставился в потолок, пытаясь игнорировать пищащего младенца. Но Гугля не унимался. Он кряхтел, дергал ручками и ножками, и казалось, что вот-вот вывалится из своей корзинки.
— Да что с тобой такое? — не выдержал Боря, поворачиваясь к столу.
Гугля перестал дергаться и уставился на него. Его большие голубые глаза, казалось, смотрели прямо в душу. Боря почувствовал странное беспокойство.
— Что? Что ты хочешь? — пробормотал он, чувствуя себя идиотом, разговаривая с младенцем.
И тут Гугля… заговорил:
— Па-па⁈
— Да какой я тебе папа⁈ — возмутился Боря, глядя на Гуглю. — Ты чё? Забыл? Ты — подкидыш! И потом, у меня нет никакого желания быть чьим-то папой, тем более такого… срущего террориста.
  
Гугля на слова Клименко никак не отреагировал, только продолжал таращиться на него своими огромными глазищами и гулить что-то невнятное. Клименко даже показалось, что в глазах Гугли промелькнуло что-то вроде обиды.