Ее темный секрет (СИ)
Побег для обоих обернулся пропастью, которая все разрасталась и отдаляла их друг от друга. Наверняка Ниррен все понимала: не убей он своих соплеменников, не смог бы выжить. Но имел ли он право отбирать чью-то жизнь и оставаться безнаказанным за черное деяние?
Несколько ночей он ворочался в холодном поту, видя размытые образы: кольцом его обступала толпа и требовала возмездия, а Ниррен неизменно отталкивала протянутую к ней руку и уходила прочь, призраком истаяв средь людей. Она покидала его во сне, и он боялся, что покинет, даже когда он разомкнет веки. Арден просыпался с протянутой перед собой рукой, но ловил лишь пустоту.
Только ни разу за это время он не увидел кошмара о том, как умирали от его рук люди. Не видел, как изголодавшаяся тьма трепала их тела и поглощала их души, подпитывая свое бездонное нутро. Ему не было жаль тех, кто жаждал его смерти, кто с миной, полной искреннего удовольствия, испещрял его тело стрелами. То, что тьма избавила мир от мерзких нелюдей, казалось ему правильным. Тьма расчищала путь к сердцу любимой и их общей свободе, а потому за смерть врагов он не испытывал ни малейшего сожаления или раскаяния. Нандир первым избрал путь крови, Арден лишь согласился на предложенные ему условия.
Так он успокаивал себя в то утро, когда выжидать пришествие чуда казалось больше невыносимым. Железно уверившись в своей правоте, Арден заставил себя развернуться.
Поворот. Первый шаг. Еще шаг, и еще...
Знахарь уверенно пересекал общинный двор, стараясь ни с кем не встречаться взглядом, чтобы не сеять в душе излишних сомнений. Ноги, больше не упрямствующие его воле, несли юношу к возлюбленной, которую не видел уже с седмицу. Он предвкушал тяжелый взгляд Нандира, представлял его кривящийся в недовольстве рот. Арден знал, какой непростой час его ожидает, сколько унижения выльется на его голову штормовой волной. Но он так устал ждать и вымаливать к себе уважения, что был готов на все, лишь бы покинуть хижину с отцовским благословением. Даже после всего, что тот сотворил с Арденом, знахарь все еще хотел сделать честь по чести.
Но судьба с рождения была жестока к Ардену. Она ставила ему подножку за подножкой и наблюдала за болезненным падением. Этот день не стал исключением в череде прочих, принеся с собой горечь потери и смерть.
Запах скорой погибели Арден учуял всего за мгновение до того, как прямо у его уха просвистела стрела. Прорезав кожу на скуле юноши, она угрожающе вонзилась заточенным наконечником в зазор между камней в стене соседского дома. Подрагивающие пальцы нащупали тонкий порез на лице, смахнули кровь, пока разум пытался осмыслить, что за причудливое оперение было на древке стрелы?.. Осознание когтем впилось в нутро Ардена, когда разрозненные кусочки сложились воедино.
На подступах к общине находился чужак.
— Северяне! — закричал он, что было мочи на всю округу. — Прячьтесь, убегайте!
Все, кто застал его крик на дворе, заметались в страхе и с воплями разбегались, кто куда. А враг тем временем приближался, еще невидимый взору, но стрелы, метко пущенные с дальнего холма, градом обсыпали членов общины пиктов. Арден пригнулся, чудом ускользнув от шустрого наконечника, целившегося ему в глаз, но не всем улыбалась удача: кто-то, не успев убежать в укрытие, напоролся на стрелы и упал к ногам юноши замертво.
Он прикрыл ладонью глаза и всмотрелся в пламенеющий вечерний горизонт: едва различимые фигуры, подсвеченные сзади заходящим солнцем, двигались прямо к их поселению.
— Нандир!
Со всех ног молодой знахарь помчался к большой хижине на откосе поселения, чтобы предупредить главу общины о надвигающемся бедствии. Но не успел он добежать до порога, как седовласый Нандир сам вышел во двор.
— Северяне! — придушенно сообщил Арден, пытаясь отдышаться. — Северяне движутся на нас.
Недолго думая, старейшина бросился к броху[1], в котором почивали его бравые воины. Арден последовал за ним.
— Хватайте мечи и луки, — громогласно пророкотал старейшина, и от его крика все воины клана повскакивали с лежанок. — Готовьтесь к обороне, северяне идут!
Часть воинов нестройным рядом покинула укрытие, другая часть взобралась наверх броха, чтобы обстрелять врагов из луков. Арден слышал, как натягивалась тугая тетива над его головой, но не остался с лучниками, а кинулся вслед за Нандиром, который выбирал себе меч из оружейного запаса.
— Что делать мне, скажите же? — вопрошал Арден, семеня за старейшиной, который, казалось, замечал его не больше, чем муравья под ногами.
— Чем мне может помочь знахарь-сопляк, не видевший настоящего боя? — хмыкнул Нандир и сплюнул в землю. — Тебе полагается лишь помогать раненым и облегчать их страдания.
— Для этого у вас есть Альвейн. Но чем могу помочь я со своей силой?
Старик вдруг резко затормозил, воткнув меч в рыхлую почву. Арден встал подле него и увидел, каким встревоженным вдруг стало лицо старейшины.
— Ниррен... — пробормотал он еле слышно. — Ниррен... Я послал ее за водой к реке. Она до сих пор не вернулась.
Все внутри Ардена сжалось от дурного предчувствия. Река, к которой глава общины послал дочь, прямо сейчас находилась под обстрелом врага.
— Беги за ней! — крикнул Нандир. Такого отчаяния в его голосе Арден не припомнил. Вся вражда, ширившаяся меж ними, в мгновения ока испарилась перед страхом общей потери. — Беги и спаси ее, умоляю!
И юноша побежал. Бежал так, что мышцы горели и грудь разрывало от нехватки воздуха. Призвав тьму, он защитил себя прозрачным пепельным ореолом, под который ни одна стрела не могла проникнуть. Когда ноги стало сводить судорогой, он не останавливался, гонимый одной лишь мыслью: что Ниррен еще жива.
Уворачиваясь от бегущих людей, Арден прорывался вперед, но вскоре замер на месте, заслышав звонкие удары мечей, топоров и разъяренные вопли.
Враг прорвался за стены поселения. Северяне уже здесь.
Вокруг воцарился хаос: мечи сходились и расходились в жестоких поединках, рубили и пронзали, напитываясь кровью, и кровью не только вражеской, но и мирной. Свистели смертоносные стрелы, жаля на своем пути неудачливого воина, трещали прочные щиты, спасая удачливого от погибели. Но даже в гуще кровавой бойни он не видел дочери Нандира. Страх вцепился в сердце удушающей хваткой. Неужели она не успела вернуться?
Но прежде, чем юноша успел выкрикнуть имя, горящее на устах, глаза сами нашли тонкую фигурку рядом с чужеземцем, готовым отсечь голову с острых девичьих плеч. Безоружная Ниррен юрко уклонилась от первого замаха и успела подобрать с земли топор павшего воина-пикта и, как только над головой показался меч, она выставила блок обухом топора. Раз за разом она отражала удары, но каждый последующий замах чужака сулил ей смерть.
— Ниррен, берегись!
Меч в очередной раз взлетел над ней, но так и не обрушил своего гнева. Арден взмахнул рукой и выбил оружие из вражеских пальцев, а вслед за этим переломал чужаку хребет. Бездыханная туша упала около девушки, и та облегченно опустила топор.
— Арден...
Ниррен кинулась в объятия, кажущиеся теперь жарче прежних в пылу битвы. Знахарь накрыл ее пеленой защиты и повел подальше от звенящего тут и там оружия. Отец просил ее спасти, и он доставит ему дочь целой и невредимой, навеки похоронив их вражду.
Вдруг до них донесся клич Нандира, из последних сил отбивающего натиск северянина:
— Их слишком много! Отступаем!
Осмотревшись, Арден с разочарованием признал, что силы их неравны. Противник привел с собой большую свору могучих и кровожадных воителей, не щадящих ни женщин, ни детей. Он опустил взгляд и увидел у ног трупы соплеменников, которые еще вчера искрились жизнью и не знали ужаса войны. В воздухе висел отчетливый кислый запах спекшейся крови. Ноздри Ардена раздувались от гнева, что вихрем поднимался изнутри. Ниррен, почувствовав исходящую от него злобу, дрожащим голосом спросила:
— Арден, что с тобой?
Он простер руки над головой, напрягся всем телом и, прежде, чем пойти на отчаянный шаг, ответил: