Представь меня (ЛП)

Вместо этого я встала, и моя юбка снова упала на ягодицы, мое естество сжалось в пустоте, и я повернулась к нему лицом, где он, избегая моего взгляда, застегивал свои брюки.
Пока он смотрел в сторону, я незаметно вытерла щеки и попыталась подобрать слова, но я не знала, что сказать. Я ничего не знала и ненавидела это.
— Почему? — я даже не знала, о чем спрашиваю. Зачем он пришел? Почему он трахнул меня? Почему он не хотел быть со мной? Все это?
Он поднял голову, и его глаза выглядели усталыми. Темные круги еще больше подчеркивали светло-голубой цвет. Но даже цвет казался тусклым.
— Мне жаль.
Его слова ударили меня в грудь, и жжение в моих глазах снова разгорелось в полную силу. Мое дыхание, казалось, пыталось угнаться за бешено колотящимся сердцем, и необходимость бороться за победу взяла верх. По крайней мере, сейчас.
— Скажи мне, что я тебе безразлична, — взмолилась я.
Он уставился на меня, казалось, взвешивая свои слова.
— Конечно, ты не безразлична мне. Ты младшая сестра Джека. Он мой брат, и я всегда буду защищать тебя ради него.
Мое сердце поднялось, а затем упало к ногам, как на сумасшедших американских горках.
— Я не какая-то маленькая девочка, которую тебе нужно защищать. — Я зарычала на него, злясь, что он снова вернулся к этому дерьмовому оправданию. Мои плечи вздымались и опускались от сердитого дыхания, кулаки сжимались по бокам. — Я женщина, с которой ты занимался любовью. Я ровня тебе.
— Джулиана, не будь наивной и не превращай это в то, чем оно не является. — Шейн даже не мог встретиться со мной взглядом, когда говорил это. Я наблюдала, как сжимаются его челюсти, а горло вздрагивает при каждом сглатывании, как будто он сдерживает слова.
Почему? Почему бы ему просто не сдаться?
Раздраженная, я издала низкое рычание, едва сдерживая желание быть капризным ребенком, как он и обзывал меня, и топнуть ногой.
— Я взрослая, Шейн. — Я устала объяснять это, защищать свою зрелость. — Та, кто может смотреть в лицо тому, кто стоит передо мной. И это не я та, кто боится признаться, как сильно я тебя люблю.
Я повторила это снова, очевидно, жаждущая расплаты. Наблюдая, как он напрягается каждый раз, когда я это говорю.
Он опустил взгляд, уставившись в землю и покачав головой. Шквал эмоций измотал меня, и слезы победили. Они душили меня и надломили мой голос, когда все, чего я хотела — это чтобы он звучал твердо.
— Не качай на меня головой. — Слеза просочилась наружу, и я снова шмыгнула носом. — Шейн. — Его имя — последняя мольба на моих губах.
Он поднял голову и встретился с моими влажными глазами. На мгновение я смогла увидеть его. Он выглядел таким же несчастным, как и я, и подумала, что он, наконец, сдастся. Он оглядел меня, сдвинув брови вместе. Шейн выглядел таким же опустошенным, какой я себя чувствовала.
Затем он отвел взгляд, отошел на два шага, затем вернулся, потер рукой шею, голову, рот. Когда его глаза снова встретились с моими, пустота исчезла. И все, что встретило меня, была глухая стена.
Его голос был таким же пустым, как и его глаза, лишенные всяких эмоций.
— Я знаю, ты думаешь, что Джек не имеет к этому никакого отношения, но он мой брат. Он стал моей семьей, и я не хочу рисковать этим из-за чего-то столь надуманного, как признание в любви. Это того не стоит.
Не стоит того.
Это того не стоит.
Я этого не стою.
Моя любовь того не стоила.
Сдерживать слезы было бесполезно. Я опустила голову и сделала все, что могла, чтобы вытереть их, но рыдания сотрясали мое тело тем сильнее, чем больше я пыталась сдержать их. Его ноги шаркали по тротуару, когда он подошел ближе ко мне. Краем глаза я увидела, как его рука потянулась ко мне.
Вскинув голову, я оттолкнула его руку.
— Не прикасайся ко мне. — Мой голос надломился, и я постаралась придать ему твердость, позволить своему гневу наполнить его. — Никогда больше не прикасайся ко мне. Я не нуждаюсь в твоем утешении. Ты мне не нужен. — Он вздрогнул от моих слов, и твердая стена немного подалась, показывая мои слова задели его. — Мне не нужен кто-то, кто появляется, чтобы заставить меня чувствовать себя куском мяса.
 
Он снова шагнул вперед.
— Джулиана, я…
Я отступила назад.
— Не надо.
В его глазах светилось сожаление, но мне было все равно. Возможно, в его намерения не входило заставить меня чувствовать себя такой дешевкой, но он это сделал, и я не испытывала сочувствия к нему, страдающему от своих действий.
— Уходи, Шейн. И никогда больше сюда не возвращайся.
ГЛАВА 23
Я повернулась спиной к Шейну и высоко держала голову всю дорогу до подъезда своего здания. Мне даже удавалось казаться скорее разозленной, чем расстроенной, пока двери лифта не закрылись. Просто на случай, если он наблюдал за мной через стеклянный фасад моего здания.
Но как только эти двери закрылись, я сдалась сама себе. Я подняла руки, чтобы обхватить лицо, когда мои плечи и голова опустились, и громкие рыдания заполнили маленькое пространство. Если кто-нибудь войдет со мной в этот лифт, мне крышка.
Хвала Иисусу, лифт зазвенел на моем этаже и открылся в пустой коридор. Я бросилась в свою квартиру, повозилась с ключом и привалилась к двери, как только она закрылась за мной, соскользнув вниз до самого низа.
Я полностью ожидала, что Джо выбежит из своей комнаты, требуя объяснить, что, черт возьми, произошло, но там было темно, и никто не пришел за мной. Я сидела одна на полу своей квартиры и плакала, как слабый ребенок. Возможно, переезд в Цинциннати был ошибкой. Тогда все это казалось огромной шуткой.
Моя жизнь в Техасе была хорошей. Гораздо лучше, чем тот беспорядок, в котором я оказалась сейчас. Парень, в которого я влюбилась, дал мне понять, что я этого не стою. Бетси была предательским куском металла. И в настоящее время меня обвиняли в краже материалов из моей лаборатории.
Все это давило на меня, и было так легко позволить печали поглотить меня целиком. Но это был всего лишь момент в моей жизни. Всего одна неделя. Я старалась быть рациональной, зная, что так было не всегда. Я попыталась вспомнить все причины, по которым мне здесь нравилось.
Но боль шептала мне что-то.
Что, если это не просто мгновение? Что, если я просто продолжу лажать? Может быть, мне просто стоит поехать домой. Мои родители были правы. Хадсон был прав.
Мне не пришлось бы беспокоиться о том, что на моей работе на меня будут смотреть свысока. Мне не пришлось бы беспокоиться о том, что моя машина сломается. Мне не пришлось бы беспокоиться о разбитом сердце. В нашем кругу друзей в Техасе мужчины были джентльменами, и папа был не из тех, кому можно перечить, причиняя боль его малышке. Мужчины не ведут женщину, которая им небезразлична, в переулок, чтобы трахнуть ее и оставить с болью между ног.
Теперь мои ноги сжались от боли, и это вызвало во мне шок боли и удовольствия.
Поднявшись с пола, я направилась в ванную, где ополоснула лицо холодной водой. Я уставилась на свое отражение в зеркале, ища ответы, которые казались такими недосягаемыми. Я стирала размазавшийся макияж, когда услышала стук в дверь.
Мою кожу покалывало, а сердце бешено колотилось в груди.
Может быть, это Шейн вернулся, чтобы сказать, какую огромную ошибку он совершил, и что я того стоила, что он хотел того же, что и я. Я бы открыла дверь, и он заключил меня в свои объятия, шепча мне на ухо, как сильно он меня любит, и говорил бы, что не оставит меня. В моих глазах вспыхнула надежда, за которую я ненавидела себя. Я вдохнула так глубоко, как позволяла моя грудь, и попыталась рассуждать рационально.
Стук раздался снова, и я выбежала из ванной, чтобы открыть дверь. Мои пальцы теребили замки, пока я нервно кусала губы. Распахнув дверь, мое сердце упало, а тело попыталось осмыслить то, что было передо мной.
— Хадсон. — Я в шоке выдохнула его имя.