Кровь отверженных

– Похоже на стокгольмский синдром, – заметил Джеффри. – Жертва симпатизирует своему мучителю.
– Хорошая аналогия, – одобрила Сара. – Родители совершают над детьми насилие, а после покупают им мороженое. Или вовлекают их во все это обманным путем, или начинают делать это с ними в качестве наказания. Дети не знают, что этого не должно быть.
Сара вздохнула.
– И дети любят своих родителей. Хотят угодить им. Они не хотят, чтобы родители пострадали. С одной стороны, им хочется, чтобы это прекратилось, а с другой стороны, они боятся потерять маму с папой.
Сара помолчала.
– Тут настоящая зависимость. Родители причиняют боль, но они же эту боль снимают.
– И еще я думаю о ребенке, – добавила Сара.
Не глядя на нее, он сказал:
– Да?
– Младенец Грейс был девочкой. Возможно, Дженни думала, что защищает ее. Возможно, поэтому она и помогла Грейс избавиться от младенца.
Он тоже думал над этим, но считал, что Дженни так боялась Грейс, что готова была сделать что угодно, лишь бы избежать ее гнева. Тем не менее он сказал:
– Возможно.
– Я просто уверена, что она поступила так именно по этой причине, – убежденно произнесла Сара. – Думаю, Грейс заставила ее помочь ей в убийстве ребенка, и Дженни была так расстроена, что решила убить Марка, отца младенца.
Сара говорила это с такой уверенностью, что Джеффри взглянул на нее. Он понял, что эти мысли терзали ее не меньше, чем его самого.
Джеффри встал и вытянул руки к небу. Он не хотел больше об этом думать. Не хотел знать, что на свете есть другие дети, такие как Дженни и Марк, что их насилуют собственные родители. Не хотел думать, что Дотти Уивер держала при себе Лэйси Паттерсон, чтобы эксплуатировать девочку. Джеффри не знал, как ему жить, зная, что Дотти Уивер где-то делает с детьми все, что хочет. Он не хотел думать, что она скрывается еще в одном маленьком городке.
– Здесь почти прохладно, – заметил он.
– Да, такой приятный ветерок. Я и забыла, что это такое.
– Ты нормально себя чувствуешь здесь, в темноте?
– А почему бы и нет? – удивилась она.
Он взглянул на нее.
– Иногда мне кажется, что ты – самый сильный человек, которого я знаю.
Она улыбнулась и жестом пригласила его сесть рядом.
Он со стоном опустился в шезлонг. Джеффри не подозревал до этого момента, как сильно устал. Он откинул голову и уставился в ночное небо. Облака закрыли звезды. Похоже, август ослабил свою хватку. Скоро придет осень, с деревьев упадут листья, воздух станет холодным, а Дженни Уивер по-прежнему будет мертва.
– Ты отправила тело? – спросил он.
– Да, – ответила Сара.
– А что же младенец?
– Я говорила с Броком. Он сделает все, что нужно. Участок на кладбище уже подготовил.
– Я оплачу расходы.
– Я об этом уже позаботилась, – сказала Сара. – Ты пойдешь со мной на похороны?
– Да, – ответил он, чувствуя, что это – самое малое, что он может сделать.
– Пол Дженнингс попросил передать, чтобы ты запомнил его слова.
Джеффри молчал.
– Что он тебе сказал?
– Чтобы я не винил себя за то, что случилось, – сказал Джеффри. – Что я не должен жить с этой виной.
Сара сжала ему руку.
– Он прав.
– Он сказал, что мне нужно винить Дотти.
– Возможно, так и следует делать.
– Дейв Файн тоже винит во всем Дотти.
– Это не одно и то же, – возразила Сара и выпрямилась в кресле. – Джеффри, посмотри на меня…
Она продолжила, после того как он обратил на нее взгляд:
– Ты сделал то, что должен был сделать.
– Я не дал Дженни убить Марка, а он тут же пошел и повесился, – сказал Джеффри. – Он до сих пор не пришел в сознание. Возможно, так и не придет.
– И ты винишь за это себя? Я и не знала, что ты такой всемогущий, Джеффри. – Сара принялась перечислять: – Ты заставил Дженни Уивер наставить пистолет на Марка, ты заставил Марка повеситься. Может, ты и Дотти сюда привез? Может, это ты заставил ее похитить Лэйси? Благодаря тебе Дотти стала работать в одной больнице с Грейс Паттерсон? Ты принудил ее делать все эти вещи с детьми?
– Я этого не говорю.
– Нет, говоришь, – сказала Сара. – Если так хочется кого-то обвинить, вини меня.
 
Он покачал головой:
– Нет.
– Я всех их видела, – сказала Сара. – Марка и Лэйси я знаю практически с их рождения. Дженни была моей пациенткой. Значит, я виновата?
– Конечно, нет.
– Так в чем же тогда твоя вина?
Джеффри прикрыл лицо рукой: он не хотел, чтобы Сара видела, как он расстроен.
– Ты не спустила крючок, – сказал он. – Ты ее не убила.
Сара встала с кресла и опустилась перед ним на колени. Взяла его руки в свои ладони и сказала:
– Помнишь, я говорила, что беспокоюсь о тебе, когда не знаю, где ты, а ты не звонишь?
Он кивнул.
– Я беспокоюсь, потому что знаю тебя, – она крепче стиснула его руки. – Я знаю, какой ты полицейский и какой человек.
– И какой я человек? – спросил Джеффри.
– Человек, который не замедлит прежде Лены ворваться в незнакомую дверь. Человек, который каждый день рискует своей жизнью ради безопасности других людей. Мне это в тебе очень нравится, – сказала она, в ее голосе слышна была нежность. – Мне нравится сила твоего духа и то, что ты прежде думаешь, а не просто реагируешь.
Сара притронулась к его щеке.
– Мне нравится твоя нежность и то, что ты беспокоишься из-за Лены, то, что чувствуешь себя ответственным за все, что происходит в городе.
Он хотел возразить, но она прижала палец к его губам, чтобы он ее не прерывал.
– Я люблю тебя, потому что ты знаешь, как меня успокоить и как вывести меня из себя, знаешь, как разозлить папу так, чтобы ему захотелось тебя исколошматить.
Она заговорила тише:
– Мне нравятся твои прикосновения, с тобой я чувствую себя в безопасности.
Она поцеловала его руки.
– Ты хороший человек, Джеффри, – сказала она. – Прислушайся к Полу Дженнингсу. Послушай меня. Ты поступил правильно.
Она поднесла его руки к губам и поцеловала его пальцы.
– Хорошо, что ты задаешь себе эти вопросы, Джеффри. Ты сделал это, а теперь иди вперед и не оглядывайся.
Он смотрел на торчавшие из озера камни и думал, что не будет в его жизни ни одного дня, когда бы он не вспомнил о Дженни Уивер и о том, что она погибла от его руки.
– Ты – хороший человек, Джеффри, – повторила Сара.
Он ей не поверил. Может, если бы не боль в колене, ушибленном при разговоре с Дейвом Файном, он почувствовал бы себя легче. И если бы до сих пор не видел испуганные глаза мальчика, спрятавшегося в шкафу в Мейконе.
– Джеффри, – в третий раз сказала Сара, – ты – хороший человек.
– Знаю, – солгал он.
– Знай это здесь, – она прижала пальцы к его груди.
Джеффри провел рукой по волосам Сары, и на ум ему пришла единственная фраза:
– Ты такая красивая.
Сара закатила глаза.
– Это и все, что ты мне хочешь сказать?
– Почему бы нам не пойти в дом? Тогда я скажу все в подробностях.
Сара откинулась назад, опершись на руки, и на ее губах заиграла улыбка.
– А зачем нам, собственно, идти в дом?
 
Пятница
 
21
Лена бежала, сжав зубы. Позади себя она слышала тяжелые шаги Хэнка. По земле дробно, словно по барабану, стучали его дешевые кроссовки из «Уол-марта».
– Что, выдохлась? – спросил он, забежав вперед.
Она некоторое время позволяла ему быть впереди. Смотрела на него сзади. С солнцем он был не в ладах: кожа, вместо того чтобы покрыться загаром, приобрела красный оттенок. На руках выступали вены, шея под затылком побагровела.
У дяди изо рта со свистом вырывалось дыхание, но он старался не отставать, когда Лена его нагнала и побежала рядом. Желтовато-седые волосы прилипли к голове Хэнка, на шее болтался медальон с изображением индейки. Все же Лена не могла не признать, что для старого человека он находился в неплохой форме.