Кровь отверженных

– Марк? – обратился к нему Джеффри.
Губы Марка безмолвно шевельнулись. Он уставился в стол, как бы не желая поднять глаза и оглядеться по сторонам. В нем было что-то трогательное, и Джеффри невольно испытал нечто вроде сочувствия. Сара была права: что бы ни совершил Марк, он был еще ребенком.
Бадди зашелестел бумагами.
– Какое обвинение вы ему предъявляете, шеф?
– Нападение, – сказал Джеффри, не спуская глаз с Марка. – Он нанес Саре удар в лицо.
Бадди, нахмурившись, взглянул на клиента.
– Сара Линтон? – спросил он, возвысив голос.
Бадди вырос в Гранте и, как большинство старожилов, считал Сару чуть ли не святой за ту работу, что она делала в клинике.
Под столом что-то зазвякало. Марк был в наручниках, и Джеффри догадался, что это он нервно задергал руками. Джеффри и раньше слышал такой звук при допросах.
– В присутствии десяти свидетелей, – сказал Джеффри, перекрывая шум. – К тому же он угрожал сестре, грозился избить.
– Так-так, – пробормотал Бадди и сложил в стопку бумаги. – А синяки на лице когда появились? До или после ареста?
– До, – выпалила Лена.
Судя по тону, все поняли не произнесенные ею слова: «… ты, идиот».
Бадди обратил на нее суровый взгляд.
– Свидетели это подтверждают?
– У нас есть фотографии, – сказал Джеффри и вытащил снимки, которые дала ему Лена.
Он перекинул их Бадди через стол. Марк слегка вздрогнул при этом движении, и снова Джеффри поразился тому, каким уязвимым казался подросток.
Бадди просмотрел снимки, не глядя на Марка.
– Кто это с ним сделал? – спросил он у Джеффри.
– Я думал, это ты нам расскажешь, – ответил Джеффри.
Марк по-прежнему сидел опустив глаза, наручники стучали, как метроном.
Бадди перебросил фотографии Джеффри.
– Не похоже, что он хочет говорить.
– Что происходит, Марк? – спросила Лена.
Марк поднял глаза. Похоже, он удивился тому, что Лена с ним заговорила. Наручники перестали звякать. Он замер, ожидая продолжения.
Голос Лены звучал на удивление мягко. Казалось, что она и Марк сидели в комнате одни.
– Скажи мне, в чем дело, Марк.
Он молча смотрел на нее, стало слышно его тяжелое дыхание.
– Кто тебя порезал? – спросила она все тем же участливым тоном.
Она перегнулась к нему через стол, и Марк поднял руки, чтобы она могла до них дотронуться. Когда ее ладонь легла на них, он тихонько всхлипнул.
Бадди кинул на Джеффри взгляд, и тот покачал головой, давая юристу понять, чтобы он молчал. Дейв Файн и без намека молчал. Смотрел на руки Марка и Лены.
Лена погладила большим пальцем татуировку Марка. Джеффри не надо было смотреть на других мужчин, чтобы понять: им было неловко. В воздухе повисло что-то, о чем нельзя сказать.
– Что происходит, Марк? – спросила Лена. – Скажи мне.
Его глаза налились слезами.
– Нужно найти Лэйси.
– Мы ее непременно найдем, – сказала Лена.
– Вы должны найти ее, прежде чем что-то случится.
– Что с ней случится, Марк?
Он, всхлипнув, покачал головой.
– Слишком поздно. Никто ей уже не поможет.
– Ты знаешь, кто ее похитил? Узнал автомобиль?
Он снова покачал головой.
– Я хочу увидеть маму.
Видно было, как Лена сглотнула, видимо, тоже ощутив уязвимость Марка.
– Я просто хочу увидеть маму, – еле слышно повторил Марк.
Дейв Файн потянулся к мальчику. Марк так резко отшатнулся, что Бадди вынужден был подержать его стул, иначе Марк упал бы.
– Не прикасайтесь ко мне! – завопил Марк и поднялся на ноги.
Лена тоже встала и обежала стол. Она попыталась взять Марка за руку, но он отскочил и едва не стукнулся в стену. Забился в угол комнаты, встал лицом к стене. Лена положила руку ему на плечо, что-то зашептала.
– Марк! – Дейв Файн поднял руки. – Успокойся, сын мой.
– Почему вы не с моей матерью? – воскликнул Марк. – Куда подевался ваш чертов Бог, когда умирает моя мать?
– Я сегодня с ней встречусь, – дрогнувшим голосом произнес Файн. – Она просила меня прийти сюда ради тебя.
– А кто пришел ради Лэйси? – закричал Марк. – Кто был с ней, когда какой-то урод похитил ее на улице?
 
Файн опустил глаза. Джеффри подумал, что священник чувствует ту же вину, что и все они, вину за похищение Лэйси Паттерсон.
– Вы мне не нужны! – орал Марк. – Вы нужны маме. Она нуждается в вас, а вы здесь, словно что-то можете сделать.
– Марк…
– Идите к матери! – кричал Марк.
Файн открыл было рот, хотел что-то сказать, но, похоже, передумал.
Марк покачал головой, отвернулся. Лена положила руки ему на плечи и отвела к стулу.
Бадди постучал по столу костяшками пальцев, привлекая внимание Джеффри, потом указал на дверь.
Джеффри встал, жестом приказал Файну подняться. Священник поколебался, но послушался и вышел в коридор вслед за Бадди.
– Черт побери! – выругался Бадди и тут же извинился перед священником: – Простите, отец.
Файн кивнул, сунул руки в карманы. Заглянул в маленькое окошко на двери. Увидел, как Лена говорит с Марком. Пробормотал:
– Я буду молиться за его душу.
Бадди тяжело оперся на костыль и спросил Джеффри:
– Что здесь происходит, шеф?
Джеффри не знал, что ответить. Спросил:
– Дейв, вы что-нибудь понимаете?
– Я? – удивленно переспросил его Файн. – Понятия не имею. Последний раз, когда видел Марка, с ним было все в порядке. Расстраивался из-за матери, но вел себя нормально.
– Когда это было? – спросил Джеффри.
– Вчера в больнице. Я молился вместе с Грейс.
– Что произошло между вами и Дженни Уивер? – спросил Джеффри.
– Дженни Уивер? – озадаченно переспросил Файн.
Джеффри ему напомнил:
– Вы говорили, что несколько раз заходили к ней в рождественские дни.
– Верно, – согласился Файн. – Брэд просил меня с ней повидаться. Она перестала ходить в церковь, и он беспокоился: думал, что с ней что-то случилось.
– Так и было?
– Да. Во всяком случае, я так подумал, – нахмурился Файн. – Она отказывалась говорить со мной. Никто из них не хочет со мной разговаривать.
– «Никто из них» – это кто? – спросил Джеффри.
Файн указал на дверь.
– Марк и Лэйси. Я говорил об этом с Грейс, но она ничего не могла с ними поделать. Отнесла это на счет переходного возраста.
Он печально покачал головой.
– Многие дети в этом возрасте отходят от церкви, но обычно возвращаются, когда становятся старше. Грейс, правда, волновалась, поэтому я с ним и говорил.
– Что он сказал? – спросил Джеффри.
Файн покраснел.
– Он употребил некоторые слова, которые его маме лучше бы не слышать.
Джеффри кивнул. Он не раз имел дело с Марком, а потому знал, на что тот способен.
– А как Грейс? – спросил он. – Как ее здоровье?
– Она очень больна. Вряд ли протянет до следующей недели.
Джеффри подумал о настойчивом желании Марка встретиться с матерью.
– Что, так плохо? – спросил он.
– Да, – ответил Файн. – Они сейчас ничего не могут для нее сделать, лишь облегчают боль.
Он снова взглянул в дверное окошко.
– Не знаю, что будет делать без нее семья. Она рушится.
– Вы не сопровождали детей, когда они отправились кататься на лыжах в Рождество?
Файн покачал головой.
– Я оставался здесь. Меня такие мероприятия не касаются, это – работа моего молодого помощника, Брэда Стивенса.
– Я с ним уже беседовал.
– Он – хороший молодой человек, – сказал Файн. – Я надеюсь, что он будет примером для мальчиков.
– Вы давали советы Марку, верно?
– Старался по мере сил, – ответил Файн. – Душу мне он так и не раскрыл. Могу заглянуть в свои записи и сказать, как проходили наши беседы.
– Сделайте это, – сказал Джеффри. – Где вы будете завтра утром?
– Вероятно, в больнице. – Файн глянул на часы. – По правде говоря, мне хотелось бы сейчас туда вернуться, если у вас нет больше ко мне вопросов.
– Можете идти, – сказал Джеффри. – Я приду завтра в больницу часов в десять. Захватите с собой свои записи.