Кровь отверженных

Он взглянул на нее с подозрением.
– Вы нормально себя чувствуете?
– Да, – ответила она.
В комнате стало вдруг невыносимо жарко. Рубашка прилипла к спине.
– Проведи предварительную работу, расспроси, что они думали о девочке. Я вернусь, после того как сделаю несколько звонков.
Он окинул ее быстрым взглядом и сжал челюсти.
– Хорошо, – сказал он.
Видно было, что ему снова хочется спросить о ее самочувствии.
Лена быстро вышла в коридор и сделала глубокий вдох. Ей по-прежнему было жарко, и она сняла пиджак. Мимо пробегал подросток. Он замедлил шаг, заметив пистолет в ее портупее.
Лена накинула пиджак и прислонилась головой к стене. Закрыла глаза, дожидаясь, когда пройдет дурнота. После нескольких глубоких вдохов почувствовала себя лучше, хотя и не на все сто процентов.
Лена открыла мобильник, чтобы хоть чем-то заняться. Набрала номер участка и рассказала Марле об автомобиле. Хорошо, что хоть Фрэнка в офисе нет. Лене по-прежнему было трудно с ним разговаривать. Она чувствовала, что он осуждает ее за случившееся. Впрочем, она была с ним согласна: уж слишком глупо она себя вела.
Хотя в данный момент от кабинета директора ее отделяли какие-нибудь сто ярдов, Лена позвонила ему и спросила о черном автомобиле. Он посмотрел записи и дал ответ, которого она и ожидала: нет, автомобиль, соответствующий ее описанию, в журнале не зарегистрирован. Лена поблагодарила директора и подумала, что всегда лучше действовать, чем толочь в ступе воду. Время шло, а они не продвинулись ни на шаг в раскрытии этого дела. Нужно еще раз поговорить с Марком, посмотреть, как он отреагирует на последнюю информацию. Впрочем, Джеффри может и не позволить ей это интервью, после того что произошло в прошлый раз.
Лена снова открыла телефон и набрала номер домашнего автоответчика. Первое сообщение было из видеосалона, второе – от Нэн Томас, любовницы Сибил.
«Лена, – сказала Нэн. Ее низкий голос звучал раздраженно. – У меня по-прежнему находятся вещи Сибил. Если хочешь их забрать, дай знать. Я не…» Она замолчала и снова продолжила: «Просто…»
Лена глянула на часы: во что ей обойдется спотыкающаяся речь Нэн?
«Я буду в „Садди“ примерно в восемь вечера. Коробки с вещами будут у меня в машине. Можешь прийти туда, если ты… Иначе…» Нэн снова замолчала.
Лена прокрутила запись вперед, сокращая сообщение. «Садди» был рестораном, где тусовались геи и лесбиянки, он помещался на окраине Хартсдейла. Какого черта она пойдет туда на встречу с любовницей сестры?!
И вдруг сердце Лены забилось: она услышала новое сообщение. Говорил Хэнк: «Ли, Барри заболела. Придется мне сегодня вечером поработать вместо нее, а может, и завтра тоже».
Она закрыла глаза, прижалась спиной к стене. Хэнк тем временем объяснял, что ему легче будет остаться в Рисе, потому что с утра должны привезти пиво. Лена снова запаниковала, а потом рассердилась, потому что Хэнк повел себя как трус: оставил сообщение на автоответчике, вместо того чтобы позвонить ей на мобильник и все объяснить.
Лена перешла на другую сторону коридора, выглянула в окно. В школе имелся внутренний двор, и она увидела, что персонал кафетерия устанавливает столики. Она так на них засмотрелась, что пропустила часть последнего сообщения. Отмотала пленку назад и еще раз послушала.
«Лена, это Дейв Файн, – услышала она. – Прошу прощения, но мне придется отменить нашу вечернюю встречу. Заболел один из наших прихожан. Мне нужно туда пойти прямо сейчас».
Лена захлопнула телефон, услышав, что Файн просит ее перезвонить ему и договориться о новой встрече. Пусть теперь Джеффри этим занимается. Планировать свои действия она не привыкла, хотя и настроилась на сегодняшнюю встречу с Файном. Ей представилось, как она возвращается в пустой дом, и ею вновь овладела паника.
Лена прижала руку к груди – сердце стучало как бешеное, она по-прежнему обливалась потом. Ей хотелось еще раз прослушать сообщение Хэнка: может, она упустила какой-то нюанс. Может, он затеял с ней какую-то игру, чтобы она упросила его остаться?
 
Прозвучал последний звонок. Резкий звук ударил по ушам. Лена оглядела пустой коридор. На мгновение она забыла, где находится и почему. Словно во сне, увидела идущую в ее сторону женщину. Лена не сразу ее узнала, а потом, очнувшись, вспомнила, что она сейчас в школе Дженни Уивер, а женщина, которую видит перед собой, – Дотти Уивер.
– Черт! – пробормотала Лена и взглянула на мобильник.
Ей хотелось, чтобы он зазвонил. Открыла крышку, словно бы собираясь набрать номер, но нет – поздно: мать Дженни была уже рядом. В руке она держала тяжелый на вид учебник.
Уивер остановилась, сердито сжав губы. Глаза налиты кровью, будто она целый год проплакала, лицо покрыто красными пятнами.
– Миссис Уивер, – сказала Лена и захлопнула телефон.
Дотти покачала головой. Похоже, ее настолько переполняла злоба, что она не могла говорить.
– Мы только что беседовали с одноклассниками и учителями вашей дочери, надеялись что они прольют свет на…
– Почему вы не оставите ее в покое? – воскликнула Дотти. – Почему не оставите в покое?
– Мне очень жаль, – сказала Лена, и это была чистая правда.
– Она была моим ребенком.
– Знаю, – ответила Лена и взглянула на свой телефон.
– Вы треплете ее имя. Хотите доказать, что у нее были дурные наклонности?
– У меня этого и в мыслях не было.
– Лгунья! – завопила Дотти и швырнула в нее книгой.
Лена бросила телефон, чтобы поймать учебник, однако промахнулась. Книжный корешок ударил ее в живот, и она моргнула, когда учебник шлепнулся на пол.
– Миссис Уивер, – охнула Лена и наклонилась за книгой.
– Школьная библиотека потребовала вернуть учебник, – сказала Дотти, нижняя губа у нее затряслась. – Возьмите. Возьмите и скажите, чтобы все они пошли к черту!
Лена осторожно закрыла книгу, стараясь не повредить страницы. Подняла телефон – похоже, не разбился.
Дотти промокнула глаза платком и высморкалась. Однако не ушла. Лена этому удивилась, пока та снова не заговорила:
– Дженни любила школу, – сказала она и прижала руки к животу, словно ей было больно говорить. – Ей здесь нравилось.
Лена решила воспользоваться моментом, чтобы хоть что-нибудь узнать:
– Она с кем-нибудь встречалась, миссис Уивер?
Дотти покачала головой.
– С психиатром? – спросила она.
– С мальчиком, – сказала Лена. – Встречалась ли она с мальчиками?
– Нет, – резко ответила Дотти. – Конечно, нет. Она ведь была ребенком.
Лена кивнула и опасливо сказала:
– А некоторые девочки говорят, что встречалась.
– Какие девочки? – спросила Дотти и оглянулась по сторонам, словно ожидая кого-то из них увидеть.
– Просто девочки, – ответила Лена. – Школьные подруги.
– Подруг у нее не было, – возразила Дотти и прищурила глаза: – И что они говорят о моей дочери?
Лена не знала, как бы помягче выразиться.
– Что она…
– Что она? – грозно спросила Дотти.
– Что она встречалась со многими мальчиками. И была с ними в близких отношениях.
Пощечина явилась полной неожиданностью. Она была такой сильной, что правая сторона лица Лены онемела. Не успела она подумать, что сказать, а уж тем более – отреагировать, как увидела перед собой удаляющуюся спину Дотти Уивер.
Дверь библиотеки с шумом отворилась. На пороге стоял Брэд. Он провожал учителей. Они казались усталыми и немного раздраженными, впрочем, это было нормально: Лена еще не забыла, что во время ленча учителя всегда так выглядели. Одна из учительниц глянула на Лену, и по тому, как она на нее посмотрела, Лена поняла, что та заподозрила что-то неладное. Учительница вскинула бровь, словно приглашая к разговору, но Лена была слишком шокирована, чтобы говорить.
– Лена? – сказал Брэд.
Она кивнула, давая понять, что с ней все в порядке. Интересно, не покраснела ли щека, по которой ей съездила Дотти?
Брэд представил ей всех учителей, имена которых Лена тут же забыла.