Сеть. Книга 1 (СИ)
С утра до вечера он гонял бойцов по макетам зданий, придумывал им нештатные ситуации, а потом устраивал разбор полетов. Многим тренировки казались чересчур утомительными и ненужными. Тогда Генри подводил всех к старому облезшему плакату, на котором была написана цитата Суворова «Тяжело в учении, легко в бою», и напоминал им о подвигах российского военачальника. Промеж себя бойцы стали звать Генри шотландской овчаркой.
– Надеюсь, они не считают себя овцами? – в шутку спросил Генри у Полины, когда узнал про свое прозвище.
На самом деле он был совсем не против такого прозвища и даже считал, что его требовалось заслужить. Полина отметила перемену во внешности и поступках Генри. Ее муж заматерел, возмужал и больше не походил на того неуверенного юношу на яхте в роковой день их знакомства. Еще Генри придумал интересную тактику борьбы с противником, способным двигаться быстрее, чем нормальные люди. Он был уверен, что бойцы Филиппоса обладают той же способностью, что и Полина. На первый взгляд шансы победить такого бойца были малы, но пуля все равно летела гораздо быстрее. Генри и еще пара смышленых парней сделали мишени, способные быстро перемещаться. Их движения были непредсказуемы, поэтому надо было вести огонь на упреждение. Для этого приема годились боевые двойки, ведущие огонь в разные стороны от фигуры. Так или иначе мишень натыкалась на пули. Вторым положительным фактором применения быстрых мишеней стало избавление бойцов от суеверного страха перед человеком, наделенным сверхспособностями.
Полина в городе в горе заняла нишу в структуре управления, которую можно было назвать «окно в мир». Она проверяла все информационные потоки в Сети, которые могли затронуть безопасность убежища. Филиппос искал многих из тех, кто сейчас жил здесь. Она видела, как их лица транслируются в память жителям планеты. За пределами убежища было совсем небезопасно. К счастью, не только город в горе был против развивающейся экспансии Филиппоса. Те же люди из СБ, негласно стоящие на стороне сопротивления, удаляли или забивали помехами сигнал, программирующий население.
Полина считала, и Мориц была согласна с ней, что для адекватного ответа им тоже нужна была способность влияния на умы людей. Единственным человеком, который мог им помочь в этом, был профессор Блохин. Даже если это он затеял мировой переворот, существовала возможность принудить его работать на себя силой. Полина шерстила Сеть в поисках своего бывшего преподавателя нейробиологии. Ей казалось, что и он должен искать ее, причем незаметно для Филиппоса. Если для Блохина все происходящее в мире было интересным спектаклем, то уж знать, что делает такая ключевая фигура, как Полина, должно быть невыносимо интересно. Из соображений безопасности убежища Полина не предпринимала рискованных шагов по установлению контакта.
Для почты у нее имелся чужой ящик, принадлежащей слепой женщине. Полина отключила звуковое сопровождение писем, не написанных азбукой Брайля, используя недуг женщины для собственной конспирации. Памела, так звали слепую, для общения использовала коврик, способный создавать выпуклую азбуку, и Полине пришло в голову, что коврику, в принципе, нет разницы, какую азбуку воспроизводить. Она приобрела такой же коврик и попробовала заслать в Сеть провокационное послание. От имени газеты, выходившей в ее родном городе, она написала статью о странном недуге, охватившем некоторых жителей. Она написала про людей, способных к быстрому счету, орлиному зрению, слуху и прочим сверхспособностям, и про их быструю смерть от обширного кровоизлияния в мозг. Вывод в статье был такой: недуг ускорял метаболизм, но сокращал жизнь. В статье вскользь упоминались работы исчезнувшего профессора Блохина – сигнальная метка, призванная заинтересовать.
Через сутки под статьей набралось множество ничего не значащих комментариев, кроме одного: «Создана сыворотка против недуга. Всем почувствовавшим недомогание обращаться по такому-то адресу». Адрес был электронным. Полина проверила его, предприняв меры безопасности, в особенности от несанкционированного программирования через экран. На странице электронного адреса появилось повторяющееся анимированное изображение: блоха прыгала человеку на голову, черепная коробка открывалась, обнажая извилины, блоха запрыгивала внутрь, коробка закрывалась. Зомбированный блохой человек вытягивал руки вперед и коряво двигался, как оживший мертвец. Его глаза превращались в крутящуюся гипнотическую спираль.
Сомнений не было, ее послание не осталось незамеченным, и хотелось верить, что оно принято только Блохиным. Филиппосу ни к чему проявлять чувство юмора. Его интересовали только таланты Полины и подавление любых очагов сопротивления. Полина поделилась с Мориц и Генри посланием и придуманным ею способом общения.
– По мне, так это довольно безопасно, – посчитала Алекса. – Главное, чтобы Блохин не пытался манипулировать нами.
– Думаю, Полина отличит настоящую заботу от корыстной. – На своем опыте Генри знал, что Полину обмануть нельзя.
– Я придумала, общаться мы будем посредством азбуки для слепых.
– Но ее знает и Филиппос. То послание, оставленное на месте похищения ваших родителей, было явно от него.
– А может быть, профессор своей юморной анимацией пытался сказать больше, чем просто насмешить? – предположил Генри.
Полина задумалась.
– Ты хочешь сказать, что он придумал еще один способ общения?
– По этой картинке можно подумать, что Блохин просит тебя пустить его в голову, чтобы понять его.
– Не хотелось бы проверять это на себе. – В голосе Алексы была настороженность.
– А я уже проверил, – неожиданно изрек Генри. – Если быстро перевести взгляд от экрана в темноту, то можно увидеть текст.
– Генри! – возмутилась Мориц. – В следующий раз обязательно советуйся с нами. Необдуманные действия могут поставить под удар нас всех!
– Я понял, простите. Всего лишь хотел проверить догадку.
– Что там написано? – спросила Полина, не желающая дальше слушать, как отчитывают ее мужа.
– Ну, профессор рад, что ты жива и здорова и ловко провернула трюк с освобождением родителей. Он якобы отговаривал Филиппоса от этого, но тот его не слушал. Что вынужден работать и давать результаты, которые всеми силами пытается минимизировать, и что в ближайшее время Филиппос собирается сделать громкое явление перед людьми планеты и отдаленных колоний. Вот.
– Старая песня, – произнесла Полина. – «Я сам победю Филиппоса, но он не дает мне это сделать».
– Если это правда, то Филиппос уверен в том, что подчинил мир настолько, что готов заявить о себе как о единственном правителе всей цивилизации. – Мориц почесала затылок.
– К этому он и шел.
– Полин, на тебе общение с Блохиным. Попробуй каким-то образом вычислить его местонахождение, а я соберу военный совет.
Военный совет – слишком громкое название для группы гражданских, не имевших понятия о военной дисциплине. В совет, возглавляемый Алексой Мориц, входили Генри, Полина, Руслан, Степан и Ягло. На этот раз Полина не присутствовала, занявшись сочинением послания Блохину. Она хотела отследить конечный пункт, пристроив к письму, написанному азбукой для слепых, метку, через которую можно было вычислить местонахождение получателя. Письмо она поместила в контейнер с нейтральным содержанием текста и прикрепила его к комментарию под своей же статьей. Теперь оставалось дождаться результата.
* * *– Выносите, пусть оклемается. – Евдоким услышал голос, захотел увидеть говорящего, но сил открыть глаза не нашлось.
Он почувствовал вибрацию. Вестибулярный аппарат подсказал, что его катят в сидячем положении. Обрывки воспоминаний пробивались сквозь туман наркоза. Он вспомнил, что прошел отбор на службу. К кому и куда – ему не говорили. Упор делался на то, что служба крайне важна и секретна. Перед отправкой на задание с Евдокимом поработал психотренер, работавший до всех событий с футбольной командой. Он поставил в память блокировки, которые могли в бессознательном состоянии выдать Евдокима и убежище в горе. Тренер понизил порог моральной восприимчивости и мотивировал его глобальной целью. Евдокиму пришлось пройти через такие испытания, которые он обязательно бы провалил, если бы не был подготовлен. Чего стоило задание, когда ему пришлось украсть женщину, применив к ней силу. Бедняга потеряла сознание от одного удара. Напарники Евдокима были шокированы его силой и невольно добавили ему плюсов при отборе.