Конторщица 3 (СИ)

Глянув мельком на его поднос, я скривилась — никогда не понимала коллег, которые обедали салатами с луком, а потом полдня дышали на людей аки дракон.
Мы устроились за столиком и, Эдичка, выдержав театральную паузу, сразу взял быка за рога:
— Лида, — сказал он, видимо, решив не ходить вокруг да около, — ты работаешь на этой должности недавно, позволь дать тебе небольшой, так сказать, дружеский совет…
— Конечно, — лаконически ответила я, с сожалением оторвавшись от вкуснейшего домашнего борща (похоже нормально пообедать он мне не даст).
— Лида, ты очень красивая женщина, и я понимаю, как тебе сложно на новой работе, где все только и норовят чтоб подгадить, навредить...
— Да уж, — грустно вздохнула я, между тем, активно работая ложкой (сейчас это всё прелюдия, так что пока товарищ Иванов раскачается, я успею хоть борщ доесть).
Не успела.
— Лида, — опять вздохнул товарищ Иванов и даже отложил вилку, которой он усиленно до этого ковырял селёдку под шубой. — Тебе необходима моя помощь. Нужно сильное мужское плечо. Ты сейчас делаешь очень серьёзные ошибки. Которые потом ой как аукнутся.
Заметив мой взгляд, Эдичка чуть смутился и подкорректировал свой спич:
— Нет, ты не подумай, ты очень умная, Лида. Грамотная, сведущая. Мало кто из женщин может с тобой сравниться. 
Я изобразила польщенный вид.
— Но вот опыта у тебя из-за молодости пока маловато…
— Что ты имеешь в виду? — ледяным тоном перебила его я (просто по психотипу Лидочки в этом месте она должна была обязательно обидеться, поэтому сильно выходить сейчас из образа никак нельзя).
— Ну, вот хоть бы те же путёвки, — проникновенно заглядывая мне в глаза, мурлыкающим голосом заговорил Эдичка (это напомнило мне как цыганки на вокзале задуривают бедолагам головы, чтобы выманить все деньги). — Ты понимаешь, что наделала тут массу ошибок?
На всякий случай я пожала плечами, мол не очень понимаю, но продолжай.
— Распределение путёвок по санаториям и домам отдыха.
— И пионерские лагеря для детей сотрудников, — добавила я.
— Черт с ними, с лагерями этими, — отмахнулся Эдичка, — пионерские лагеря — это ерунда. Я же тебе сейчас о серьёзных вещах говорю. 
— Не понимаю, — вздохнула я и, улучив момент, зачерпнула ещё ложку борща.
— Насколько мне известно, сейчас поступили путёвки в хорошие санатории и курорты. Но их мало. Всего восемнадцать штук.
— Двадцать две, — поправила я, очередной раз удивившись такой осведомлённости.
— Нет, Лида, восемнадцать, — покачал головой товарищ Иванов. — Те путёвки, которые по Поволжью — тоже ерунда…
— Ну почему ерунда? Там хорошие санатории для лечения почек и желудка. Там вода уникальная.
— Вот видишь, Лида, — снисходительно покачал головой Эдичка, — ты совсем не разбираешься. Те, что по лечению — особого значения для нас с тобой не имеют, тем более в те края. Я же с тобой сейчас хочу поговорить об остальных восемнадцати. Тем, которые в Крым, Сочи и Абхазскую автономную республику.
— Ещё в Анапу, — уточнила опять я.
— В Анапу там всего одна путёвка, в Дом матери и ребёнка, это тоже не интересно. А вот остальные курорты у моря — это мощный ресурс. Ты мне вот скажи, зачем ты Смирновой путёвку в Алушту дала?
— Чтобы она отдохнула, — я отложила ложку. Таки покушать не вышло.
— Ну так и дала бы ей путевку под Ульяновск, или под Чебоксары. Пусть едет и отдыхает.
— Но у нее всё нормально с желудком и почками, — ответила я, — ей в общем отдохнуть надо, нервы ещё неплохо подлечить, на море покупаться, позагорать…
— Да какое тебе дело до её желудка и почек! — рассердился на мою непонятливость товарищ Иванов. — Пусть бы сидела в лесу под Чебоксарами и радовалась, что хоть что-нибудь дали! 
Я промолчала, наблюдая за развитием событий. Мне было интересно, как далеко он готов зайти. 
— А старичку этому, Гребнёву, ты зачем в Пицунду двойную путёвку дала? Да ещё в «Колхиду»! Ладно ещё Смирнова, ладно, я понимаю, эта хоть крутится около тебя, подружайку изображает, но вот ты мне скажи, Лида, как можно было просрать такую путёвку и отдать её какому-то простому рабочему? 
 
— Валерий Маркович со своей женой в комсомольском стройотряде там познакомился, а у них серебряная свадьба скоро, вот они и хотели вспомнить молодость. Да и подлечиться заодно…
— На кой тебе его биография! Подлечиться! Зачем ему лечиться? Ему уже шестой десяток! Ему не лечиться, ему к земле привыкать надо! 
— Он хороший мастер-наладчик, у него Почётная грамота…
— Лида! Ты меня слышишь?! Я тебе говорю о другом! О другом! Плохо, что ты сердобольная такая и любой Гребнёв тебе на уши присесть может. Но думать хоть немного надо! Дала бы ему путевку в Удмуртию, пусть сидят там с супругой и вспоминают молодость.
— Но он мечтал в Пицунду…
— Лида! Послушай меня. Все хотят в Пицунду. И есть люди, которые за такую возможность будут тебе очень благодарны.
«Вот же гад!», — невольно восхитилась я, а вслух сказала:
— Что за люди?
— Это не важно, — воспользовался моей «покладистостью» товарищ Иванов, наклонился ко мне ближе и, обдавая запахом рыбы с луком, жарко зашептал, — сколько у тебя ещё путёвок осталось? Ты мне списочек к концу дня дай, а я с нужными людьми переговорю. Завтра списочек верну. Денежки через три дня пойдут, сможешь себе даже шубу купить. И все хорошо будет…
— Но отчётность…
— А это уж моя забота, — подмигнул Эдичка. — Так мы договорились?
Я зависла, не зная, что ответить, чтобы и не вспугнуть его, и со «списочками» этими не встрять. Хотелось послать его лесом. От разоблачения меня спасла все та же Зоя Смирнова (я сейчас готова была её расцеловать).
— Лида! Вот ты где! — она подошла к нашему столику и, не обращая внимания не перекошенное недовольное лицо Эдички, принялась сгружать тарелки с подноса.
Воспользовавшись ситуацией, я вернулась к уже остывшему борщу.
— Смирнова! — брюзгливо возмутился Иванов, — ты разве не видишь, что здесь занято?
— С чего это занято? Ещё два места за столом свободны!
— Здесь мы с Лидией Степановной обедаем.
— Ну так обедайте! Я вам не мешаю. 
— Мешаешь…
— Ой, товарищ Иванов, перестаньте. Мне нужно с Лидой… эмм.. Степановной поговорить, а она весь день занята. Только и можно в столовой поймать.
— Мне тоже нужно поговорить с товарищем Горшковой.
— Так говорите!
— Без лишних ушей!
— А что это за секреты такие?!
— Производственные!
— Производственные секреты в столовой не обсуждаются! — парировала Зоя и ехидно добавила, зачерпнув ложечкой морковное суфле, — а вот шуры-муры на работе крутить не положено! Если хотите, товарищ Иванов, мы можем на общем собрании этот вопрос обсудить!
— Вы сейчас нарываетесь, товарищ Смирнова.
— Почему это я нарываюсь, а, товарищ Иванов? Вы же любите все свои личные проблемы на общее собрание выносить! Помнится после Олимпиады…
— Товарищ Смирнова! — взвизгнул Эдичка, да так, что в столовой стало тихо и все начали оглядываться в нашу сторону.
— Потише, товарищ Иванов, — стервозным голосом парировала Зоя. — А то сейчас опять все сюда набегут и будет, как в Ленинской комнате.
Не удержавшись, я фыркнула. Эдичка побагровел, встал, молча собрал свои тарелки на поднос и перешел за другой столик. 
— Спасибо, — от души поблагодарила я.
— Всегда пожалуйста! — ухмыльнулась Зоя. — Я увидела, как этот стервятник тебя обрабатывает и решила помочь подруге. Надеюсь, я не ошиблась?
— Ох, Зоя, если бы ты только знала, как сейчас выручила меня, — просияла улыбкой я. 
— Для того и существуют подруги, — резюмировала Зоя и далее разговор переключился на её предстоящий отдых в Алуште.
Домой, в Малинки я добралась рано. Практически сразу после работы. Мне повезло, Роговы спешили — сегодня Зинаида Ксенофонтовна как раз затеяла подвязывать помидоры и велела им не задерживаться.