Конторщица 3 (СИ)
Опять извёстка! На работе — извёстка, дома — извёстка! Я подавила раздражение и уже готовилась высказать Римме Марковне в ответ всё, что я думаю по поводу такого вот воскресного времяпровождения, как вдруг скрипнула калитка и раздался голос. Мужской:
— Добрый день, а Горшковы здесь живут?
Глава 11
— Здесь. А что? А вам зачем? — затарахтела Римма Марковна, с жадным любопытством разглядывая нежданного гостя.
Визитёр был среднего роста, с чуть тронутой благообразной сединой шевелюрой, с лицом баловня судьбы и какими-то неуловимо то ли барскими, то ли командирскими замашками, примерно за полтинник: видно, что со спортом дружит, однако спортивную фигуру хоть и сохранил, но тяжеловат и даже, можно сказать, приземист. При этом общий вид бодрячком свидетельствовал о сохранившейся молодости духа, как говорится «был ого-го рысаком».
А еще был он в хорошем спортивном костюме, где куртка на молнии, да и ткань явно импортная, а не такая как на трикотажных трениках из «Универмага».
— Здравствуйте! — хорошо поставленным командным голосом сообщил приветствие он.
Именно что не сказал, не поздоровался, а сообщил. Точнее — изволил сообщить. При звуках его голоса захотелось срочно встать, вытянуться в струнку и отдать честь.
— Меня зовут Пётр Иванович Будяк, — сухо отрекомендовался он, — я буду вести футбольную секцию для детей из Малинок. Это по вашему заказу, мамзель, как я понимаю?
Он окинул меня таким насмешливо-раздраженным взглядом, что Римма Марковна аж икнула.
— Добрый вечер, — кивнула я и прищурилась. Вот не люблю таких хамовитых мужланов, которые считают, что весь мир принадлежит им по праву гендера. — Именно так.
— Нехорошо, мамзель, продвигать свои дамские капризы, — покачал головой он, — Вам лишь бы выкрутасы свои от скуки ублажить, а педагоги должны выполнять и в такую даль добираться.
Попеняв таким вот образом, он решил, что пока с меня достаточно, прошел (точнее промаршировал) и сел на свободный стул.
Меня аж передёрнуло. За стол его мы не приглашали. Я уже набрала воздуху для язвительной отповеди, как вмешалась Римма Марковна:
— Пётр Иванович, чай будете? Давайте я налью. С чабрецом, — торопливо защебетала она.
Будяк снисходительно согласился.
— Так это вы наш новый тренер? Вот радость-то какая! А уж детишкам какая радость будет! Попробуйте плюшечку, Пётр Иванович. Плюшки только с пылу с жару, как говорится, — продолжила исполнять оду радости Римма Марковна (ишь ты, аж румянец на щеках появился).
— Пожалуй, не откажусь, — чуть подумав, милостиво кивнул Пётр Иванович, даже не повернувшись к ней и продолжил прерванный монолог. — Секции и спортивные кружки должны быть в городе, в местах скопления обучающихся школ. А уж точно не в дачно-курортной зоне, и не по причине скуки отдыхающих дамочек….
— То есть, по-вашему, в летнее время советские дети развиваться не должны, так вы считаете? — раздраженно поинтересовалась я, допивая чай.
Пётр Иванович скривился, на скулах заходили желваки:
— Я считаю, что каждый гражданин должен знать своё место в соответствии с социальным призванием и нормами высокой морали! И негоже всяким дамочкам решать, где должно внедрять советское воспитание и спорт. Для этого есть соответствующее руководство.
— Ну что ж, вы можете отказаться, — пожала плечами я и встала из-за стола, — думаю, и без вас в Доме пионеров нормальные тренера найдутся. Всего доброго!
— Этот стон у нас песней зовётся! — рявкнул Будяк осуждающим голосом, — А ведь мы ещё разговор не закончили! Сядьте!
— Приказывать своей супруге будете, — отмахнулась я.
— Супруга умерла, — вздохнул Пётр Иванович и как-то уж торопливо отхлебнул чаю. — Хороший какой чай.
— Так я по старинке завариваю, — моментально зарделась от удовольствия Римма Марковна. — И всегда сразу сливаю первую промывку, так чай лучше раскрывается. А в конце добавляю щепотку соли. Совсем немного, на кончике ножа. Это старинный рецепт. Так ещё моя бабушка когда-то делала.
— А вот моя бабушка заварку заливала чуть остывшей водой, тогда аромат значительно сильнее, — сообщил Пётр Иванович и отхлебнул ещё чаю, медленно смакуя новый глоток.
— Я так тоже иногда делаю, — согласилась Римма Марковна и подсунула розетку с моим любимым вареньем поближе к нему, — но это только когда мы в городе. Там вода водопроводная, мёртвая, а здесь — родниковая, с кислинкой.
— Да, вода имеет большое значение, — откусил большой кусок плюшки Будяк, — помню мы как-то лет пять назад…
— Так что там с секцией? — решила вернуть разговор в конструктивное русло я. — Мне в понедельник надо будет поговорить с директором Дома пионеров, чтобы нам другого тренера дали, я правильно вас понимаю?
— Нет! На это я согласиться не могу! — буркнул Пётр Иванович, могучим усилием проглотив кусок плюшки (а вот нечего надурняк чужие плюшки подъедать!). — Где этот ваш футболист? Зовите, я хоть гляну, будет из него толк или нет.
— Да, конечно, — ответила я спокойным тоном, но в душе предвкушая, как сейчас он увидит нашего «футболиста», — Светочка! Иди сюда!
Через секунду Светка прискакала на одной ножке, волоча за собой облитого зеленкой одноухого зайца:
— Здрасти! — с видом примерного ребёнка поздоровалась она и от усердия пару раз подпрыгнула, так что небрежно сплетённый веночек из ромашек и пижмы свалился ей на глаза.
— Что это? — вытаращился Пётр Иванович на Светку примерно с таким видом, как Чарльз Дарвин после промеров задней ноги пресловутого грызуна туко-туко на Огненной земле на цифры в своём блокнотике.
— Свинство! — возмутилась Светка, сорвала веночек и ловко зашвырнула его на забор к соседям, подбив сидящего на заборе молодого петушка, который с горестным воплем свергся вниз, причём к нам во двор.
— Светлана! Не ругайся! — строгим голосом влезла Римма Марковна, решив проявить педагогическую бдительность.
— Это что ещё такое, я вас спрашиваю, дамочки? — продолжал разоряться Пётр Иванович, перекрикивая так некстати разоравшегося от нанесённой обиды петушка. — Где ваш мальчик?
— Это — Светлана, — самым что ни на есть торжественным тоном, которому мог бы позавидовать даже мажордом из Букингемского дворца, представила я обалдевшему тренеру будущую звезду дворового футбола. — Будущий футболист. Будет заниматься у вас в секции.
— Девочки не играют в футбол! — рявкнул Пётр Иванович (я уже это где-то слышала). — Баловство какое! Дурь и бабская блажь! Пусть вон в куклы играет!
— А это уж не вам решать, Пётр Иванович, во что Свете лучше играть, — отрезала я, — вас пригласили вести футбол для детей из Малинок. Вот и будете вести. А если вы по каким-то внутренним причинам против — мы в понедельник обсудим это с директором Дома…
— Да что вы всё заладили! Обсудим, обсудим! — взорвался Пётр Иванович. — Вытащили хрен знамо куда, ещё и девку подсунули! Давайте пацана — я буду вести!
В это время Светка, с радостным воплем Чингачгука пробежала за возмущённо орущим петушком уже второй круг вокруг стола, не давая возможности нормально сосредоточиться.
— Знаете, говорить так — удел млекопитающих типа моей бывшей начальницы Щукиной, — психанула я, невольно повышая голос, — все остальное человечество, спустившись с пальмы и научившись вытирать зад, давно отказались от мысли, что женщины ничего не могут!
— Я из достойной советской семьи и воспитан на консервативных принципах! И к парнокопытным себя не отношу! — возмутился Будяк, — Я уважаю чужие слабости и даже комплексы истерических дамочек! Но ваша Света футболистом не станет! Это говорю вам я! И хватит на меня кричать!
— Я не понимаю…
— Неужели ваш муж разрешил это безобразие?! — не дав сказать и слова, прорычал Будяк, наливаясь краснотой.
— Лидочка вдова, — промурлыкала Римма Марковна. — Уже давно одна. И нет мужского плеча, чтобы посоветоваться.
Блин, вот кто просил! Вечно она лезет. Меня накрыло раздражение.