Варвар-пришелец

– Да, – я продолжаю шить, но в более размеренном темпе. – У меня никого не было до Лиз. Я хочу… чтобы она была счастлива.
«Ведь я уродливый изгой и не знаю, смогу ли сделать ее счастливой», – эти ужасные мысли я оставляю при себе.
Он обдумывает это.
– Мар-ленн любит слова, – говорит он спустя какое-то время.
– Слова?
Зеннек кивает.
– Грубые слова. Смелые слова. Я говорю ей, что собираюсь с ней сделать и как именно. Произнося это, я прикасаюсь к ней, и она приходит в восторг.
  
Интересно. Должен ли я разговаривать с Лиз, когда мы спариваемся? Я пытаюсь представить, как говорю ей: «Сейчас я войду в тебя своим членом», – и не понимаю, как это может возбудить женщину. Но пара Зеннека выглядит очень довольной. И я с любопытством смотрю на него, потому что в нашем племени Зеннек самый тихий.
Раз Мар-ленн хочет слов, она, должно быть, получает их, раз одаривает своего партнера такими кровоподтеками.
Я думаю об этом, пока иду, держа Лиз за руку. Слова. Смелые слова во время спаривания. Пожалуй, мне стоит попрактиковаться.
По дороге я думаю о том, какие слова скажу Лиз и как.
Это сложнее, чем кажется.
* * *
Мы проводим в пути большую часть дня. Лиз сильнее многих женщин, но ее ноги короче моих, и я замедляю шаг, чтобы идти с ней в ногу. Мы не уходим так далеко, как я бы ушел, будь один, и, завидев пещеру охотника, направляюсь к ней.
– Мы остановимся здесь на ночь.
– Наконец-то, – драматично заявляет она. – Я устала.
Я обхватываю ее лицо руками, замечая, что ее веки стали тяжелыми. Она улыбается, подаваясь мне навстречу.
– Ты не говорила, что устала, – упрекаю я ее.
– Не хотела, чтобы из-за меня мы плелись, – она зевает.
– Лиз, – разочарованно говорю я. – Мы никуда не спешим. Наше изгнание продлится еще долго. Я не хочу, чтобы ты уморила себя дорогой до такой степени, что не можешь открыть глаза, – я глажу ее мягкую щеку. Все мысли о сегодняшней ночи и нашем спаривании, которое я собирался комментировать в мельчайших подробностях, улетучились. Она устала, ее нужно посадить у огня, растереть ноги и укутать их одеялом. – Пойдем, – я наклоняюсь, чтобы поцеловать кончик ее холодного красного носа. – Я разведу огонь и согрею тебя.
Она устало улыбается, ласково глядя на меня.
– Эти идиоты думают, что наказали нас, отправив в изгнание вдвоем. Сборище тупиц. Они и понятия не имеют, как мне нравится проводить с тобой время.
Мое сердце сжимается. Моя идеальная пара. Я хочу прижать ее к груди и сражаться со всем миром, лишь бы она была в безопасности. Снова глажу ее по щеке, а затем проверяю пещеру, убеждаясь, что она пуста, после чего приглашаю Лиз.
– Эта пещера такая большая! И теплая! – радостно вопит Лиз – Почему здесь тепло? – она хмурится.
Я опускаюсь на колени у очага.
– В глубине пещеры есть горячий источник. Если хочешь, мы можем искупаться.
– Боже мой, горячая ванна? Мы можем сделать эту пещеру нашим новым домом? – ее глаза горят энтузиазмом.
Я фыркаю.
– Потолок пещеры низкий, а пол неровный, по нему трудно ходить. Через пару дней тебе все это надоест, но на одну ночь будет в самый раз.
– Ну, ты и зануда, – дразнит она непонятным мне человеческим словом, о смысле которого могу лишь догадываться. – Хорошо, тогда сегодня вечером мы насладимся горячей ванной, а завтра утром двинемся в путь, договорились?
Я киваю и заканчиваю разводить огонь, затем насыпаю в кожаный пузырь чистый снег и травы для приготовления горячего чая. Пока я занят, Лиз достает постельные принадлежности и устраивает для нас гнездо из мехов. Ее движения медленные и вялые, и когда постель готова, она плюхается на спину и закрывает глаза.
Я подхожу и снимаю с нее ботинки.
– Тебе следует поспать.
– К черту все это, – сонно отвечает она. – Сначала я хочу принять ванну.
– Тогда иди, искупайся, – стянув ботинки, помогаю ей подняться на ноги, затем снимаю тунику и штаны с ее стройной человеческой фигурки. Ее большая, упругая грудь заметно выделяется на маленьком, худеньком теле. Вид ее груди заставляет мое дыхание учащаться, а член твердеть. У нее есть соски, как у самки са-кхуйи, но они мягкие, даже когда возбуждены, и имеют бледно-розовый оттенок, который сводит меня с ума.
Так и хочется их облизать.
Кое-какие слова приходят мне на ум, но я не произношу их. Лиз хочет принять ванну, а потом ей нужно поспать. Я не буду принуждать свою пару, свою беременную пару, к спариванию, даже если думал об этом весь день. Мои потребности подождут.
Потолок становится все ниже по мере того, как мы продвигаемся вглубь пещеры, воздух наполняется влагой. Сам водоем не больше нескольких ладоней в ширину, но вода в нем чистая и горячая, Лиз стонет от удовольствия при виде него и сжимает мою руку.
– В моей сумке есть мыло, малыш. Мы можем помыться.
Я вздыхаю и беру ее за руку.
– Залезай в воду, я принесу мыло.
– Ты присоединишься ко мне? – с надеждой спрашивает она.
Как будто я могу держаться в стороне. Помогаю ей залезть в воду и иду за мылом. Вернувшись, осторожно опускаюсь в воду, а затем сажаю ее к себе на колени. Водоем неглубокий, и мне приходится согнуть ноги, чтобы вода была мне по плечи, но места достаточно, чтобы я мог прижать к себе свою пару.
Она расслабляется и, закрыв глаза, испускает вздох блаженства.
– Теперь это моя новая любимая пещера.
Я улыбаюсь. В главной пещере есть большой горячий водоем для купания, но он никогда не бывает пуст… да и мы с Лиз в изгнании.
– Тогда я рад, что мы здесь.
– Я счастлива быть там, где ты, – шепчет Лиз, прижимаясь головой к моей шее. – И пока что… я не ненавижу наше изгнание.
Я тоже. Тот факт, что она со мной, помогает преодолевать все трудности. Когда я впервые услышал свой приговор, то подумал, что в конечном счете стану, как мой отец… одиноким и несчастным. Но Лиз поразила меня. Она боролась за меня до последнего и теперь не хочет расставаться ни на минуту. Поистине, я самый счастливый из мужчин с такой сильной и прекрасной парой.
Я смачиваю мыло и поднимаю ее руку, втирая пену в нежную кожу моей Лиз.
– Но ты должна говорить, когда устаешь. Мы никуда не спешим, и я не позволю тебе изматывать себя.
– Я не стану тебя замедлять, – она зевает, поднимая другую руку, чтобы я мог ее вымыть. Ее веки так тяжелы, что кажется, она изо всех сил старается не заснуть. – Это было частью уговора, помнишь? Я иду с тобой, но не должна отставать.
Я рычу. Не припоминаю такого уговора. Я просто хотел, чтобы моя пара была рядом, а она хотела медовые луны, но сейчас так устала, что даже не прилагает никаких усилий, чтобы помыться, позволяя мне заботиться о ней. Не то чтобы я возражал. Провожу мылом по ее соскам и животу, она стонет от удовольствия, заставляя мой член твердеть.
«Не сегодня, – говорю я ему. – Никаких медовых лун этой ночью. Моя пара слишком устала».
– Сядь ровно, – прошу я, и она повинуется. Смачиваю ее гриву, а затем намыливаю, зарываясь пальцами в мягкие желтые пряди. Она стонет, и я напрягаюсь всем телом, но не прекращаю свои действия. «Она устала, – напоминаю я себе. – Она всегда издает такие звуки, когда устает».
– Куда мы направляемся? – сонно спрашивает Лиз.
Я продолжаю намыливать ее спутанную гриву. Я знаю, что Лиз нравится, когда ее грива приятно пахнет, поэтому делаю для нее все, что в моих силах.
– В постель.
– Нет, я имею в виду вообще. Мы ведь идем на охоту? Куда именно? – она смотрит на меня через плечо.
– Ах, – я задумываюсь, затем глажу ее по голове. – Как и в прошлый раз, мы уйдем далеко в горы. Расставим ловушки в труднодоступных местах, поскольку мы в изгнании, а другие предпочитают не уходить так далеко.
  
– Ленивые ублюдки, – она устало улыбается, но не кажется расстроенной, просто шутит.
Я фыркаю.
– Пожалуй. Давай-ка ополоснем твою гриву и уложим тебя спать. Тебе нужно отдохнуть.