Варвар-пришелец

– Можешь отдать мне его, пожалуйста?
К моему облегчению, он отходит. Я выхватываю одеяло и плотно укутываюсь в него, а затем, ворча, пытаюсь снова заснуть. Паразит продолжает мурчать в груди, как придурок, но я раздражена и нисколько не испытываю облегчения после оргазма.
Похоже, мастурбация только ухудшила ситуацию. Полный отстой.
Я совершенно измотана. Все инстинкты говорят о том, что нужно выспаться. Ну, на самом деле, они говорят, что мне нужен секс, а потом сон, но я могу дать себе поспать. Я закрываю глаза, пытаясь не обращать внимания на Раахоша, бродящего на другом конце пещеры. Не думаю, что он постарается что-нибудь предпринять; если бы хотел, то давно бы уже сделал. И несмотря на то, что я в пещере с чокнутым пришельцем, с которым у нас только что был фестиваль безудержной мастурбации, я засыпаю.
  
* * *
Проснувшись утром, я не удивлена, обнаружив большое теплое тело, прижимающееся к моему. Раахош уж точно не мистер Личные Границы, но если все, что он делает, это спит, я могу с этим смириться. Я зеваю и отодвигаюсь от него.
Его большая рука моментально обнимает меня за талию. Он ворчит и притягивает к себе, зарываясь в одеяла.
Типичный мужчина. Я с трудом отрываю его руку от себя.
– Кому-то нужно пописать.
Выскользнув из его хватки, я, пошатываясь, поднимаюсь с постели. Хоть ноги и дрожат, я чувствую себя сильной. Шевелю пальцами ног, они выглядят превосходно. Хм, возможно, этот паразит не так уж и плох. С другой стороны, у него ужасный вкус на мужчин.
Пол пещеры вычищен, а в костре догорают угли, что говорит о том, что Раахош лег поздно. Я зеваю, оглядываясь в поисках обуви, но единственное, что вижу – его ботинки. Пожимаю плечами и обуваюсь, а затем выхожу наружу, чтобы заняться своими делами.
Я не ухожу далеко, я ведь не тупица. Тут все такое инопланетное и чуждое. Вокруг может быть полно опасных существ. Я не удивляюсь, когда, обернувшись, вижу сонного Раахоша с копьем в руках, готового меня защитить.
Или выследить.
– Я никуда не ухожу, – объясняю я ему. – Если только за углом нет «Старбакса».
Он указывает на вход в пещеру, и я закатываю глаза, возвращаясь обратно.
– Куда, по-твоему, я могу отправиться? Я понятия не имею, где я, и даже не представляю, в каком направлении находятся остальные. Думаешь, я просто пойду наугад, после всего, через что пришлось пройти?
Когда он не отвечает, я вздыхаю.
– Не обращай внимания. Это все равно, что говорить со стеной. Кстати, спасибо, что похитил меня. Ты сделал дерьмовую ситуацию еще хуже. Премного благодарна.
Он испепеляет меня взглядом и снова указывает на вход в пещеру.
– Я как раз туда и направлялась.
Зайдя в пещеру, я сажусь возле костра. Требуется мгновение, чтобы осознать… что я больше не дрожу от холода. Либо я промерзла до костей, либо паразит творит чудеса. Здесь прохладно, и мне не помешала бы теплая куртка, но больше не кажется, что мои ноги вот-вот превратятся в ледышки. Сажусь на меха и, стянув ботинки, возвращаю их Раахошу.
Он берет их, прищурившись, и начинает внимательно осматривать, как будто я каким-то образом заминировала их за те три секунды, пока снимала. Я фыркаю.
– Сделай мне обувь, и я не буду красть твою, – говорю я, убирая с лица прядь волос. Они все еще чистые, блестящие и вкусно пахнут, но в то же время пребывают в полном беспорядке. Мне стоит заплести их. Я пытаюсь сесть, скрестив ноги, но длинная кожаная юбка не позволяет это сделать. Мне нужны штаны. Штаны, ботинки и что-нибудь, чем я могу собрать волосы.
– Полагаю, в этом заведении нет кофе? – спрашиваю, прекрасно зная, что он не ответит. – Если планируешь держать меня в плену, я буду самой требовательной и вредной пленницей, с которой ты когда-либо имел дело. Так что готовься, варвар-засранец.
Раахош садится у костра, не обращая внимания на оскорбления. Берет костяной нож и шевелит угли его острием, пока языки пламени не оживают. Затем идет в дальнюю часть пещеры и берет несколько брусков того, что, надеюсь, является торфом, а не пометом. Подкидывает их в огонь и снова помешивает. Все это время я наблюдаю за ним. Я стараюсь не обращать внимания на то, что его движения очень грациозны, почти как у танцора. Или на то, что его штаны и набедренная повязка из странной кожи сшиты таким образом, что подчеркивают впечатляющее хозяйство, которое я могла вчера рассмотреть совсем близко. Мышцы ног красиво играют, когда он садится на корточки у огня, а хвост стучит по полу, как у раздраженного кота. Он сердится на меня? Или это означает что-то другое?
– Ты напоминаешь мне кота, – говорю я ему. – У тебя дергается хвост, и держу пари, стоит тебя погладить, как ты замурчишь. Ха. Если бы я только могла заставить тебя погнаться за мышью и оставить меня в покое.
Он снова смотрит на меня, прищурившись.
– Я говорю о еде, – лукавлю я, сохраняя веселое выражение лица, затем жестом изображаю, как ем. – Как насчет чего-нибудь вкусненького для моего пузика, Усатик?
Он рычит и встает, и я клянусь, что не обращаю внимания на его большие, твердые как камень бедра. Нисколько. Ни разу. Он снова направляется в дальний конец пещеры, где хранит небольшой мешок с вещами, и достает из него кожаный пузырь с водой. Я уже видела такой. Мой папа был старой закалки и, отправляясь на охоту, брал с собой пузырь для воды, очень похожий на этот. Я протягиваю к нему руку.
Раахош слегка взбалтывает воду, а затем подносит к своему рту.
– Придурок! – возмущаюсь я. – Ты что, издеваешься надо мной?
Как раз перед тем, как сделать глоток, он смотрит на меня сверху вниз и дьявольски ухмыляется.
Я тут же начинаю мурчать, а мой пульс колотится где-то между ног. Черт возьми, паразит, сейчас не время.
– Нет, ты точно издеваешься надо мной, – ворчу я, но он протягивает мне пузырь, а затем гладит по щеке, словно показывая, что это мне. Мне не нравится его игривая сторона. Совсем. Абсолютно. Мое лицо серьезно, но губы подергиваются в улыбке, потому что плохо слушаются.
Я пью воду, немного разочарованная тем, что это не кофе, и оставляю ему, потому что я не последняя сволочь. Он делает глоток, а затем набивает пузырь снегом у входа в пещеру и вешает на небольшой выступ в стене.
Проделав это, он надевает ботинки.
– Ооо, мы идем на охоту? – взволнованно говорю я, поправляя одежду и поднимаясь на ноги. – Когда-то я помогала отцу на охоте. Я отлично стреляю из лука. Конечно, сейчас у меня нет лука, но, если мы найдем дерево, я, наверное, смогу его сделать. Знаешь, я как-то сделала один на уроке труда в старшей школе.
Он ничего не отвечает, натягивая ботинки и затягивая шнурки прямо под коленом, чтобы прикрыть голени. Затем берет копье и, не оглядываясь на меня, направляется наружу.
Я смотрю, разинув рот. Вот придурок. Он проигнорировал меня и отправился на охоту один. В бешенстве я несусь вслед за ним босиком по снегу, но… очень быстро сдаюсь, потому что даже паразит не может согреть пальцы на ногах. Вздрагиваю от холода и направляюсь обратно в пещеру, сердясь на своего похитителя.
Если он думает, что этим добьется моего расположения, то у него такие же проблемы с головой, как и с пониманием, что такое отношения.
Вернувшись, я сажусь у огня и жду, когда вернется мой придурок-похититель.
  
Раахош
 
Моя Лиз – болтушка. Даже думая, что я ее не понимаю, она болтает без умолку, ведя одностороннюю беседу. Для меня это странно, ведь я всегда был молчаливым. В племени шутят, что больше всего я люблю тишину.
  
Но… я не знаю, так ли это.
Когда я покидал пещеру, Лиз упомянула, что раньше уже охотилась, и выглядела обиженной из-за того, что я не взял ее с собой. Моя женщина умеет охотиться? Эта мысль для меня необычна. Не то, чтобы женщины са-кхуйи не могли охотиться, но их так мало, и мы ими так дорожим, что не смеем рисковать их жизнями на охоте. Возможно, когда Лиз наконец уступит зову кхуйи, мы вместе отправимся на охоту. Будем выслеживать дичь, спать в охотничьих пещерах и заниматься любовью долгими зимними ночами…