Фиалковое утро

Я вздохнула.
– Не сестра я тебе.
Я присела к нему и положила ладонь на грудь. Кончики пальцев зазудели, собирая крохи сил, что успели во мне накопиться. Кровь обязывала меня ему помочь, рассудок умолял не вставать поперек слова короля, а душа неслышно, тихо-тихо плакала – она не хотела здесь быть, но выбора у нее не было.
– Спасибо. – Парень выдавил из себя улыбку, но она померкла под новой волной криков его братьев. – Ты должна бежать. Ближе к порту есть церковь. Харийцы тебя примут. Бег… – В его груди раздался глухой хлопок, и он затих. Навсегда.
  
– Церковь? – шепотом повторила я.
Неужели только что хариец раскрыл место, где прячутся сбежавшие?
Мысли заносились пчелами, и я, вскочив на ноги, поспешила к телегам.
Это мой шанс доказать преданность Аракану, сохранить свою проклятую жизнь – не закончить как… как они. Я проглотила подступившую к горлу желчь и отвернулась от рвущего глотку харийца.
Сбежавших не больше двадцати. Смогу справиться сама, наверное. Вырежу по одному, принесу Авриилу их головы и вымолю прощение.
Отвязав от телеги лошадь, я запрыгнула в седло и, не обращая внимания на возмущения Птенцов, погарцевала навстречу ветру и хлесткому дождю.
– Гарэт!
Рявк Авриила пробил позвоночник и выгнул спину в жердь.
– Куда собралась?! Слезла!
Он несся на меня широкими шагами. По орущему в ярости лицу струились ручьи, смывающие с его волос и кожи приставшую харийскую кровь, освобождающие место для новой – свежей. Мокрая одежда облепила раздутые мышцы, что сдерживали кипящую в нем силу.
Его Величество шел не разговаривать. Он шел убивать.
– Пошла!
Серая кобыла ушла в галоп, спасая жизнь наездницы.
Поток воды заливал дорогу и стоял перед глазами стеной. Красная глина превратилась в кашу. Лошадь вязла, но под мои пенки продолжала бежать. Все, что я видела, – пару метров перед собой, хвойный лес, окружающий тракт, и кровавую тропу, что вела меня к прощению – к спасению. Все, что слышала, – долбежку сердца в ушах и топот копыт, не подо мной, а за спиной, и он становился все громче.
– Гарэт! – гавкнул Авриил, сотрясая гневом лес и сворачивая кишки. – Ты не сбежишь, поняла?!
В голове уже стояла ясная картина, как он выбивает мне суставы, ломает кости, а мои крики гасит дождь. Я потрясла головой, пытаясь избавиться от воплей харийцев, но они въелись в мозг, не отпускали. Ужас обложил вены и прогрыз дорогу через плоть к костям.
Убьет! Он меня убьет!
На глаза навернулись слезы. Замученное сердце схватила острая боль. Ведь все к этому и шло, да? Проклятье. Я сама нашла свое проклятье.
– Клянусь перед Огненным Отцом, ты не уйдешь от меня!
Раздался звук хлесткого оглушительного удара. Лошадь врезалась в незримую преграду. Я даже не успела понять, как вылетела из седла. Дорога встретила меня ударом и обернула несколько раз своей буро-красной грязью.
Склизкая глина не давала подняться. Руки находили опору, но тут же соскальзывали, отправляя меня обратно в густые лужи. В очередную попытку встать я приложилась поврежденным плечом о скрытый в каше камень.
Тихо постанывая и держась за ноющее плечо, перевернулась на спину и застыла.
– Ваше Величество, – прошептала я в прилипшие к лицу волосы. Через щели я видела стоящего надо мной Авриила и жалела о том, что не расшиблась насмерть.
– Ваше Величество? ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО?!
Рука невольно схватилась за рукоять меча. Я сразу же ее отпустила, но король успел заметить этот секундный порыв и злобно рассмеялся.
– Вот так, Гарэт? Убьешь меня клинком, что вручил тебе я? Это так по-харийски. – Он покачал головой, не сводя с меня затянутых злостью глаз. – Ты ведь всегда ей была. Повадки. Внешность. Ценности. Я пытался этого не замечать, но от этого они никуда не делись. Харийка от мозга и до костей.
В голове вновь поднялся вой харийцев. Авриил не видит между ними и мной разницы, а значит, отнесется соответственно: вытянет сухожилия, вырвет ногти и вырежет бесовские глаза.
Магия рывком подняла меня на ноги, и я сразу бросилась в лес. Юркое тело легко огибало стволы и пролетало между веток. За спиной трещали деревья, дрожала земля: Авриил не имел природной гибкости и скорости, но у него была грубая сила, которой он умело пользовался. Мой хребет он сломает двумя пальцами.
– Как ты могла меня предать?!
Путь перекрыло упавшее перед носом дерево. Я дернулась влево. Сосна с треском свалилась, отрезая мне путь. Вправо – между стволами выросла стена из лоз.
Я в тупике. В клетке.
– Пожалуйста, – проблеяла я, пятясь назад от идущей на меня черноглазой смерти.
От страха затряслись ноги и задрожал подбородок. Я не хотела умирать. Я забрала столько жизней, но свою хотела сохранить. Огненный Отец, пожалуйста, обереги мою трусливую душу.
– Я не понимала, что делаю. – Голос звучал настолько жалко, что захотелось дать самой себе по харийской роже. – Он спас мне жизнь.
– И что теперь? Это значит, что так поступят все харийцы? Да они убьют тебя, едва ты явишься к ним на порог! – Авриил вновь покачал головой. – Ты предала меня, Гарэт, и поплатишься за это.
Он бросился на меня.
Разворот на одной волне с ветром, и неповоротливый араканец пролетел мимо. Авриил не достал оружия – хочет схватить живьем.
Он будет пытать.
Пытки, визг, кровь встали перед глазами и заложили уши. Крутанувшись на онемевших ногах, я оказалась за королем и что есть сил ударила ногой в спину. Мне было слишком страшно и слишком сильно хотелось жить, чтобы думать о непозволительности моего поступка. Я полетела с новым ударом, намереваясь выскользнуть из тупика, в который он меня загнал.
Вембрант еще не отошел от первого удара, как получил еще один – в острую скулу, а следом мое колено с подскока вошло в его твердый живот, выбивая воздух. Он не отбивался. Загораживал собой узкий проход между деревьев и трясся в ярости.
Я и представить не могла, что сердце может так колотиться. Еще немного, и оно лопнет от переполняющего его ужаса, боли и сдерживаемых слез. Этих накопилось так много, что от давления глаза грозились взорваться.
– Гарррэт. – Не голос, а рычание зверя. Не шаг в мою сторону, а обещание ужасной смерти.
Один миг. Я скользнула мышью в образовавшийся просвет, но у самого ствола меня поймали за шкирку и швырнули в поваленные деревья. Я не чувствовала, как сучья вонзились в плоть, не слышала, как они ломаются и как рвется ткань.
Авриил вновь бросился. Да, я была быстрее, но толку от моей скорости в созданной им клетке не было никакого. Я была мухой, что трепыхалась в тесном пространстве, а мои удары не приносили ему боли – дуновение ветра, не более. Его Величество продолжал кидаться, отталкивать, отшвыривать от заветного просвета, все больше погружая меня в немощное отчаяние.
– Довольно! – взорвался Авриил. Схватил за волосы, пресекая мою очередную попытку ускользнуть, и бросил на землю. – Хватит пытаться убежать, харийка! Твоя судьба уже решена, и ты от нее никуда не денешься!
Он схватил меня за ногу и потащил.
Сухие иголки впивались в кожу. Ногти царапали землю и пытались ухватиться за скользкие корни. Магия гасилась Авриилом. Все попытки вырваться были безрезультатными. Мое маленькое харийское тельце не могло совладать с силой араканца. Не убежать, не спастись. Я буду вопить под раскаленной сталью, буду умолять меня убить, но мне не окажут такой милости. Предателя накажут, как им заблагорассудится, и я ничего не смогу с этим сделать.
А вот и отчаяние: густое, наваристое, жирное. Оно вырвалось из меня рыданиями. Стальные пальцы отпустили ногу.
  
Я, судорожно перебирая конечностями, поползла прочь от стоящей надо мной смерти. Перед глазами все плыло от слез. Частое дыхание превратилось в сопливые всхлипывания. Спина встретила сосну. Это конец.
Поджав к груди колени и закрыв лицо ладонями, я спряталась от охватившего меня кошмара.
– Пожалуйста, – прошептала сквозь рыдания, сопли и болезненный пульс в ушах. – Пожалуйста.