Презерватив для убийства

В этот момент зазвонил телефон.
— Если он, то не говорите, что завтра его ждете, — шепнул Денис.
Михин снял трубку, поздоровался и несколько секунд слушал монолог собеседника. Потом он сказал:
— Хорошо, я думаю, нам действительно необходимо встретиться, и как можно скорее… Нет, только на будущей неделе… Какое крысятничество? Выбирайте выражения, тем более для телефонного разговора… Счастливо.
Михин повесил трубку и повернулся к Денису. Лицо акционера «Транскросса» и подпольного водочника было серым.
— Он, скотина, и звонил. Витьком меня сразу назвал. Так и сказал: «Витек, пора побазлать». Пусть только попробует мне завтра сказать хоть слово про член и табуретку. Да я этого подонка, в таком случае, на месте застрелю!
— Ну, так не надо, Виталий Самуилович. Главное, его напугайте. А потом какой будет кайф, когда его Неврюков пошлет по известному адресу…
Сообщив Михину адрес ресторана, Денис удалился. Витек сидел в своей конторе и не знал: радоваться или горевать? С одной стороны, начались наезды от своих. С другой же, это должно было случиться рано или поздно. А когда случилось — очередное маленькое чудо в счастливой жизни Виталия Самуиловича, тут же явился союзник, предложивший спасительную комбинацию.
А чудной парень этот Денис! Конечно, нетрудно понять, что значит «участие в предприятии». Две-три тысячи баксов ежемесячно, вот что ему нужно. Но ради такой мелочевки наезжать на Неврюкова? Нет, мальчику явно ушибли мозги в день даутовских именин. А какое значение это имеет для него, Виталия Самуиловича? Он же коммерсант, а не невропатолог. Пусть мальчик вытаскивает его завтра из беды и лечит на водочные баксы свои мозги, где хочет…
Между тем, «чудной мальчик» мчался к одному из специалистов, никогда не афиширующих свои услуги. Денису надо было свести изречения Витюши, посвященные Неврюкову, в одно из изречений в адрес Стаценко, в одну запись. То же, что каждое из слов Михина оказалось прекрасно записанным, он понял, лишь только сел в машину и проверил аппаратуру.
Еще за полтора часа до посещения михинского завода, Денис встретился со Стаценко.
Если Неврюков и Михин слегка презирали Дениса, то «браток» из Сибири ему сочувствовал и всегда был не прочь оказать покровительство. Из той истории в день именин покойного шефа Стаценко сделал вывод: парень не особо умен, но решителен — троих не испугался. Поэтому Стаценко использовал каждую встречу с Денисом, чтобы поучить того уму-разуму. Вот и на этот раз, прихлебывая пиво в «Доменикосе», он с интересом ждал, что же скажет Денис, подсевший за его столик.
— Александр Дмитриевич, у меня есть интересное дело.
Такое начало разговора понравилось Стаценко. Это не старые директора, старперы-управленцы, которые первые пять минут обязательно посвятят здоровью тети Маши и жалобам на непредсказуемую питерскую погоду. Погода в этих краях действительно дерьмовая, но зачем об этом напоминать лишний раз?
— Колись, Дениска! — Стаценко похлопал собеседника по плечу мощной лапой. — У тебя неинтересного дела быть не может.
— Вы, наверное, помните историю с наездом на Михина?
— Конечно. Я жалею только об одном — почему они не успели его кастрировать? Это только улучшило бы национальный генофонд.
— А вы знаете, что были за доходы, на которые положили глаз те ребята?
— Я слышал, что эта дрянь немного крысятничала. Гнала самогонку на наших площадках и платила нам одними проблемами. Но разбираться в производственных вопросах — дело Неврюкова.
Стаценко одним взмахом отхлебнул полкружки «Гиннесса».
— Это я за светлую память Анатолия Семеновича. За рулем? Ну, тогда хоть «колой» его помяни. Железный был человек, хотя и со слабым мотором. При нем разные Михины-Мухины получили бы по одному месту в тот же день, когда всплыла информация.
— Александр Дмитриевич, меня Неврюков как раз и просил разобраться с этой проблемой.
— Как?
— Поговорить с нашим Витюшей, поднажать на него, как следует. Объяснить, что так не по-товарищески. Что нельзя красть у фирмы, причем, подводя ее под статью. Ведь если бы к нему заявились бы тогда не бандиты, а обэпники, да еще попался какой-нибудь принципиальный опер… Представляете «шапку» на первой странице любой дрянной газетенки: «Транскросс» — главный поставщик поддельной водки на питерском рынке! Ведь это разорение в чистом виде.
 
Стаценко задумался. Таких последствий от деяний подлеца Михина он не ожидал.
— Жаль, что Неврюков не попросил меня с ним поговорить, — с нажимом сказал он.
— Так я именно по этой причине сюда и приехал, — сказал Денис, — Но я, к сожалению, слишком молод (Стаценко довольно кивнул, он любил, когда салаги сами признавали свой статус), конечно, объясню Витюше, что так поступать нельзя, заставлю его свернуть производственные мощности. Однако деньги выбить не смогу. А вот если с ним поговорили бы вы, он всю свою добычу выложил бы до крошки. И помчался в сортир, застирывать трусы.
— Хорошо, поедем хоть сейчас, и побазарим.
— Я с ним уже договорился «стрелку» на завтра, в ресторане «Сосновая дюна». И кстати, — Денис улыбнулся, радуясь внезапно озарившей его мысли, — какую мы могли бы этому подлецу комедию закатить! Представьте, он сидит за столиком, ждет меня. И вдруг дверь открывается, на пороге появляетесь вы. Он только разевает пасть, чтобы спросить, каким вас сюда ветром, а вы сразу ему: «Я что, Витек, не акционер “Транскросса”?» В этом случае первые непроизвольные выделения произойдут у него еще до начала разговора.
Стаценко и Денис дружно заржали. Особенно весело было Стаценко. Все хлопоты со свадьбой племянницы — позади, можно расслабиться, а тут хорошие ребята предлагают развлекуху. Раздавить Витюшу проще, чем жабу, а колеса сами вытрутся об асфальт. Кстати, пусть фирме пойдут доходы от оборудования, которое Михин реализует, ликвидируя свое предприятие. А вот нал, он-то в кассе есть безусловно, можно взять себе. В качестве премиальных за воспитательную работу с заблудшим членом дружного коллектива.
— Когда у вас свидание?
— В три часа. Но вам я советую явиться в половине четвертого. Пусть попотеет в ожидании. А к четырем подъеду и я сам. После этого мы выпроводим Витюшу, прикажем официантам проветрить помещение и еще посидим в ресторане.
— А кто выбирал кабак?
— Конечно, я.
— Правильно. «Дюна» — отличное местечко. Я там бывал.
— Только, Александр Дмитриевич, вы уж не бейте особенно нашего Витюшу. Даже если он будет выделываться и махать перед носом сувенирной зажигалкой. Просто скажите ему ключевое слово.
— Какое?
— Сядь, сучонок, пока член к стулу не прибил. Мне однажды рассказывал в сауне Анатолий Семенович занятную историю. В пионерлагере Витек любил заглядывать в палату к девчонкам, вожатая его поймала, посадила на стул и прибила гвоздем его за ширинку. И при этом слегка задела, ну, сами понимаете, что.
И снова Стаценко долго трясся на стуле.
— Ладно. Может, я сегодня этому ублюдку разок позвоню.
— Только про завтра ничего не говорите.
— Хорошо, не скажу. Но напугаю заразу… А ты завтра не опаздывай. Посмотришь на профессиональную работу. Ну, до встречи.
Денис позволил Стаценко немного помять себе ладонь и двинулся к машине. В этот день ему надо было совершить еще два вышеупомянутых визита и уладить еще несколько мелких дел. Он справедливо рассудил, что если все акционеры, как пауки в банке, готовы сожрать друг друга, то надо им помочь.
* * *
Километрах в пяти от Сестрорецка стоял вблизи шоссе один из многочисленных ведомственных санаториев. В конце девяностых он обгорел, предприятие восстанавливать его не стало и очень обрадовалось, когда нашелся коммерсант, не пожалевший тысячу долларов за пепелище.
Скоро выяснилось, что огонь нанес меньше вреда, чем можно было ожидать. Коммерсант открыл на месте региональной здравницы уютный ресторанчик с прекрасным интерьером и подобранным меню из отечественной и мировой кухни. Конечно, те, кто ехал из Питера в Финляндию, здесь не питались — до шоссе было метров двести, и с другими придорожными заведениями «Сосновой дюне» конкуренцию было не выдержать. Но любая обеспеченная компания, которой хотелось провести вечер в приятной обстановке, была довольна этим заведением.