Презерватив для убийства

Даутов пристально посмотрел на Арчи, да так, что у того самого слегка кольнуло сердце: нет, не о чужом горе и, тем более, не о судьбе трех охранников думал бизнесмен.
— Родителям поможем. Но меня сейчас не это интересует. Как с Ниной быть?
— Пошлите ее куда-нибудь за границу. Хотя бы на пол года. И приставьте к ней профессионала. Который и сам пиво пить не будет, и своим людям расслабиться не даст. Чтобы уберег ее и в городе, и не сводил бы глаз и там.
— У тебя такие кандидаты есть?
— Подумаю и завтра доложу.
— Хорошо. И начинай искать. Ищи ублюдка, который заказал этот «наезд». Я его на помойке живым похороню!..
Арчи ушел. Даутов почувствовал себя совсем здоровым: финальная вспышка злости, как ни странно, подействовала на него благотворно. Таким же, энергичным и злым, был он совсем недавно, когда правдами-неправдами сколотил свое финансовое королевство. Пусть не очень заметное, но мощное.
Теперь — расслабился. И тотчас стала наезжать разная сволочь. У каждого короля есть своя слабость. Даутов очень любил приемную дочь Нину. И кто-то об этом узнал.
* * *
За пару недель до происшествия на Конюшенной промозглая питерская весна вдруг обернулась душной жарой. В многочисленных конторах и конторках, именуемых ныне по-заграничному офисами, клерки открывали нараспашку все двери и окна, решив, что лучше страдать от шума и пыли, чем превращаться в духовую говядину. В тех же фирмах, которые вовремя смогли разориться на кондиционеры, служащие наоборот, буквально замуровывались в кабинетах, безуспешно уговаривая входящих плотнее прикрывать за собой двери и не выпускать драгоценную прохладу.
В одном из таких кабинетов разговаривали двое.
— Ты что, не понимаешь, что «папика» трогать нельзя? — яростно шептал один из собеседников, внешне выглядевший довольно респектабельно, наваливаясь грудью на стол. — Если только он что-то почует, ни мне, ни тебе вместе со всеми твоими тупоумными «быками» тогда не жить! К тому же, не забывай — у него уже была пара инфарктов, и если его трясти, за что ты старательно агитируешь, наш хитрый Буратиночка может сразу загнуться. Тогда, скажи на милость, где бабки искать? Ты, что ли, будешь по всем швейцарским банкам ползать, спрашивая: «А не у вас ли, герр директор, хранятся несколько “лимонов” баксов, украденных у меня одним российским чуваком?..»
Собеседник говорившего, похожий на упакованный в костюм кубик, захлопал глазами:
— А что тогда делать? Я, в натуре, не пойму, куда ты клонишь. Раз уж я подписался на эту «тему», то хочу твердо знать: никаких заморочек не будет. Поэтому, или давай все начистоту, или разбегаемся и никаких проблем, будем иногда потихоньку встречаться да водочку попивать.
— Тебе бы только попивать! — раздраженно ответил первый собеседник. — Объясняю еще раз: надо взять его девчонку и слегка потрясти. Она должна знать и банки, и коды. «Папик» не такой дурак, чтобы все держать в голове. А доченьку он любит безумно, к тому же она сама как-то ляпнула, что в курсе этой проблемы. Если же мы ошибаемся, тогда играем запасной вариант — отзваниваем папашке и предлагаем ченч: либо дочку ему, а баксы нам, либо он остается со своими долларами, а чадо любимое будет недели две получать по кускам…
Говорящий вопросительно посмотрел на собеседника, как бы оценивая, понимает ли тот смысл сказанного, но «Кубик», казалось, теперь начал вообще сомневаться в самой идее операции:
— Но ведь папаша обязательно наедет на нас при таком раскладе. И тогда уж точно: всем крышка. Я лично не хочу плавать в бетонных «ботинках». А если он что похлеще придумает?..
— Ты что, не врубаешься? — снова зашипел «Респектабельный». — «Папик» никогда не станет рисковать девчонкой. Да и с каких фигов он нас просчитает? Времени на это у него не будет. А когда от него уйдут все баксы — он без «крыши» останется. К тому же некоторые дополнительные меры предосторожности мы предпримем без твоих молодцов. Не забывай, что в фирму нашим людям путь не заказан. В общем, давай, готовься, думай, но не тяни. А я буду помогать, но с другой стороны. Главное — докладывай регулярно, как дела идут. Все будет нормально, Боб. Не дрейфь.
 
— Ладно, — «Кубик» вывалился из мягкого кожаного кресла. — Будем думать. Только ты тоже уж постарайся. А то и в самом деле нам обоим яйца поджаривать будут. До связи… И пожалуйста, не звони моей, а то она и так нервная, токсикоз у нее начался…
  
Часть первая. Ошибка в объекте
 
  
Глава первая. ДЕЛА СЕМЕЙНЫЕ
 
Мелкие бисеринки пота поблескивали на лице. Алексею Нертову было душно и муторно. То ли от сигаретного дыма, который плавал по всей комнате, то ли оттого, что в открытую форточку врывался не свежий ветерок, а полуденный жар раскаленного асфальта. А может, во всем был виноват вчерашний теплый джин, которым хозяин квартиры на досуге неосмотрительно попытался разогнать мрачные мысли?..
Уже который день Алексей пытался точно восстановить события прошедших дней и найти хоть какую-нибудь зацепку, чтобы ответить на вопрос: кто же все-таки убил его бывшего хозяина? Кому удалось организовать взрыв в парадной, на клочки разнесший преуспевающего банкира Андрея Артуровича Чеглокова?
Казалось, что все точки в той странной истории были расставлены — службе безопасности банка, которой руководил Нертов, так или иначе удалось вычислить и исполнителя, и заказчика покушений на компаньонов Чеглокова, в том числе и на отца Алексея. Заказчик, Сергуня Царев, прочно обосновался в «Крестах», а исполнитель «Шварц», с помощью которого он собирался расправиться с компаньонами — на кладбище, причем, с легкой руки своего бывшего куратора.
Но Алексею не нравились несколько обстоятельств. Например, почему Царев, «расколовшийся» еще на первом после задержания допросе, упорно отрицал причастность к убийству Чеглокова? Боялся, что светит «вышка»? Вряд ли. Тогда бы Царев не признал бы и покушение на убийство отца Алексея — Юрия Алексеевича. А может, Сергуня кого-то прикрывает за обещание вытянуть из «Крестов»? Это, конечно, не исключено, но тоже маловероятно. Дело о покушении на Нертова и так шито белыми нитками, доказательств практически нет, свидетелей, кроме несостоявшейся киллерши Марины, тоже. Да и не могли Шварц с Царевым взорвать банкира хотя бы потому, что в это время оба находились совсем в других местах.
В общем, как ни крути, а выходило, что или истинный заказчик убийств до сих пор где-то спокойно гуляет, или еще кто-то третий, неизвестный, ведет самостоятельную игру. А это значит, что угроза, которая нависла над отцом Нертова, до сих пор может существовать.
Алексей наугад вытащил один из груды валявшихся на столе компакт-дисков, сунул его в «комбайн» и попытался снять гнетущее напряжение какой-нибудь музыкой. Но, как назло, нарвался на грустные песни «Эрмитажа», абсолютно не способствовавшие улучшению настроения:
 
 
Земля — шарик слишком крошечный,
 
чтоб встретиться не удалось,
 
Но разошлись дороженьки лет на пятнадцать врозь…
 
 
Алексей вздохнул и скинул влажную футболку. Вроде, полегчало. Какой-то заблудившийся сквознячок ласково пощекотал спину, но затем духота вновь навалилась на бывшего начальника службы безопасности, и он, проклиная жару, нехотя поплелся в ванну.
«Вот именно, — думал он. — Земля — шарик. Только черт знает, когда и кого на ней встретишь. И обрадуешься ли при этом — тоже вопрос. Где же он ползает, этот заказчик? А может, я просто себя накручиваю, и начинается профессиональная шиза?..»
Из банка Алексей ушел сразу же после похорон хозяина, ненароком пустив слух, что собрался служить обыкновенным опером в уголовном розыске — слишком укоризненными казались взгляды сослуживцев, которые будто молча вопрошали: «Как же ты не сумел предотвратить покушение? За что деньги получал?»