Чужой муж

И когда участники форума отправились в буфет, она двинулась в сторону гардероба, где толпилась жалкая кучка интеллигентов, которых тоже не заинтересовали накрытые столы.
Она не спеша оделась, набросила сверху платок, уже не заботясь о том, что примнется прическа, и усмехнулась в глаза своему отражению. Чего старалась, прическу делала, для кого?
Наташа не спеша сошла с крыльца драмтеатра.
— Простите, можно вас на минуточку?
Она обернулась. Тот самый работник областного телевидения. Хочет взять у нее интервью?
— Скажите, а почему вы не остались на банкет?
Он говорил и поспешно застегивал куртку, хватая ртом холодный воздух. Бежал за ней, что ли?
— Мне не хочется, — сказала она.
— Не хочется есть или есть в толпе?
— Ну какая уж там особая еда? Могу поспорить: вареная курица и салат «Столичный». Так у нас в общепите называют салат оливье.
Он хохотнул, с интересом поглядывая на нее.
— Вы и в самом деле оказались правы. Там были еще яблоки…
— И апельсины, — подсказала Наташа.
— Знаете, я случайно глянул вниз, а вы уже идете к выходу… Пришлось бежать.
— А зачем?
Она взглянула на него так ясно и удивленно, что он смутился. Ему казалось, что она должна быть счастлива только оттого, что за ней кто-то побежал? Или ее должен был привести в трепет его статус? Областное телевидение! Ах-ах!
Но тут же Наташа запретила себе злиться. Этот молодой человек вовсе не виноват в том, что у нее так скверно на душе. Отчего? Она ждет и боится общественного порицания, вот отчего!
— Мне хотелось поесть вместе с вами, — сказал он.
А что, выкрутился. По крайней мере ответил на ее вопрос почти откровенно.
— То есть вы хотите, чтобы я вернулась?
Она сделала вид, что не понимает. У них конкурс: кто сумеет лучше притвориться.
Он первый пошел на попятную. Рассмеялся и поднял руки вверх вместе со своим кейсом.
— Хорошо, сдаюсь. Говорю открытым текстом. Давайте вместе с вами поужинаем. И конечно же, не здесь, а в каком-нибудь ресторане.
— Давайте, — согласилась Наташа.
Откровенно говоря, идти домой ей не хотелось. Самое интересное, что с нею там может произойти, так это чей-нибудь звонок. Скорее всего от персоны, для Наташи нежелательной. Какой-нибудь любопытной вроде Марго. Или недоброжелательной вроде Тамары.
Он сразу приободрился, потому что все еще не мог определиться, как себя с ней вести.
— Меня зовут Павел, а вас?
— А меня — Наташа.
— Повезло. У меня жена Наташа, — сообщил он, ничуть не смущаясь.
Ах, он хочет, чтобы сразу начистоту. Чтобы она не рассматривала грядущий ужин как предложение руки и сердца. И хорошо.
— А моего мужа, к сожалению, звали Константин.
— Почему — к сожалению? — не понял он.
— Потому что с именем Павел у меня не связано никаких ассоциаций.
— Вам палец в рот не клади, — усмехнулся он.
— А и не надо. Мало ли какая инфекция может на нем оказаться.
— Нет, так не пойдет.
Он прижал кейс под мышкой и опять поднял руки кверху.
— Воевать с вами — я пас. Предлагаю срочно создать между нами атмосферу любви и согласия. Общечеловеческой любви, — уточнил он. — В самом деле, что нам делить? Вы привлекательны, я чертовски привлекателен.
Наташа, не выдержав серьезности, расхохоталась.
— Насколько я успел узнать, ресторанов у вас в городе три.
— Пять, — поправила она.
— Это недоработка. Обещаю загладить. И какой вам нравится больше всех?
— «У Максима», — скрывая улыбку, сказала Наташа.
— Ценю ваш юмор, — кисло отозвался он, — но пока я не настолько кредитоспособен, чтобы везти вас в Париж.
— Вы подозреваете меня в подобной зловредности? У нас в самом деле есть такой ресторан. Небольшой, но очень уютный. И его директора зовут Максим. И группа танцовщиц у него есть. Такие, знаете ли, небесталанные девчушки.
— Чего только не увидишь в провинциальных городах! — Он всплеснул руками, привычно вздевая и свой кейс.
Ну конечно, мы из области, а тут — глухая провинция. А приедут москвичи, будут на областных глядеть сверху вниз. Так каждый на своей ступеньке снисходительно посматривает на нижестоящих.
 
— Поедем на такси?
— Зачем же, у нас все близко. Пройдем квартал вперед, завернем за угол…
— А там в темной подворотне нас не будут ждать двое или трое накачанных молодчиков?
— У нас здесь никого не бывает, — сказала Наташа. Раз уж он взялся цитировать советские фильмы, то и она не отстанет. — Ни ваших «коз», ни ваших «ностров».
Словом, Рудина веселилась прямо-таки изо всех сил. Хотелось хоть ненадолго забыть то самое событие, которое не давало ей жить как прежде и торчало в душе отравленной занозой.
В ресторане почти никого не было, так что им не пришлось ждать ни официанта, ни закусок. Все подавалось в темпе. Предложили даже горячее, но Павел счел нужным тормознуть этот скоротечный сервис.
— Мы бы хотели у вас немного посидеть, — вроде невзначай заметил он, и официант смутился от своей торопливости.
— Застоялся, — сказала Наташа.
Оказалось, что оба проголодались. В момент умяли все холодные закуски, так что Павел решился сходить на кухню и таки согласиться на горячее.
— Подольше посидим за десертом, — решил он. — Мне так редко удается остаться без дела и отдыхать просто так…
— А я представляла себе, что журналистам это удается делать чаще других, — заметила Наташа.
— Заблуждение всех непосвященных, — не согласился он. — Журналист всегда на работе, даже если кажется, что он всего лишь развлекается.
— Но тележурналист — это ведь другое дело. Вашего товарища с камерой поблизости нет…
Он оказался, как ни странно, вовсе не готов к долгому общению. Может, ему хотелось быстренько-быстренько затащить ее куда-нибудь, а вовсе не разводить турусы на колесах! Наташа недавно прочла это выражение в книжке кого-то из классиков и теперь, вспомнив, усмехнулась.
Павел с надеждой воззрился на ее лицо. Вот сейчас она скажет: пойдемте ко мне домой, я вся ваша!
А между тем было рано, седьмой час вечера, народу в ресторане не прибавлялось, оркестр не играл, так что в их разговоре в конце концов возникла пауза не то чтобы тягостная, но натянутая.
Вообще люди, находящие с ходу общий язык и его не находящие, — тема особая. Порой совершенно незнакомые люди, бросив всего одну короткую фразу, цепляются за нее и, как по лестнице, взбираются на вершины самого длинного и содержательного разговора. А случается, не о чем говорить между собой и самым близким людям.
К Наташе и Павлу это не относилось, но разговориться они никак не могли. Он попробовал рассказать анекдот — Наташа вымученно улыбнулась. Она хотела вспомнить что-нибудь остроумное — мозги будто заклинило. В конце концов Наташа решила, что все дело в ней. Это она не может расслабиться. Это на нее так повлияло недавнее событие, напрочь отбив природный юмор и способность к общению. Нечего было и длить эту неинтересную встречу.
— Простите, но мне пора домой, — сказала Наташа; хотя чего ей было делать дома-то?!
Павел нехотя согласился, и, рассчитавшись, они вышли из ресторана.
На улице не на шутку сыпал снег.
— Зима разгулялась, — сказал он, — если так и дальше пойдет, мы можем здесь застрять.
— Вполне, — рассеянно подтвердила Наташа.
Она невольно стала ускорять шаги, мечтая попасть в тепло своей квартирки. Что ей, в самом деле, дома поесть нечего? Зачем она согласилась на эту встречу, заведомо ведущую в тупик?
Правильно говорит Игорь Губерман:
Давно живу как рак-отшельник.
И в том не вижу упущения.
Душе стал тягостен ошейник
Пустопорожнего общения.
Однако ее спутник так не думал. Он вообще думал не о том, потому что едва они свернули за угол, как он прижал Наташу спиной к забору, схватил за шею и стал целовать.