Бесценная награда

– Молюсь, чтобы она это поняла. – Бретт поморщился. – И очень надеюсь, что она пока еще не нашла никого другого, потому что я отсутствовал намного дольше, чем собирался.
– Как долго?
– Три месяца. И потребуется еще не меньше недели, чтобы туда добраться. Даже больше, ведь сначала мне нужно появиться в Гормферахе. Необходимо сообщить тамошним жителям, кто их новый лэрд.
– Значит, поешь хорошенько. Набей как следует пузо, а утром отправляйся в путь.
– Кристи, – произнес Пейтон, но в его голосе слышался смех.
– Я совершенно серьезно, – ответила она. – Если женщина любит тебя по-настоящему, три месяца слишком короткий срок, чтобы изгнать тебя из своего сердца и впустить туда другого. Однако три месяца могут оказаться достаточным сроком для того, чтобы она не слишком обрадовалась твоему появлению у ее ворот, потому что наверняка провела это время, очень стараясь изгнать тебя из своего сердца.
Именно этого Бретт и боялся. С каждым днем, проведенным вдали от Катрионы, он исполнялся все большей решимости вернуться к ней. Но он покинул ее, не обещав вернуться, без единого слова о любви, и она, конечно, провела все эти дни, пытаясь вырвать его из сердца. Бретт даже не предполагал, что потребуется так много времени, чтобы стать лэрдом Гормфераха. Он ожидал услышать быстрое и четкое «нет» или пусть не такое быстрое, но не менее четкое «да». Он не был готов к извилистому пути, по которому пришлось пройти, чтобы его просьбу удовлетворили, иначе перед отъездом непременно дал бы Катрионе обещание вернуться и попросил ждать и надеяться.
– Но ты уверен, что она тебя любит, а? – спросил Пейтон, внимательно глядя на Бретта.
На мгновение сердце его сжалось, но Бретт вспомнил, как Катриона смотрела на него, когда он раздевался, вспомнил теплую синеву ее глаз, когда он ее целовал. Она верила ему, доказывая это снова и снова, и он знал, как это важно. Она доверила ему свою малышку Элисон, а когда Бретт купал девочку, смывая с нее грязь, он уловил в глазах Катрионы желание иметь еще детей, его детей, хотя она быстро отвела взгляд. Бретт знал, что не ошибается. Ее глаза говорили то, что скрывало сердце.
– Да, она меня любит, ну или близка к этому, так что мне нужно только слегка подтолкнуть ее, чтобы получить приз, – ответил он.
– Тогда лучше прямо сейчас решить, что ты должен взять с собой в дорогу и в свой новый дом. Давно пора вернуться к Катрионе.
Въезжая в ворота Гормфераха спустя неделю после отъезда из дома Пейтона, Бретт с трудом удерживал порыв поскакать прямиком в Банулт. Теперь, находясь столь близко от Катрионы, он ничего так не хотел, как крепко ее обнять, но люди Гормфераха имеют право узнать свою дальнейшую судьбу. Он спешился, кивнул мальчишке, перехватившему поводья, и улыбнулся подошедшему к нему брату Аркуру.
– Ты это сделал, а, ублюдок! – воскликнул Аркур.
– О да, сделал, и смотри, как бы наш отец не услышал, что ты так нелестно отзываешься о нашей матери. – Ухмыляющийся Аркур хлопнул его по спине, и Бретт захохотал.
– Лучше сразу расскажи все людям, а то они с каждым днем волнуются все сильнее и сильнее. Ведь им никто и слова не сказал о том, кто собирается пристроить свою задницу в кресло лэрда, – посоветовал Аркур.
Бретт поднялся по ступеням, ведущим к дверям замка, а Аркур собрал во дворе столько людей, сколько смог. Бретт глянул на их лица и понял, как сильно они терзались в ожидании решения, кто станет их предводителем. Он знал, что многие боялись за свое положение в Гормферахе, потому что новые лэрды зачастую отдавали лучшие должности тем, кому благоволили. Были здесь и те, кто боялся, что новый может оказаться намного хуже прежнего лэрда. Бретт, разумеется, собирался пригласить в Гормферах кое-кого из своей родни, но при этом точно знал, что не будет смещать никого из местных. Им придется подождать и посмотреть, что из себя представляет их новый лэрд, потому что обещания и клятвы никогда никого не убеждали. Они не настолько хорошо его знают, чтобы понять – слово Бретта – это клятва, которой можно доверять.
  
Объявление о том, что он будет их новым лэрдом, было встречено потрясенным молчанием, и на какое-то мгновение Бретт испугался, что его ждет мятеж. Затем люди начали улыбаться, и вскоре все его уже поздравляли. Даже новость о том, что он останется Марри, не охладила их радости. Бретт подозревал, что преданность людей Гормфераха давно принадлежала не лэрдам, а земле, и что бы они о нем ни думали, было ясно, что Гормферах готов дать ему шанс. Бретт предположил, что в этом ему здорово помогла усердная работа Аркура. Все воины гарнизона быстро принесли ему присягу, и народ начал расходиться, многие торопясь разнести новость.
– Все прошло куда лучше, чем я ожидал, – сказал Бретт Аркуру, когда они с братом сели за большой стол в рабочем кабинете. – Но мне кажется, что отчасти за этот теплый прием я обязан тебе и той работе, которую ты успел тут провернуть. А где Ганн? – спросил Бретт, сообразив, что Аркур чувствует себя в этой комнате хозяином.
– Помогает, и его сын тоже, – ответил Аркур, наливая обоим по кружке эля. – Но сегодня они уехали на целый день, и еще у них прекрасный небольшой коттедж в деревне. Я позаботился об этом, потому что при сэре Джоне они жили чуть лучше, чем в сарае, несмотря на всю работу, что выполнял для него этот человек – работу, благодаря которой это место не погибло окончательно. Но мне лучше тоже вернуться к работе. Этот замок, Бретт, обещает стать превосходным. Да еще выяснилось, что Гормферах, по сути, первая линия обороны для всех трех владений.
– О, это разумно. – И безусловно, не может не радовать человека вроде Аркура. – Кто возглавляет гарнизон?
– Теперь Дункан, потому что прежние командиры мертвы. Все они были близки к сэру Джону и обо всем знали, но молчали. Они погибли вместе с ним в тот день, когда мы в последний раз спасали Катриону. Но даже если бы они выжили и вернулись, сомневаюсь, что за ними пошел бы кто-нибудь.
– Может, оно и к лучшему, потому что они стали бы источником проблем для любого, кто занял бы место лэрда. А уж мне они бы чинили очень большие неприятности, ведь именно я убил сэра Джона. – Бретт нахмурился. – Здешние люди об этом знают?
– О да. Подумал, что нехорошо скрывать правду. Но им вообще все равно. Они беспокоились только о том, кто займет его место. Ганн говорил, что ни сэр Джон, ни его отец не прислушивались к его осторожным намекам на то, что им нужно обзавестись законными наследниками или найти кузенов, к которым они благоволят, и не важно, насколько дальних. Ни тот, ни другой не хотели разыскивать кузенов, имеющих кровные узы с кланом, чье имя они носят. Ганн начал думать, что и того, и другого интересовало только то, что эта земля может им дать при жизни, и что их не заботило, что случится, когда их тут не будет.
– Очень жаль, потому что места тут отличные, и, думаю, люди тут живут хорошие.
– Так и есть.
Бретт посмотрел на брата.
– Скажи, ты останешься тут и присмотришь за владением, если я уговорю Катриону выйти за меня?
– Думаю, да. Мне бы и в голову не пришло, когда впервые сюда приехал, чтобы управлять Гормферахом, пока не подыщут нового лэрда, но оказалось, что мне нравится эта работа. Я поймал себя на том, что строю планы на будущее, придумываю, как можно улучшить то или это. И знаешь, мне не очень хочется в этом признаваться, но я как будто обосновался здесь.
– Так это же хорошо! Значит, пока ты не найдешь себе собственную землю и захочешь уехать, можешь управлять этим местом. Я намерен жить со своей женой. – Бретт нахмурился. – За ней пока никто другой не ухаживает, нет?
– Нет. – Аркур едва заметно улыбнулся. – Но мне кажется, тебе стоит отточить свое умение ухаживать до того, как ты отправишься туда. Я ее время от времени вижу, и она, похоже, вспоминает о тебе не особенно ласково.
– Этого я и боялся. Ну что ж, нужно как следует пообедать, поговорить немного с людьми, выспаться, а тогда уже ехать и попробовать посвататься. Скажи, Каллум и остальные вернулись домой? – спросил Бретт, вспомнив, что эта троица собирались присоединиться к Аркуру, когда выяснилось, что Моллисон не может сам решить, кто станет новым лэрдом Гормфераха.