Ведьма без магии (СИ)

— Ты выяснил информацию? — Выгнув бровь, заинтересованно поинтересовался Криштон, обращаясь к Дереку.
Спиной я почувствовала, как напрягся торс парня. Он продолжал меня держать при себе, обняв одной рукой и положив голову на плечо.
— Почти. — Отмахнулся Дерек. — Я дам тебе сигнал, когда ты можешь появляться на арене и использовать вовсю свою силу. Стоит ли мне тебе говорить, что ты не должен высовываться?
— Я, что, по-твоему, похож на идиота?
Я фыркнула. Мальчишки всегда оставались мальчишками.
— Увидимся позже.
Дерек кивнул, прощаясь с Криштоном. Он не выпускал меня из объятий. Повернув в сторону Академии Вирн, Дерек повел меня к массивным зеленым воротам. Ворота — произведение искусства. На каждом закутке, в каждом лепестке, прикрепленном к железным прутьям, виднелось голова змеи. Змей было настолько много, что я не имела ни малейшего понятия, что же они могли означать для Академии, где учились ведьмы. Ведьмы не любили змей. Они их презирали и пытались истреблять при каждой удобной возможности. Вирны — вот какой знак должен был быть на воротах Академии.
— Скажи, твоя родовая вирна ведь с тобой? — Вдруг поинтересовался Дерек, отведя меня чуточку правее от главной дороги, сотканной из красного кирпича и с нарисованным рисунком огня на тротуаре. — Вирна может тебе помочь при распределении на факультет.
— Конечно же она со мной. — Отмахнулась я, а сама внутренне съежилась, чувствуя подходящую к горлу панику.
Вирна — ключевое существо, благодаря которому принимают в Академию ведьм и магов. Без вирны на уроках здесь делать нечего. Если у ведьмы не было вирны, ее опускали на самый невостребованный факультет, полностью стирая все ранее полученные навыки и способности.
Мою родовую вирну звали Лирой. Она получила имя еще от моей бабушки и с тех пор никто в семье его ей не менял. Вирна была существом пугающимся, нежели пугающим. Она старалась сторониться чужих и практически никогда не показывалась на глазах посторонних. Более того, в последнее время вирна старалась прятаться, не показываясь мне на глаза. И поэтому мне было страшно, так как я прекрасно знала — мне шестнадцать. Магия до сих пор не проявилась, а это значит, что и вирна, чувствуя не состыковку и полное отсутствие магических сил, решила полностью прекратить со мной любой физический контакт.
Однажды, засомневавшись в здоровье вирны, матушка отвела Лиру к лечащему врачу. Врач, осмотрев существо, сказал, что с ним все в порядке. Он посоветовал дать вирне время. Сказал, что скорее всего ее скрывающееся поведение — приближение моих магических сил. Но я-то знала свою вирну! Знала, что все, что говорит доктор — сплошная ложь. Мне не хотелось подвести своих родителей. Я отсчитывала дни до появления магических сил, пытаясь проявить толерантность и к себе, и к прячущейся вирне.
— Что ты мне сейчас не договариваешь, Леля? — Дерек прислонил мою спину к стволу дерева, и, подняв подбородок на уровень своих глаз, внимательно посмотрел на мое лицо.
— Вирна в последнее время меня не слушается. — Недовольно пробубнила я, ненавидя Дерека всем сердцем.
Похоже, мои слова произвели на Дерека впечатление. Он резко остановился и даже не съязвил, когда, не ожидая подвоха, я невольно стукнулась об его спину. А вот нехер так резко останавливаться!
Попытка незаметно улизнуть не засчитана. Она провалилась с треском и гнилью.
— Как давно тебя перестала слушаться вирна?
Глаза у Дерека стали злыми, яростными. Они меня немного напугали. Я редко видела Дерека в гневе.
— Два месяца уже как прошло. С ночи Кровавой Луны.
Я запомнила этот день не просто так. Кровавая Луна у нас появлялась раз в год. Именно в это время многие семьи, боясь гнева черного бога Кримты, приготавливали ему в подарок скот. Кто-то корову больную отдаст, кто-то свинью или же курицу. Обычно бог Кримты забирал все, что ему давали. Он никогда не питался человеческим сердцем. Однако в ту ночь что-то явно пошло н так. Либо бог разгневался на жителей, либо жители перед богом сильно обломали. В ту ночь бог унес жизнь десятилетнего мальчика, заболевшего лихорадкой. Родители плакали жутко. А вместе с обезумевшими от горя родителями, народ взбунтовал. Теперь маги и белые, и черные, бога Кримты не жаловали. Они его сторонились. Тщетно пытаясь отгородиться от ярости бога всеми доступными и не доступными способами.
 
Я же в ту ночь сидела на крыльце. И видела, как одна из деревенских девушек — светлая ведьма — решила опробовать на ком-то черный приворот. Вот бог и разозлился. Вот и унес больного ребенка. Но я молчала, прекрасно понимая, что мне местные жители не поверят. Ведь где это видано, чтобы светлая ведьма занималась черной магией? Правильно! Нигде.
В моей голове постоянно закрадывалась мысль, что меня могли видеть. И не кто-то, а именно та девушка, решившая поколдовать. Чтобы знать наверняка, что я не проболтаюсь, она что-то сделала с моей вирной. Знать бы только что… и, главное, зачем. Родовая вирна не смогла бы ничего сказать. Они хоть и чувствующие существа, но разговаривать вирны не умеют. Они давно потеряли интерес к человеческому языку.
— С ночи Кровавой Луны, говоришь? Скажи, ты пробовала колдовать?
— Дерек, моя сила еще не проснулась. Какое к черту колдовство?
— Самое настоящее. — Я не могла понять: шутит ли Дерек или говорит серьезно. Его лицо выражало интерес, а глаза оставались неясными, словно потухший агонист. — Помнишь наш в детстве разговор о непослушании вирны и пробуждающейся силы?
Я хмыкнула, невольно почесав запястья на руках.
— Силы как не было, так и нет. Тут и пробовать нечего. Собственно, именно поэтому меня загнали в эту помойку! Ведь будь у меня сила, я бы училась в более престижном заведении, нежели эта чертова Академия!
Дерека мои слова не впечатлили. Недолго думая — или же не думая вообще — он протянул ладонь. Спустя секунду на ладони высветилось пламя, а вскоре пламя повисло в воздухе, постепенно приближаясь к моему удивленно-напуганному лицу.
— Попробуй его потушить.
— Ты издеваешься?!
Пламя все приближалось. Оно не сбивалось с курса, медленно направляясь ко мне. Стоило мне отойти на шаг, как пламя прибавляло скорость. Стоило мне сесть на корточки, как пламя опускалось вниз и вновь оказывалось на расстоянии вытянутой руки. Дерек превзошел все свои начинания. Теперь мне было понятно, почему его выгнали из учебного заведения в прошлом году. Иногда этот парень мог быть жестоким.
— Попробуй его потушить, Леля. Всего одно заклинание. Произнеси его! Давай! И не говори мне, что ты его не знаешь!
Я тяжело сглотнула. Заклинание установления пламени я знала. Белые маги учат ему своих детей еще с детства, до момента освобождения силы из заточения. Некая самозащита, пригождающаяся в любой непредвиденной ситуации.
Например, в этой.
— Просто скажи заклинание и потуши его!
Голос Дерека был донельзя скучным. Я сделала глубокий вдох, вновь отступая назад на несколько шагов. Магический огненный шар не растерялся. Казалось, будто в нем присутствовал здравомыслящий интеллект, который не позволял мне его обогнать.
— Леля, заклинание! Сейчас же!
Крик Дерека не помогал. Я чувствовала себя загнанной мышью. Учеба в Академии Вирн еще не началась, а я уже умудрилась вляпаться в непредвиденную неприятность. Еще немного, и точно сойду с ума. Вот Питер-то порадуется!
Отступая назад, я сделала самую большую ошибку в мире. Я не оборачивалась. Обернулась лишь тогда, когда невольно стукнулась спиной о ствол дерева. По ощущениям, как мне показалось, это дерево было то ли дубом, то ли елью. Так уж получилось, что в детстве я много времени проводила за играми с мальчишками — темными магами. Тогда я еще не знала о подразделении темных на светлых, да и когда узнала, мне честно было все равно. Но родители прознали. Они думали, что я полностью свихнулась, раз играю с черными магами. И запретили мне гулять с мальчишками. Только вот мне этого запрета было недостаточно. Я продолжила с ними играть. Продолжила лазить по деревьям — у нас поселок маленький, но чуть ли не на каждом шагу росли либо ели, либо дубы. Вот мне и посчастливилось запомнить толщину столба, на который я залезала. Правда различать ели от дубов я так и не научилась. Практики не хватило. А потом я выросла, а мальчишки, включая Дерека, уехали из деревни на учебу, оставив меня в поселке тосковать в одиночестве. У мальчишек как-то магия быстро проявилась. У всех чуть ли не в один день. Разница была не ощутима.