Чебурашка (СИ)

Ложусь на пол, расслабляю руки и ноги, закрываю глаза и смотрю внутрь себя. Сначала мне кажется, что я вижу себя так, будто лечу внутри своего тела на маленьком аэростате. Лечу и рассматриваю. Вот сердце. Тук-тук, тук-тук. Большое, сильное, здоровое и молодое. Лёгкие, сосуды, трахея, кости, позвоночник.
Я провожу санацию, проверяю и контролирую. Дыхание становится ровным, а видение более чётким и реалистичным. Если сначала всё это кажется похожим на рентгеновский снимок, то теперь больше напоминает компьютерную анимацию.
Вот желудок, печень, селезёнка… А это… А что это? Спокойно, дышим ровно, остаёмся в потоке… Просто какой-то кокон. Вся эта картина чисто умозрительная, так что в действительности внутри меня нет никакого кокона. Он просто обозначает какую-то психическую или психологическую проблему. Сейчас разберёмся. Нужно подобраться поближе и посмотреть…
Я облетаю вокруг кокона и понимаю, что это никакой не кокон, а спящий в позе эмбриона человек. Ба… А это я… Точно, это же я… А что ж такой небритый, сморщенный и старый?..
Спокойно-спокойно, главное не дёргаться и не психовать, чтобы не разрушить видение. Это лишь визуализация моих чувств, ничего больше, тихо… тихо…
«Я» открывает глаза и смотрит на меня. Я — на него, а он — на меня. Привет, «Я»… Кукушечка, ку-ку, вот я уже и сам с собой разговариваю… Тихо, не вздумай засмеяться.
— Просыпайся! — говорю я себе. — Что ты тут делаешь?
«Я» не отвечает, но расправляет плечи и начинает увеличиваться в размерах, охватывая органы. Он оказывается проницаемым, как облако, поглощающее всё внутреннее пространство. Он расширяется, расширяется и вдруг…
Вжжж-вуум!
Раздаётся тот самый звук и вспыхивает бледное неоновое свечение. Меч джедая. Вау! Включился! Ну давай, спроси: «Что, новый хозяин надо?», как три человечка из «Волшебного кольца». Ну…
Нет, не спрашивает, но я и так вижу, что он готов выполнять мои команды, как голем. Хорошо… сейчас мы с тобой поупражняемся.
— Выключись! — командую я вслух и в тот же миг видение рассыпается.
Тьфу! Я открываю глаза. Блин, спугнул. Но, вообще-то… Но, вообще-то это круто. Я разбудил Тёмного Доктора по своей воле! Он появился не потому, что возникла стрессовая ситуация, я сам пробудил его. А это… а это значит, что им можно научиться управлять!!! И это очень хорошая новость.
Я даже на некоторое время забываю про Сантехника. Блин, да и какой, нахрен, Сантехник? Если я сейчас натренируюсь, то не надо будет ничего придумывать, я просто пойду на стрелку и заставлю его сделать всё что захочу! Капец! Это круто! Я становлюсь суперменом, ё-моё!
Снова закрываю глаза, но волнение не даёт сосредоточиться и проходит чуть ли не полчаса, прежде чем я снова начинаю видеть рентгеновский снимок. Вот он кокон, спящий док. Я его бужу, но на этот раз, он не просыпается. Я начинаю его расталкивать. Расталкиваю, расталкиваю и, наконец, он открывает глаза. Я облегчённо выдыхаю, и… картинка тут же рассыпается. Блин! В третий раз у меня уже не выходит вообще ничего. Я бешусь, а это совсем не то, что способствует медитации.
Убив кучу времени на безрезультатные попытки, я бросаю это дело до следующего раза и собираюсь идти к Виктору Фёдоровичу. У меня есть два знакомых мента — дядя Витя и дядя Хаблюк. В вопросе с Сантехником, разумеется, логичнее положиться на Витю, тем более, он уже в курсе всех этих дел.
Хреново, конечно, что он узнает, что в машине есть что-то очень ценное, превышающее по стоимости тысячу рублей и, разумеется, в несколько раз, это точно…
Я быстро одеваюсь и уже подхожу к двери, как раздаётся трель звонка. Здрасьте! Вот это неожиданность… И как это понимать прикажете? Наташка Луткова. Стоит, чуть отставив ногу и уперев руку в бок. Бровь приподнята, в глазах не то вопрос, не то упрёк. А хороша, зараза… Немного долговязая, но красивая.
— О… привет, Наташ…
— Ну, — строго начинает она. — И как это понимать?
— Ты про что? — удивляюсь я, хотя догадываюсь, конечно, в общих чертах…
— Про что? — повторяет она. — Правда что ли? Ты типа не знаешь, о чём речь, да?
 
Типа знаю.
— Наташ, в женщине, конечно, должна быть загадка, но не могла бы ты пояснить? Извини, кстати, я ухожу, видишь, обутый уже. Очень был бы рад, пригласить домой, но может… мы пройдёмся пока?
Она недовольно качает головой.
— Да больно надо было! Не хочешь, как…
Говоря это, она разворачивается и двигает к лестнице. Я тут же выскакиваю, захлопываю дверь и ловлю её за локоть.
— Ты чего сердитая такая? Мне в милицию надо, туда опаздывать нельзя.
— В милицию? — вмиг забывает она о капризах, и в глазах вспыхивают любопытные огоньки.
— Ага. Да, там ничего интересного, я нашёл человека э-э-э… раненного. Ну, и теперь вот дёргают.
— Раненного? Как это?
— Ну, ножом мужика пырнули.
— Да ты что! А где? А он выжил? А ты прям само нападение видел?
Ох, вот я, похоже, разбудил её духа любопытства. Мы выходим из подъезда, и я рассказываю ей лайтовую, максимально сокращённую, версию происшествия. Без подробностей и взаимосвязей.
Она шагает рядом со мной, заглядывая на ходу в глаза и засыпая кучей вопросов. Мы шпарим по Красноармейской. Летят машины, грузовики и автобусы. Солнце припекает, пахнет бензином и соляркой. Лето в разгаре.
— Ну, а вчера-то что с тобой случилось? — спрашивает она, когда мы разделываемся с историей про Боцмана. — Почему ты не приехал к Игорю?
— Да знаешь, — пожимаю я плечами, — подумал и решил, что это как-то стрёмно. Какого хрена, я должен с ним тусоваться? Домой к нему приезжать? Сама подумай.
— Ну, хотя бы с того, — поджимает она губы, — что я тебя ждала. Ты же мне пообещал, а сам не приехал. Как-то не по-мужски, тебе так не кажется?
— Серьёзно? — удивляюсь я. — Ты серьёзно меня ждала?
— Ну… — чуть смущается она. — А что такого? Мы же с тобой договорились. Ты пообещал, а сам… А сам вообще исчез. Сказал, что пойдёшь домой, да только дома тебя до поздней ночи не было.
— Да что ты за шпионка, такая⁈ — смеюсь я. — Откуда ты узнала, что меня дома не было?
— Мне Вика сказала, ей мама твоя звонила после двенадцати уже.
— Ну, у вас прям мафия. А вы сами-то во сколько вернулись?
— Вике отец разрешает только до одиннадцати гулять. Вот к одиннадцати и вернулись.
— А тебе?
— Что? — не понимает она.
— Тебе отец до какого времени разрешает гулять?
— Ну, тоже до одиннадцати. И тебе, судя по всему, да? Так куда ты делся вчера?
— Да… — рассказывать про дискач мне не хочется. — Встретил Миху и с ним немного поболтался.
— Что⁈ — она останавливается, как вкопанная. — Ну всё, Костров! Всё, предатель! Забирай свои игрушки и не писай в мой горшок!
— Ты чего, Наташ?
— Чего⁈ — мечет она громы и молнии. — Ты с ним на дискотеку ходил!
— Почему ты так решила?
— Почему? Потому что я не дура и отлично знаю, куда Миха вчера ходил! Ну, ты и гад, Костров! Почему меня-то не взял? Я бы тоже с вами пошла!
Пошла бы, верю, но мы туда, вообще-то, не танцевать ходили, а тебя пришлось бы охранять весь вечер от различных хищников, рыскающих в поисках женской плоти. А быть этой самой плотью тебе пока что рановато. С третьекурсницами из медучилища тебе пока конкурировать сложно, хоть ты и красотка.
— Наташ…
— Нет! Даже не оправдывайся! Знать тебя не желаю! Как там было-то? Классно? Расскажи!
— Слушай… Ну, в общем, я не любитель таких тусовок. Сдуру увязался за пацанами. Они меня уболтали.
— Уболтали! — кивает она, нахмурившись. — Ну-ну. Заставили! Насильно, ещё скажи, затащили.
— Наташ, ну и там хорошим девочкам вроде тебя делать нечего, поверь.
— А с чего это ты взял, что я хорошая девочка? — вздёргивает она бровь, и в её взгляде проскакивает что-то… дикое, первобытное, варварское, будто она говорит, что устроила бы мне такое, по сравнению с чем медичка Надя оказалась бы бледной тенью.
Я улыбаюсь: